Кларк Дарлтон, К. Х. Шер, Курт Мар
Бессмертие

Перри Родан – 3

Библиотека Старого Чародея http://www.oldmaglib.com/
«Перри Родан. В трех книгах. Книга 3. Бессмертие: Антология»: Терра – Книжный клуб; СПб.; 1998
ISBN 5‑300‑01897‑X

Аннотация 

Бессмертие, о котором идет речь в третьей книге о Перри Родане, уже давно будоражит мысли и чувства людей и потому является, видимо, одной из основных тем произведений научной фантастики. Перри Родан, герой романа, уже давно обрел бессмертие в двояком смысле: как действующее лицо событий романа и как явление в литературе научной фантастики, без которого ее нельзя себе представить вот уже в течение более двадцати лет.

Кларк Далтон, Курт Мар, К. Х. Шер
Бессмертие

ВСТУПЛЕНИЕ

Бессмертие, о котором идет речь в этой третьей книге о Перри Родане (что ясно уже из названия), уже давно будоражит мысли и чувства людей и потому является, видимо, одной из основных тем произведений научной фантастики. Перри Родан, герой этого романа, уже давно обрел бессмертие в двояком смысле: как действующее лицо событий романа и как явление в литературе научной фантастики, без которого ее нельзя себе представить вот уже в течение более двадцати лет. Тот, кто задумывается над успехом и увлекательностью романов о Перри Родане, легко найдет ответ на вопросы, когда прочтет эти классические романы, из которых составлена настоящая книга. (Они перечислены в последовательности их выхода некогда в свет, без учета необходимых сокращений и отредактированных фрагментов текста: «Тайна склепа времени»  Кларка Далтона; «Крепость шести лун»  К.Х. Шера; «Загадка Галактики»  Кларка Далтона; «След сквозь время и пространство»  Кларка Далтона; «Призраки Гола»  Курта Мара; «Планета умирающего Солнца»  Курта Мара; «Бунтари Туглана»  Кларка Далтона и «Бессмертный»  К.Х. Шера). Из этих появившихся в начале шестидесятых годов историй становится ясно, что события книг о Перри Родане стали в будущем действительной историей человечества. В этих книгах впервые рассматривается космическое предназначение человека. Сегодня, когда только в первом издании на немецком языке появилось свыше девятисот романов (общий мировой тираж книг о Перри Родане – серия издается на семи языках – составляет около 500 миллионов экземпляров), это космическое предназначение является темой, вокруг которой разворачивается действие. Отредактированные для настоящей книги восемь романов образуют, так сказать, краеугольный камень для последующего развития событий. Уже хотя бы по этой причине было необходимо собрать всю, распределенную на восемь томов, историю целиком в одной книге. С этой целью повторения, второстепенные моменты и противоречия были изъяты таким образом, чтобы не нарушить увлекательности романов‑первоисточников.
Вильям Вольтц 
Хойзенштамм, январь 1979 г. 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Поиск истины в последней инстанции заставляет человека догадываться, что его мир является лишь частью необозримой универсальной системы, в которой есть силы и формы существования, играющие в ней определенную роль. Представим себе, что в один прекрасный день человечество по причинам, которые мы с нашей ограниченной способностью восприятия не можем пока объяснить, оказалось ввергнутым в водоворот космических событий.
Тогда начался бы новый отрезок истории человечества, история человека в будущем.
Для Перри Родана и для человечества эта история началась 19 июня 1971 года, в тот день, когда он вместе со своими друзьями осуществил посадку на Луне на борту корабля под названием «Звездная пыль» и обнаружил там потерпевший аварию исследовательский космический корабль арконидов. Перри Родан познакомился с гордой арконидкой Торой и с ученым Крэстом, который согласился сотрудничать с человечеством. С помощью супертехники арконидов Перри Родану удалось предотвратить атомную войну на Земле. Перри Родан основал в пустыне Гоби базу и назвал это небольшое новое государство «Третьей властью».
Завоевывая все большее признание у народов Земли, которым он помог сохранить мир, Перри Родан начал устремлять свои помыслы в космос. Вместе с группой одаренных в области парапсихологии людей, членами основанного Роданом Корпуса мутантов, и сопровождаемый обоими арконидами, Торой и Крестом, Перри Родан отправляется в удаленную на 27 световых лет галактику Веги, чтобы продолжить начатый арконидами поиск планеты Вечной жизни. Экспедиция с Земли достигает своей цели и становится свидетелем вторжения топсидиан в галактику Веги. С помощью мутантов Перри Родану удалось отразить нападающих и захватить у них большой восьмисотметровый шарообразный корабль, который он назвал «Звездная пыль». Перри Родан заключил союз с обитателями галактики Веги – ферронцами и вернулся обратно на Землю. У него есть две причины, чтобы выполнить данное ферронцам обещание скорого возвращения: помочь ферронцам в борьбе с топсидианами и отыскать следы бессмертных…

1.

У небесного светила Веги было сорок две планеты. Восьмая из них, Феррол, породила освоившую полеты в космос цивилизацию ферронцев. Однако, ферронцы вряд ли еще жили на Ферроле, поскольку во время вторжения в галактику Веги топсидиан местные жители вынуждены были искать убежища на их колониальной планете Рофус. Ферронцы были гуманоидами с приземистой фигурой, бледно голубой кожей и волосами цвета меди. Их маленькие глазки лежали в глубоких глазницах под выступающим вперед лбом. Рот у них тоже был небольшим и придавал им выражение безобидности.
Ферронцы ждали на Рофусе, что их новые союзники, которых они считали арконидами, наконец возвратятся и помогут им в борьбе против ящероподобных топсидиан. У ферронцев были трансмиттеры материи, функционирующие на пятимерной основе, с помощью которых они могли переноситься на большие расстояния. То, что, в отличие от этого, их космические полеты находились еще на начальной стадии своего развития, являлось резким противоречием и представляло собой одну из загадок цивилизации ферронцев.
Вокруг двадцать восьмой планеты небесного светила Веги вращался спутник. Атмосфера была разрушена с незапамятных времен, и превратила спутник в ледяную пустыню с огромными горами. В этом аду не могло существовать ни одно живое существо и все‑таки Иридул не был мертв.
Глубоко внутри одной из гор была скрыта пещера, гладкие стены которой носили еще свежие следы таяния. Просторный туннель вел к поверхности спутника, а через встроенный шлюз Джон Маршалл или доктор Хаггард могли в любое время выйти из пещеры с одним из двух истребителей, чтобы совершить разведывательный полет.
Хорошо облицованный фундамент гиперрадиопередатчика был укреплен в вечных льдах. Рядом находились пластиковые жилища обоих мужчин и ферронцев. Генераторы обеспечивали свет и тепло, кондиционеры делали жизнь под ледяным покровом сносной.
Джон Маршалл, телепат и член Корпуса мутантов, готовился к разведывательному полету. Хаггард помогал ему в этом.
– Я скучаю по Булли, – грустно сказал Джон. – Как я буду рад увидеть его толстощекое лицо.
– Нужно смириться с тем, что мы никогда больше не будем вместе, – сказал доктор Хаггард, с сочувствием покачав головой. – Если же Булли объявится, значит, Родан, Крэст и Тора недалеко. Видимо, это является психологически подспудной мыслью Вашей тоски.
– Особенно Тора, – ответил Джон и настроил свой шлемопередатчик. – Она милая женщина.
– Холоднее, чем льды Иридула. – Хаггард вздрогнул и усмехнулся. – Если вы мечтаете…
– Не волнуйтесь. Я не хочу вставать Родану поперек дороги.
Врач молча смотрел, как Джон Маршалл забрался в кабину и закрыл люк. Он подошел к распределительному щиту рядом с гиперрадиопередатчиком и потянул за рычаг. Одновременно он привел в действие обычную радиоустановку, чтобы иметь возможность осуществлять связь с пилотом.
– Готово? – спросил Маршалл.
Хаггард кивнул:
– Можете стартовать. Желаю удачи.
Истребитель поскользил на антигравитационных полозьях вглубь теперь уже ярко освещенного туннеля. Шлюз закрылся за ним. Послышалось гудение насосов. Потом перед ним открылись ворота. Джон повернул ходовой рычаг, после чего небольшая машина, в кабине которой удобно размещался только один человек, взмыла ввысь в бледном солнечном свете.
Вега была слишком далека, чтобы придавать подлинный блеск сверкающим кристаллам льда, из которых состояла маленькая планета. Отсутствие какой бы то ни было атмосферы позволяло тем не менее большим снежным поверхностям отражать свет Веги.
Джон высоко взлетел на машине, но скорости не набирал. Он почти неторопливо поднимался наклонно вверх в усыпанное звездами небо, наслаждаясь видом. Он искал глазами одно совершенно определенное созвездие, которое знал с Земли. И тотчас же нашел его. Очертания были немного искажены, а почти в центре хорошо знакомых форм находилась абсолютно новая звезда. Она светилась желтоватым светом и была не очень яркой: это было Солнце. До него было двадцать семь световых лет. Когда его свет, который он видел в данную секунду, начинал свой долгий путь, Джону Маршаллу было как раз четыре года.
Он не сумел продолжить свои философские размышления, так как что‑то привлекло его внимание.
Он развернул истребитель и увеличил скорость. Нападения он не боялся, потому что знал, что может набрать скорость гораздо быстрее, чем топсидиане.
Вполне возможно, что захватчики тем временем пришли в себя от поражения. Потеря большого шаровидного крейсера, несомненно, была тяжелой, но у них был еще боеспособный флот сверхсветовых космических кораблей.
Они снова были здесь.
Джон включил гиперзонд. Через несколько секунд носовая часть истребителя немного повернулась в сторону, точно указав на медленно приближающийся объект.
Это был корабль топсидиан.
Джон принял молниеносное решение. Было бессмысленно вступать в столкновение, так как Родан однозначно запретил нападать на топсидиан. Нужно было избегать встречи с ними, пока Родан не вернется на «Звездной пыли II».
Тем не менее, то обстоятельство, что топсидиане снова зашевелились, было достаточно интересным. Видимо, они хотели укрепить свою власть в галактике Веги и собирались обследовать дальние планеты. Однако, можно было не опасаться, что спутник Иридул покажется им подозрительным.
Джон снова изменил курс и передал краткое сообщение Хаггарду, чтобы предупредить его. Теперь было бы лучше, чтобы никто не покидал защищающую их пещеру.
Джон увеличил скорость машины и очень скоро достиг скорости света. Иначе при размерах данной галактики ему понадобилось бы несколько дней, чтобы добраться до Девятой планеты.
Рофус живо напоминал Землю, здесь только не было огромных городов. Ферронцы уже давно заселили планету и были теперь рады возможности использовать ее в качестве убежища. На Ферроле осталось достаточное количество жителей, в основном живущие в горах сихи, воинственное племя ферронцев. Они создавали для топсидиан трудности.
Джон пересек орбиты планеты и замедлил полет, пролетая мимо Одиннадцатой планеты. Через несколько секунд стала видна Девятая планета. Он облетел вокруг нее много раз, чтобы окончательно убедиться, что поблизости нет разведывательных кораблей топсидиан, а потом сел в столице планеты Рофус Чугноре.
Он не ожидал, что на него обратят особое внимание, потому что он или Хаггард почти ежедневно посещали Торта с Феррола. Резиденция удалившегося в изгнание Властелина, взявшего с собой всех своих министров и сотрудников, находилась в Чугноре и была постоянно связана при помощи трансмиттера с агентами на занятой врагом родной планете. Радиосвязь была прервана, спрятанные под землей космические корабли также больше не покидали своих укрытий. Перемещение ферронцев или передача капсул с сообщениями происходила между Восьмой и Девятой планетами по той же системе, по которой и «Звездная пыль» осуществила свой космический бросок. Однако никто, насколько знал Джон, не знал тайны этих телепортационных устройств.
Маршалл как можно быстрее поспешил в резиденцию Торта. Вскоре он сидел напротив Властелина ферронцев.
Небольшой человечек, совсем утративший свое королевское достоинство, в поисках помощи ухватился за мощные кулаки Джона. Джон без транслятора понимал ферронца благодаря своим телепатическим способностям и даже мог кое‑как ответить ему.
– Господин, мы находимся в большой опасности, – с отчаяньем начал Торт. – Если Родан не поможет, мы все погибнем.
– Родан уже в пути, – солгал Джон, чтобы успокоить его. – Что случилось? Вы говорите так, словно топсидиане начали новое нападение.
– Это может случиться в любой момент. До сих пор они спокойно вели себя на Ферроле, но теперь увеличивается число сообщений об их приготовлениях к тому, чтобы завоевать и Рофус.
– Этому нет никаких подтверждений, – покачав головой, сказал Джон.
– Нет, есть. Наши агенты докладывают, что флот ящеров готовится к нападению на Рофус. Много ферронцев на Ферроле были арестованы, брошены в тюрьмы или вообще убиты. Топсидиане преодолели шок, вызванный появлением Перри Родана. Они придут, чтобы отомстить. И тогда мы должны будем поплатиться за то, чего мы не делали. Аркониды обязаны помочь нам.
Это звучало уже не как благодарность за оказанную поддержку, но Джон мог понять отчаявшегося Торта.
– У вас есть исходные данные о том, когда можно рассчитывать на новое вторжение, Торт?
– Нет. Но я жду этого ежедневно. У нас есть только наш укрытый флот, который мы могли бы противопоставить им.
– Это не очень‑то поможет, – задумчиво согласился Джон. Он понял, что пришло время действовать. Родан оставил его здесь, чтобы наблюдать за поведением топсидиан. Если они преодолели шок и снова нападут, Джон должен немедленно сигнализировать об опасности. Родан прервет обучение своей команды и сразу же стартует. Сколько времени ему потребуется, чтобы взять необходимые для жизнеобеспечения грузы и подготовиться к старту, Джон не знал, но мог предположить, что это займет не более нескольких дней. Его долгом было немедленно передать Родану согласованную радиограмму.
– Мне нужно веское доказательство, Торт, – сказал он.
– Разве вам недостаточно того, что ящеры зашевелились? До этого они вели себя спокойно и оставались на Ферроле. А теперь они начали совершать патрульные полеты по всей галактике.
Это было так. Джон сам видел такой патрульный корабль вблизи Двадцать восьмой планеты.
Он кивнул и встал.
– Хорошо, Торт. Я немедленно извещу Родана, чтобы он поторопился. Держите Ваш флот в состоянии готовности. Возможно, что вы еще сможете самостоятельно отразить первое нападение топсидиан. Создайте отряды, которые могут быть перенесены на Феррол с помощью трансмиттера материи, чтобы вызвать замешательство там, в тылу врага. Если появится Родан, мы нанесем решающий удар. Можете мне поверить, что топсидиане будут изгнаны из галактики Веги.
– Надеюсь, мы еще будем живы к тому времени, – вздохнул Властелин. Но потом вся его небольшая, коренастая фигура выпрямилась. Крошечный рот был плотно сжат, придавая его лицу решительное выражение. – Мы должны разбить топсидиан. Я хочу освободить мой угнетенный народ на Ферроле. Многие смогли уйти на Рофус, но лучшие остались там.
Несколько минут спустя Джон возвращался к своему истребителю. Он шел пешком, чтобы обобщить некоторые впечатления и поразмыслить над разговором. Он никогда не мог толком понять ферронцев. Они освоили космические полеты и буквально остановились на начальной стадии. Они обжили Седьмую и Девятую планеты, но дальше этого их честолюбие не простиралось. И несмотря на это, они обладали методом разматериализации материи и могли переноситься на большие расстояния. Сквозь пятое измерение и без какой‑либо потери времени. Для этого были необходимы технические и математические предпосылки, которых ферронцы наверняка не имели. Более того, Джон был убежден в том, что они вообще не могли сконструировать такого трансмиттера.
Может быть, ферронцы имели когда‑то контакт с более высокой цивилизацией и забыли об этом?
Джон не пришел ни к какому выводу. Он знал, что Родана тоже занимает эта проблема и что он не нашел никакого ответа. Может быть, это даже было ключом к тайне, раскрытие которой стало бы ответом на некоторые вопросы. Джону легко было разгадать намерение спешащих мимо ферронцев. Они были в изгнании и покинули столицу, чтобы найти в горах защиту от предстоящего нападения топсидиан.
Джон Маршалл направился к своему истребителю и вернулся на Иридул, чтобы сообщить обо всем Хаггарду и отправить на Землю гиперрадиограмму. Перри Родан должен был немедленно вернуться в галактику Веги, чтобы во второй раз помочь угнетенным ферронцам в их борьбе против топсидиан.

2.

«Звездная пыль» материализовалась у границы галактики Веги. Как только Перри Родан получил сигнал о помощи от Маршалла, он поднялся с Земли на большом восьмисотметровом сферическом космическом корабле. На борту дополнительно находились двести пятьдесят членов экипажа, прошедшие гипнообучение по управлению техникой этого огромного арконского космического корабля. В ангар «Звездной пыли II» были загружены две авиаэскадры истребителей под командованием майоров Дерингхауса и Ниссена. Эти состоящие из ста восьми машин эскадры были построены на новых крупных верфях Земли. Там же скоро должны были сойти с конвейера и первые большие сферические космические корабли. У Перри Родана не было никаких причин быть разочарованным в настоящем развитии событий на Земле. Человечество, знавшее, что его друзья и он спасли его от все уничтожающей атомной войны, было на его стороне. Для защиты Земли он оставил четыре вспомогательные лодки «Звездной пыли II».
Родан прервал свои размышления и сосредоточил внимание на новых условиях полета. Уже была радиосвязь с базой на Иридуле. Родан приказал выпустить одну эскадру космических истребителей, которая должна была полететь вперед и привести топсидиан в замешательство.
– Где мы будем садиться? – поинтересовался Булли, давая указания Дерингхаусу. – На Иридуле?
– Нет, на Рофусе. Оттуда мы сможем действовать успешнее. Я считаю, что Девятая планета самая опасная.
– Почему мы не атакуем сам Феррол? На «Стардасте» мы могли бы себе это позволить.
– У меня есть причины не делать этого, – серьезно ответил Родан. – Достаточно того, если топсидиане убегут оттуда сломя голову, убежденные в том, что сопротивляться нам бесполезно. Пусть они вспоминают о своем приключении в галактике Веги с дрожью в сердце.
Пока небольшие, легко управляемые космические истребители покидали свои ангары, быстро обгоняя огромный корабль, Хаггард и Маршалл поднялись на борт. Союзничающие с ними ферронцы остались пока на Иридуле. Родан сердечно приветствовал обоих друзей.
– Меня интересуют подробности, – сказал он, когда улеглось волнение первых минут встречи. – Ваша радиограмма была очень короткой. Что произошло?
– Еще не слишком много, но Торт забеспокоился, – ответил Маршалл. – Он почувствовал себя обманутым, но доверился моим советам и сам создал небольшое боевое подразделение. Тем не менее, с его помощью он смог отразить нападение топсидиан, которое наверняка служило только для того, чтобы проверить силу сопротивления на Рофусе. Однако, эта видимая победа вызвала определенный подъем духа ферронцев. Но боюсь, что при серьезной попытке топсидиане…
– До этого дело не дойдет, – перебил его Родан. – Ящеры скоро узнают, что мы вернулись. Истребители получили задание посеять среди них панику, чтобы мы могли без помех совершить посадку на Рофусе. Есть ли там подземный ангар, достаточно большой, чтобы принять «Звездную пыль»?
– Наверняка, – ответил Маршалл. – Но что же – мы собираемся снова прятаться? Мы должны показать этим топсидианам, кто здесь хозяин.
– Мы так и сделаем. – Родан улыбнулся и искоса посмотрел на Булли. – Для чего у нас Корпус мутантов? Под руководством Булли Корпус задаст топсидианам такого жару, что они предпочтут пребыванию здесь холод Вселенной.
– Я буду… – восторженно начал Булли, но Родан перебил его.
– Пока что ты еще ничего не будешь, старый дружище. Когда мы сядем на Рофусе, мы продолжим этот разговор. А в настоящий момент тебе ничего не придется делать, кроме как избегать встречи с топсидианами. Все локаторы включены?
– От меня не уйдет ни одна мошка, – серьезно заверил Булли и весь отдался выполнению своей прямой задачи. На Родана или Маршалла он уже не обращал больше внимания. Родан удовлетворенно кивнул и снова обратился к Маршаллу.
– Какие еще новости?
– Собственно никаких, Родан, но есть кое‑что, что все‑таки озадачивает меня.
Спустя несколько световых часов космические истребители Дерингхауса наткнулись на первые корабли топсидиан. Согласно приказу они втянули их в ожесточенный демонстративный бой и заманили на другую сторону Веги.
– Торт, – продолжал Маршалл. – Я много говорил с ним и имел таким образом возможность чуть‑чуть проникнуть в его мысли. Он честен, это точно. И он очень благодарен за нашу поддержку. Но в одном единственном вопросе он что‑то затаивает от нас. Речь при этом идет о трансмиттере материи.
– Вот оно что, – сказал Родан. – И что он утаивает?
– Трансмиттер не является собственным творением ферронцев.
– Я уже догадывался об этом, мой друг. Но интересно узнать, что это известно и Торту. Какие выводы мы можем сделать из этого?
– На Ферроле существует закрытый склеп. Вход закрыт пятимерными запорами. И только Торт знает, как он открывается, хотя и не разбирается в этом. Это передается из поколения в поколение. Мне кажется, что трансмиттеры – это подарок инопланетян, которым ферронцы в давние времена оказали услугу. В этом склепе должны находиться точные схемы создания трансмиттеров. Торт собирался изучить эти схемы, чтобы самому строить такие трансмиттеры.
– Это тоже меня не удивляет, – спокойно сказал Родан. Он заметил разочарование Маршалла. – Своим сообщением вы оказали неоценимую услугу, так как определенность всегда лучше, чем просто догадка. Ферронцы никогда не могли бы быть духовными создателями трансмиттеров. Хотел бы я только знать, кто их построил.
– На это тоже есть кое‑какие намеки. – Лицо телепата просияло. – Торт думал о «существах», которые живут дольше Солнца. Вам это о чем‑нибудь говорит?
Родан вздрогнул. Булли, слушавший краем уха, вдруг застыл у своих приборов. Он медленно перевел взгляд и посмотрел Родану в глаза.
Маршалл наблюдал за впечатлением от своих слов и только довольно улыбался.
– Приятно видеть вас обоих растерянными, – сказал он. – Уже только ради этого стоило выдержать одинокое пребывание на Иридуле. Да, «существа», которые живут дольше Солнца, передали ферронцам тайну трансмиттера материи. К моему сожалению следует сказать, что ферронцы толком не знают, что с ней делать.
– Скажите, Маршалл, не узнали ли вы, где родина этих существ, которые живут дольше Солнца?
– В галактике Веги, – ответил Маршалл и во второй раз испытал радость видеть Родана потерявшим самообладание. – По крайней мере, они были таковыми несколько тысяч лет тому назад, когда ферронцы еще поддерживали с ними связь. Больше я, к сожалению, тоже не могу узнать. Я думаю, что и сам Торт тоже этого не знает.
В течение нескольких минут Родан сидел молча в своем кресле, уставившись прямо перед собой. «Существа, – думал он, – которые живут дольше Солнца. Как долго живет Солнце? Вечность? Эти неизвестные существа живут вечно? Им неизвестна смерть? Если это так, почему их никогда не встречаешь?»
– Мы должны будем поговорить с Тортом, когда здесь все это кончится. Но гораздо больше меня интересует тайна трансмиттеров. И этот склеп, о котором вы говорили. Маршалл, где он может быть?
– В подвалах Красного дворца на Ферроле. Подходы известны только Торту.
– Итак, Торт, – пробормотал Родан. – Это ключ.
Маршалл спросил:
– Ключ? К чему?
– Ключ к вечной жизни, – мечтательно сказал Родан.

Булли посадил «Звездную пыль» на Рофусе и отвел его в огромную пещеру вновь созданного ангара. Родан отдал свои распоряжения, и через десять минут после окончания маневра посадки уже сидел напротив Торта, несомненно, облегченно вздохнувшего.
– Я очень рад, что вы так быстро откликнулись на мой зов, – начал он разговор. Родан пришел в сопровождении Булля, Крэста, Торы и Маршалла. – Топсидиане готовят вторжение на эту планету и мы не знаем, как мы сможем его отразить. Вы с вашим сферическим кораблем…
– Мы разобьем топсидиан, не прибегая к помощи корабля, – спокойно сказал Родан. Не обращая внимания на удивление ферронского Властелина, он продолжал:
– Вместе со мной с моей родной планеты прибыл специальный отряд, который с этой минуты поведет войну с врагом. Уже через несколько дней или недель вы сможете вернуться на Феррол.
– Мой боевой флот готов оказать вам поддержку.
– Спасибо, я использую его соответствующим образом. Собственно говоря, я не собираюсь вести с топсидианами открытую борьбу. Если нас вынудят к этому, мы, конечно, уклоняться не будем, но я хотел бы, чтобы как можно больше топсидиан вернулись в родную им галактику и рассказали, что они пережили. Это навсегда отнимет у них охоту нападать на Вегу или Сол.
– Сол? – живо спросил Торт. – Это Ваше небесное светило?
– Да, – ответил Родан, сразу же заметивший неожиданный интерес ферронца, – это наше Солнце. – Он сменил тему. – Трансмиттеры материи на Ферроле еще работает?
– У нас постоянная связь с сихами. Кекелер руководит сопротивлением на Ферроле.
– Отлично, – сказал Родан. – Тогда мы используем там наши средства. Если нам удалось захватить корабль арконидов, то теперь мы справимся со всем еще легче. Мы сломим сопротивление захватчиков и при том прямо на корню.
– Вы думаете…
– Я думаю, что я сегодня же пошлю моих людей на Феррол. Булли, ты будешь руководить этой операцией. Крэст, у вас есть еще какие‑нибудь предложения?
Арконид медленно покачал головой.
– Я догадываюсь, что вы собираетесь сделать, и не нахожу лучшего решения. Ваши мутанты – это как раз те люди, которые могут нагнать на топсидиан страх. Я согласен.
Торт молча кивнул в знак согласия.
– Ну что ж, хорошо, – удовлетворенно сказал Родан. – Тогда подготовьте транспортные машины, Торт, которые доставят Корпус мутантов к трансмиттерам. До тех пор я буду руководить их действиями. Потом командование примет Реджинальд Булль. Булли, ты знаешь, что тебе делать?
– Только догадываюсь, – ответил Булли, слабо усмехнувшись.
Родан поднялся, окончив тем самым короткое заседание.
– Вот еще что, Торт: Я хотел бы узнать от вас все подробности того, что происходило на Ферроле несколько тысяч лет тому назад. У вас есть записи вашей истории?
Торт побледнел и растерянно уставился на Родана. Его маленький рот был широко раскрыт. Глаза горели лихорадочным огнем. Джон Маршалл внимательно наблюдал за Властелином ферронцев. Его чувствительные элементы, исследующие мысли, проникли в них, пытаясь уловить характерные импульсы Торта. Но он нашел только замешательство. Наконец Торт сказал:
– Наша история? Почему вас интересует наша история, Родан? Какое отношение она имеет к войне с топсидианами?
– Может быть, никакого, а может быть, самое непосредственное, Торт. Могу ли я изучить ваше прошлое или же история ферронцев навсегда останется тайной?
– Нет, – запинаясь, ответил не перестающий удивляться Торт. – Почему это должно быть так? Мы ведь друзья, а у друзей нет секретов друг от друга. Вы раскрыли мне местонахождение в Галактике Вашей родной галактики, а я расскажу вам за это немного о нашем прошлом.
– И о тех существах, которые живут дольше Солнца?
На этот раз даже Родан испугался тому изменению, которое произошло с Тортом. Цвет лица ферронца стал из голубоватого серо‑белым. Он задрожал всем телом.
– Что вы знаете об этом?
– Я просто знаю это, – уклонился от ответа Родан, небрежно махнув рукой. – Итак, вы расскажете мне, как обстоит дело с этими существами и где они живут?
Торт покачал головой.
– Даже, если бы я хотел, я не смог бы этого сказать. Это было уже давно, и рассказы об этом затерялись в глубокой древности. Я готов найти документы об этом и тогда мы сможем об этом поговорить. Но не думаю, что смогу вам помочь.
– А я думаю, – сказал Родан и посмотрел на Булли. – Не будем больше терять времени. Мы ждали уже слишком долго. Снова обратившись к Торту, он продолжал:
– Я не забуду Ваших слов. Не сочтите это за мой каприз, но если таинственные существа действительно живут дольше Солнца, то они должны существовать и теперь. Потому что ведь и Солнце еще живо.

Кекелер вышел на Рофусе из клетки трансмиттера. Его призвала сюда депеша. Родан ожидал его с Булли и Корпусом мутантов.
Родан дружески протянул руку красочно одетому сихе.
– Я рад снова увидеть своего союзника, – сказал он. – Как обстоят дела с Вашей освободительной борьбой?
– Она требует жертв и не продвигает нас ни на шаг вперед, – ответил Кекелер. – Топсидиане с каждым днем становятся все подозрительнее, они уволили почти всех рабочих из местного населения и везде удвоили охрану. Мы установили связь со многими группами сопротивления и лучше организовали борьбу, но зато карательные мероприятия топсидиан стали еще суровее. Только недавно была разрушена одна деревня ферронцев. Все жители были убиты, так как подозревалось, что среди них есть борцы за освобождение.
– Это те же методы, которые известны и на Земле, – с горечью пробормотал Родан. На лбу у него залегла жесткая складка. – Дальше, Кекелер. Какие еще новости?
– Никаких, Родан. Мы будем бороться дальше, пока Торт не сможет вернуться на Феррол или пока мы… – Он запнулся, потом глубоко вздохнул и добавил:
– …все не умрем.
– Не волнуйтесь, этого не случится. Я привез с собой пополнение. Некоторые члены Корпуса мутантов уже известны сихам. Тако Какута, например. Вспомните также о Вуриу Сенгу. Но как бы их не звали, они друзья ферронцев, а значит, и сихов. Штаб‑квартира сопротивления переносится в Сик‑Хорум, столицу в горах. Оттуда Реджинальд Булль будет по мере необходимости отправлять на задания отдельных мутантов.
– Для их приема все подготовлено, – сказал Кекелер.
– Спасибо. Я обговорил с Буллем все подробности операции, он в курсе дела. Через три дня я сам прибуду в Сик‑Хорум и позабочусь о последнем этапе освободительной борьбы. А теперь до свидания. Желаю удачи.
Кекелер помедлил, а потом сказал:
– У нас нет оружия, Родан. Без оружия…
– Оружия? – с удивлением спросил Родан, а потом понимающе рассмеялся. – О, я чуть не забыл упомянуть об этом. С этого момента оружие нам больше не нужно. С этой секунды война с захватчиками становится борьбой умов. Наше оружие – это наш мозг. И я надеюсь, что наш мозг лучше, чем топсидиан.
Трансмиттер открылся и принял первых мутантов.

3.

Тркер‑Хон сидел напротив своего главнокомандующего, адмирала Крект‑Орна. Несколько недель тому назад Тркер‑Хон чуть не умер, когда его флагманский корабль был разрушен в битве с космическим кораблем арконидов. Его, несущегося в космосе, чисто случайно нашел и поймал уходящий от преследования корабль. Оба потомка ящеров были взволнованы. Это было заметно по выражению их широких лягушачьих лиц с черными, выпуклыми глазами.
– Наступление начнется завтра утром, – многозначительно сказал Крект‑Орн. – Мы должны иметь в виду, что украденный крейсер арконидов потерпел аварию. Может быть, ферронцы не справились с ним и навсегда исчезли в гиперпространстве. Таким образом, наши шансы на то, чтобы одержать над противником быструю победу и захватить всю галактику, увеличиваются. При этом мы найдем и тот корабль, который подал сигнал бедствия и призвал нас сюда.
– Иногда я думаю, – задумчиво сказал Тркер‑Хон, – что мы ошиблись и совершили посадку не в той галактике. При большом расстоянии вполне возможна ошибка в расчетах.
– Астрономы Деспота никогда не ошибаются, – строго заявил адмирал и напомнил своему подчиненному о том, что начальство никогда не совершает ошибок. – Это та самая галактика, и мы найдем потерпевший аварию корабль арконидов и таким образом получим замену погибшим. Или Вы хотите вернуться на Топсид без арконского корабля? Вы знаете, что вас там ожидает.
Уж это‑то Тркер‑Хон знал очень хорошо.
– Деспот глупец, – невозмутимо сказал Тркер‑Хон. – Он жесток и в то же время глуп.
Адмирал вне себя уставился на мужчину, издав шипящий свист безграничного удивления. Чешуя на его лице изменила цвет.
– Что? – выкрикнул он, глотая воздух. До сих пор еще никто никогда не осмеливался наносить такие оскорбления. Он был обязан немедленно предать молодого офицера суду чести для вынесения ему приговора. Приговор мог быть только один: смерть.
– Что вы сказали?
– Кроме того, вы тоже глупец, адмирал! Разве вы не видите, как несправедливо мы поступаем? Ферронцы миролюбивые существа, у них есть право на свою родную планету. С нашей стороны нечестно захватывать их планету. Так что я повторяю: вы глупец, потому что вы так покорно выполняете приказы нашего Деспота. Это впоследствии не освободит вас от ответственности, когда вы предстанете перед судом.
Адмирал попытался успокоить свои пришедшие в смятение мысли. За все время его карьеры с ним еще никогда не случалось, чтобы офицер в его присутствии начинал выражать недовольство. Парень, видимо, потерял рассудок.
– Тркер‑Хон! От имени Деспота я арестовываю вас! – Он нажал на кнопку своего устройства связи, ожидая, пока придет ординарец. – Хьера, позовите охрану! Тркер‑Хон лишается своего офицерского звания и освобождается со всех должностей. Он предстанет перед судом.
– Вы, видимо, не в себе, – сказал ординарец, не сдвинувшись с места. Адмирал почувствовал, что его сейчас хватит удар. Весь его мир рухнул. Его народ испокон веков был исключительно послушным. Малейший намек на неповиновение всегда пресекался соответствующими мерами. И вдруг…
Он объявил тревогу. В комнату ворвались вооруженные постовые. В руках у них было опасное лучевое оружие.
– Схватите обоих! – чуть дыша, прохрипел Крект‑Орн. – Они насмехаются над Деспотом. К суду их! Они должны…
Не найдя больше слов, он рухнул за своим столом. Он был слишком стар, чтобы долго выносить такие чудовищные вещи. Постовые молча разоружили обоих преступников, на лицах которых появилось вдруг выражение безграничного удивления. Полностью застигнутые врасплох, они дали увести себя.
– Что, собственно, произошло? – только и мог пробормотать Тркер‑Хон, но ответа на свой вопрос не получил.

Но это было только началом наступления мутантов.
Булли вновь включил в Красном дворце одноместный трансмиттер и таким образом получил возможность по одному отправлять своих людей прямо в центральный пост управления топсидиан. Приемная клетка стояла в секретном отделении между полыми стенками и до сих пор не была обнаружена противником. Узкий проход разветвлялся и вел к различным помещениям, камерам и коридорам. Такое устройство позволило людям Булля в любое время неожиданно появляться во дворце и снова исчезать. Строители действительно подумали обо всем, но наверняка никогда не думали, что их мудрая дальновидность когда‑нибудь послужит тому, чтобы отражать вторжение чужаков.
Вуриу Сенгу снова стал ключевой фигурой. Вместе с Булли он присел в углу у полой стены, пустив в ход свои невероятные способности. Крепко сложенный японец был «ясновидящим» Корпуса мутантов. Прочная материя не была препятствием для его глаз. Он видел сквозь все, что угодно, и мог распознать любой предмет, на атомную структуру которого настраивался.
– Что там? – с любопытством прошептал Булли. Эта небольшая война в центре штаб‑квартиры ящеров доставляла ему большое удовольствие. Его прирожденное желание усложнять вещи не позволяло ему просто отослать мутантов и приказать им вызвать бунт в армии топсидиан. Нет, уж коли так, он тоже хотел получить удовольствие от всей этой истории. Топсидиане должны на всю свою жизнь запомнить ход этой войны.
Японец прошептал в ответ:
– Адмирал приказал арестовать офицера и ординарца. Андре Нуар отлично сделал свое дело.
В другом углу довольно хихикнул родившийся в Японии француз. Его называли «гипно», он мог навязать другим людям свою волю. Но не только людям, но и внеземным разумным существам, как это недавно выяснилось.
– Вот это да! Таким образом я вывел Тркер‑Хона из игры. Он, конечно, ни о чем не может вспомнить и удивляется, почему генерал велел арестовать его.
– Адмирал, – мягко поправил его Сенгу.
– Все равно, Вуриу. Главное, что главарь ящеров видит, что дисциплина его людей пошатнулась. Он не сможет себе этого объяснить и начнет сомневаться в своем рассудке. Лучше всего будет, если он постепенно начнет верить в призраки.
– Вряд ли будет иначе. – Булли усмехнулся в свете слабой лампы. – Все вооруженные силы топсидиан должны поверить в призраки. Так хотел Родан.
Сенгу смотрел на стену.
– Постовые привели обоих арестованных в тюрьму и заперли там. Интересно, что теперь будет делать адмирал. Неужели он приговорит к смерти своего лучшего работника?
– Правила топсидиан не допускают другой возможности, – кивнув головой, ответил Булли. – Сумасшедшая раса.
– Почему? – серьезно спросил Андре. – Я не могу понять, что на Земле тоже когда‑то было время…
– Тихо! – крикнула Энн Слоан, до сих пор не дававшая о себе знать. Хрупкая американка была телекинетиком. Она могла поднимать и перемещать силой своей воли любой предмет, удаленный на большое расстояние. Ее правая рука прочно лежала в руке Сенгу. Ясновидец прошептал ей:
– Адмирал снова приходит в себя. Он говорит через коммутатор. Я, конечно, не могу понять, что он говорит.
– Но зато я могу, – вставил Маршалл, телепат. – Он отдает приказ о созыве чрезвычайного оперативного совещания. Приглашены все командиры не занятых в операции боевых крейсеров. Одновременно он распорядился, чтобы были подготовлены гиперпередающие устройства. Он хочет после конференции установить прямую связь с Деспотом на Топсиде. Черт возьми, это же больше восьмисот световых лет. Это уже интересно.
– Ему, видимо, все еще мало, – сказал Булли. В его голосе прозвучало такое разочарование, что Энн невольно засмеялась. – Нужно, чтобы он по‑настоящему испугался, пока он…
– Не беспокойтесь, – перебил его Маршалл. – Как раз наоборот! Он хочет получить от Деспота разрешение оставить Восьмую планету и одновременно согласие на уничтожение Феррола. Потом он сказал еще кое‑что, когда отключил устройство, но я не понимаю, что он при этом имеет в виду.
– Что это было? – насторожился Булли.
– Что‑то вроде: не та планета, но я найду нужную.
– Он имеет в виду Землю, – растерянно сказал Сенгу.
– Разве мы живем на Земле дольше Солнца? – спросил Нуар.
Булли выскочил из своего угла.
– Что? – взволнованно проговорил он. – Скажите это еще раз!
Маршалл торжествующе улыбнулся.
– Неужели я наконец‑то лишил вас вашей флегматичности? Да, так пробормотал адмирал. Он пробормотал о нужной планете, жители которой живут дольше Солнца.
– Родана это очень заинтересует, – сказал Булли, снова опустившись на свое место. – Когда будет конференция?
– Через час. После этого разговор с Топсидом.
Булли манипулировал со своим крошечным радиоаппаратом, который носил на руке.
– Они могут кое на что решиться, – предсказал он.
Когда адмирал Крект‑Орн вошел в зал заседаний, разговоры собравшихся офицеров смолкли. Крект почувствовал напряженную атмосферу и обращенное к нему недоумение.
Он кратко приветствовал всех и попросил занять места. Потом, словно не было ничего более само собой разумеющегося, почтенный адмирал с уже побледневшей чешуей издал странный петушиный крик, раскинул руки, помахал ими, а потом невесомо поднялся к тяжелым светильникам, где удобно опустился между металлическими кронштейнами. Он посмотрел оттуда на абсолютно растерянных присутствующих и начал свою речь.
– Господа офицеры! Наши враги, ферронцы, используют гнусные методы, чтобы сломить наше господство. Всего несколько минут тому назад Тркер‑Хон обругал в моем присутствии нашего Деспота. Он назвал его глупцом, что, по моему мнению, сказано слишком мягко. По этой причине я велел его арестовать и приговорю его к смерти. Это не касается того, что…
Но дальше он говорить не смог. Кто‑то издал страшный свист, развернулся на месте и выскочил из зала. За ним последовали некоторые не слишком смелые ящеры. Только один старший офицер ухватился за свой шанс, которого он, видимо, ждал довольно долго.
– Спокойно! – прокричал он во всю мочь. – Инопланетяне, помогающие ферронцам, действуют силами разума. Не дайте себя обмануть! Оставайтесь спокойными, собранными и берите пример с меня. Мы должны противника…
На этом он закончил. Потому что на сей раз Андре Нуар не вмешался и создал у него иллюзию, будто он все переживает в полном сознании, так же, как и остальные находящиеся в зале топсидиане. Он вдруг потерял почву под ногами и взмыл наискось к потолку, к сидящему между лампами адмиралу. Вскоре оба топсидианина сидели, тесно прижавшись друг к другу, на узкой площадке, удивленно уставившись со вставшей дыбом чешуей на творившийся под ними хаос.
Присутствующие ящеры насмотрелись достаточно. Оба их первых офицера были в связи с дьяволом и хотели все их испортить. Тут уж лучше бы сражаться с ферронцами, которых легче победить. Спасаясь бегством в бешеной спешке, все покинули зал. Остались только адмирал и его старший офицер, ожидая, чтобы кто‑нибудь снимет их с потолка.
Менее, чем через час после этого Деспот с Топсида получил подробный, но сбивчивый доклад о событиях в галактике Веги. Он отдал приказ удерживать планету во что бы то ни стало, пока не прибудет немедленно отправляемая в путь проверочная комиссия. Он назначил нового главнокомандующего и снабдил его всеми полномочиями.
Вновь назначенный командир, Рок‑Гор, начал свою карьеру с того, что немедленно отдал приказ атаковать планету Рофус сильной боевой авиаэскадрой и уничтожить размещенные там войска ферронцев.
К сожалению, он совершил при этом ошибку, только ускорившую для него и для его народа такое роковое развитие событий, но, конечно, он не мог этого знать.

Булли, сидя в своем укрытии, энергично тряхнул головой.
– Нет, Родан приказал, чтобы мы оставили их в покое. Они должны атаковать. Дерингхаус со своей авиаэскадрой истребителей начеку. Рас Чубай с ним. Как они оба выдерживают в тесной кабине космического истребителя, для меня загадка. Но могу себе представить, что произойдет. В конце концов, я ведь человек с фантазией.
Он переоценил себя, потому то, что произошло в действительности, он не мог себе даже вообразить.
Дерингхаус сидел перед приборами управления своего небольшого корабля, кабина которого была по размеру такой, чтобы в ней мог удобно поместиться один человек. Рас Чубай, африканец, был сильного телосложения. Он сидел, втиснувшись в другой угол кабины, пытаясь выглянуть в смотровое стекло. Ему удалось наблюдать большую часть окружавшей их Вселенной. Рас был телепортантом Корпуса мутантов. Он мог силой своей воли переноситься в другое место.
Дерингхаус держал связь с Роданом через центральную станцию на Рофусе. Так он узнал о приближении флота, имевшего задание атаковать планету Рофус.
Остальные пятьдесят три машины постоянно развертывались в цепь, чтобы ввести в заблуждение возможные дозорные корабли топсидиан. Истребители держались точно между Рофусом и Ферролом.
Отпущенный тем временем на свободу Тркер‑Хон вел авиаэскадру топсидиан. Хотя он и не мог объяснить себе последних событий, но энергично отбросил тайный страх, настигавший его, и твердо решил ликвидировать источник всех бед – Рофус, как считал он. О том, что зловещего врага следует искать именно в собственной штаб‑квартире, он, конечно, не мог догадываться.
Двадцать утолщенных крейсеров вышли из тени планеты Феррол и помчались вглубь сияющей воздушной оболочки Веги. Их локаторы сразу же обнаружили космических истребителей, и Тркер‑Хон отдал приказ к атаке.
Он устроился в полулежачем положении за приборами управления и смотрел через широкие смотровые иллюминаторы на ненавистного врага, о котором знал, что тот был быстрее, чем все корабли топсидиан. Тем более удивительным показалось ему, что свыше пятидесяти небольших кораблей не собирались уходить. Неужели они решили сопротивляться массированной атаке двадцати крейсеров?
По телекому он поддерживал постоянную связь с другими крейсерами. Когда он отдал приказ о незначительном изменении курса и тем самым об атаке вражеской эскадры, в его голосе звучала слабая надежда. Уж он покажет арконидам и их друзьям, которые наверняка являются их родственниками. Во всяком случае, для него все они были арконидами и, таким образом, принадлежали к тем, которые пытались завоевать господство в Галактике; цель, достойная только топсидиан.
Первый офицер флагманского корабля вошел в центральный пост управления. Когда он оказался как раз в центре помещения и хотел доложиться командиру, произошло нечто странное. Тркер‑Хон мог хорошо видеть это, так как обернулся.
Воздух рядом с первым офицером начал мерцать, словно его вдруг сильно подогрели. Что‑то отодвинуло стоящего ящера неожиданным толчком в сторону и вдруг стало видимым. Посреди центрального поста управления, прямо рядом с топсидианином, материализовался Рас Чубай.
Он усмехнулся во все лицо, заметив ужас обоих топсидиан. Глаза ящеров выкатились еще больше, чем обычно. Чешуя встала почти дыбом. Потом она изменила свой цвет, став из розовой зеленоватой.
Рас вынул из‑за пояса застывшего офицера излучатель и абсолютно спокойно направил его на распределительный щит. Он привел в действие огневую кнопку. Тонкие энергетические пальцы превратили блестящие приборы в горящую стекающую массу, испаряющуюся под действием страшно высокой температуры.
Тркер‑Хон хотя ничего и не понимал, но по крайней мере действовал.
Одним прыжком он вскочил со своего сиденья и набросился на темнокожего призрака, но прежде чем он успел схватить его, тот бесследно исчез. Только незаконно использованное лучевое оружие с шумом катилось по металлическому полу. Командир и первый офицер снова были одни в помещении разрушенного центрального поста управления.
Рас Чубай, африканский телепортант, перенесся в другую часть большого корабля, вырвал несколько орудий из держателей, обратив абсолютно ошеломленных ящеров в бегство, открыл шлюзовую камеру и разматериализовался.
Тркер‑Хону с одного взгляда стало ясно, что выстрел незваного гостя разрушил лишь второстепенные устройства. Связь с другими кораблями еще была, отсюда он мог также своевременно снова закрыть шлюзовую камеру. Однако, именно это обстоятельство заставило его задуматься. Неужели черное существо покинуло его корабль через шлюзовую камеру? Значит, оно может существовать в вакууме?
Холодная дрожь пробежала по зубчатой чешуе спины. Значит, это был не арконид, а представитель неизвестного народа. Отсюда, быть может, и необъяснимые способности?
Взгляд на телеэкраны подтвердил ему, что небольшие вражеские корабли держались на расстоянии. Пытались ли к ним приблизиться или удалиться от них, расстояние оставалось неизменным. Тркер‑Хон вызвал другой крейсер.
– Курс на Девятую планету! Нас не сумеют удержать от выполнения приказа Рок‑Гора. Правое крыло…
Он внезапно умолк. Слово застряло у него в горле. На маленьком телеэкране, показывавшем центральный пост управления корабля, что‑то произошло. Это отчаянно напоминало Тркеру то, что он сам пережил несколько секунд тому назад.
За командиром номера семь материализовался черный призрак. Тркер был не в состоянии выкрикнуть предупреждение ничего не подозревающему топсидианину, настолько захватило его зрелище, за которым могли наблюдать теперь и большинство других командиров, так как Рас возник как раз перед линзой телекома.
Тркер увидел, как призрак – или кем он там был – похлопал офицера по плечу. Топсидианин вздрогнул, не привыкший к такому неуважительному обращению. Увидев Раса, он застыл.
Тут Тркер снова обрел голос.
– Излучатель – немедленно убить! – прохрипел он. – Быстро!
Услышав приказ, командир номера семь даже не пошевельнулся. Как загипнотизированный, он сидел в своем кресле, наполовину повернувшись и не двигаясь.
Рас Чубай усмехнулся и подошел к приборной доске. Он без разбора переключил несколько рычагов, нажал кнопки и повернул несколько выключателей. Командир следил за его движениями только взглядом. Пошевельнуться он не мог.
Еще в то время, когда Рас разматериализовывался, чтобы появиться на корабле номер три и нагнать на команду машинного отделения страха и ужаса, корабль номер семь начал реагировать на измененные положения приборов управления и выделывать сумасшедшие номера.
Он наискось вышел из соединения флота, проделал бессмысленные маневры, а затем, раскачиваясь, направился в абсолютно поперечном положении со стреляющими из всех стволов орудиями к ярко сияющей Веге. Тркер вскоре потерял его из вида и больше не получал от него ответа.
У него не оставалось времени размышлять об этом происшествии, потому что тут произошло нечто другое, вобщем‑то еще более невероятное.
Небольшие космические истребители противника начали атаку. Они приблизились одним броском со страшным ускорением, почти коснувшись тяжеловесных крейсеров, полностью спутали строй, а затем абсолютно беспричинно ушли, чтобы через несколько минут снова повторить игру.
Тркер приказал ввести в действие тяжелые излучатели, но скоро вынужден был убедиться, что они только расходуют драгоценную энергию. Небольшие космические истребители были слишком подвижны и быстры, чтобы топсидианам удалось хотя бы одно попадание.
А потом случилось это.
Крейсер номер тринадцать вдруг вышел из строя, развернулся и всей своей боковой стороной перекрыл путь следующему за ним флоту. На телеэкранах других кораблей появилось лицо командира крейсера номер тринадцать.
– Принимаю командование эскадрой! Возвращаться на Феррол! Немедленно разворачиваться, я открываю огонь!
Прежде, чем Тркер понял, что произошло, в другие крейсеры выстрелили бесцветные энергетические пальцы лучевых орудий. Все защитные экраны без трения абсорбировали неожиданный напор энергии, только крейсер номер девять вынужден был на мгновение отключиться. Он исчез. На его месте кружилось в космосе слегка фосфоресцирующее облако, которое быстро улетучивалось и постепенно стало невидимым.
А взбунтовавшийся крейсер номер тринадцать снова без комментариев встал в строй, будто ничего не произошло. Только командир спросил через несколько секунд, куда делся крейсер номер девять. Тркер‑Хон дрожал всем телом, когда попытался ответить. Он знал, что офицер на номере тринадцать действовал так не по собственной воле, а подчиняясь той же злой силе, которая и его, Тркера, чуть было не довела до беды. Эти аркониды и их неизвестные друзья обладали, видимо, силовыми средствами, о которых никто не мог иметь четкого представления.
В эту секунду он ощутил, что в его мозг проникло постороннее сознание. Правда, это было иначе, чем тогда. На сей раз его сознание было выключено не полностью, какая‑то его малая часть бодрствовала. Тем не менее, он потерял власть над своими поступками, но все еще был в состоянии если и не понимать, то осознавать присутствие чего‑то постороннего, необъяснимого, поселившегося в его мозгу.
– Мы можем уничтожить вас, – сказал голос, которого он не слышал, но тем не менее понимал. – И мы сделаем это, если вы не прекратите бесполезную борьбу. Немедленно вернитесь назад, Тркер‑Хон! Доложите Рок‑Гору о неудавшейся атаке на Рофус. Уйдите из галактики Веги или ни один из ваших кораблей никогда не увидит родного Топсида.
Тркер почувствовал, что тяжесть отпустила, а его собственная способность мыслить возвращается к нему. Он уставился на микрофон телекома. Выбросив вперед свои когтистые кулаки, он схватил его. Хриплым голосом он вызвал командира:
– Атаковать и уничтожить планету Девять! Пусть ничто вас не удерживает! А если я отдам противоположный приказ…
На этом он замолчал. Он чувствовал, как то, чужое, снова проникло в него и полностью выключило его сознание. В глазах у него почернело. Но провал длился только одну единственную секунду. Потом он заговорил снова, таким же хриплым голосом, как и до этого:
– …то на это есть свои причины. Мы немедленно летим обратно на Феррол и прекращаем атаку. Понятно?
Никто ничего не понял. Но корабли послушно развернулись и взяли курс на Феррол. И никто не злился позднее по этому поводу больше, чем сам Тркер‑Хон, когда предстал перед Рок‑Гором, не в состоянии дать разумного объяснения.
– Ну хорошо, – сказал главнокомандующий, уставившись в потолок. – В ближайшие дни вы доложите о том, что с вами случилось, проверочной комиссии. Она уже извещена о вашем прибытии.

В Сик‑Хоруме, столице сихов, Перри Родан принимал доклады своих людей и ферронских агентов. Глоктор, руководитель отрядов сопротивления против топсидиан на захваченной планете, говорил в сжатой, сухой форме. По своему внешнему виду он напоминал людей, хотя рот и казался слишком маленьким. Круглые глаза были глубоко посажены. Цвет его кожи, как и у всех ферронцев, был голубоватым из‑за воздействия Веги. Волосы покрывали голову и половину лица.
– Отряды в Торте активизировались. Только за прошедшие три дня были убиты четверо постовых топсидиан и по меньшей мере двадцать взяты в плен. Взрывом удалось уничтожить два транспортных средства.
– Отлично, – с удовлетворением кивнул Родан. – Чем ответили на это топсидиане?
– Они теперь окончательно уволили всех служащих и больше не принимают на работу ферронцев, которые кажутся им слишком ненадежными. Это, конечно, имеет свои недостатки…
– …которые мы уже достаточно компенсировали, – перебил его Родан. – Они будут знать, что у нас везде есть свои глаза и уши.
– Я слышал об этом. – Сиха весело усмехнулся. – Повсюду в Торте говорят о том, что здесь водятся духи. Однако, призраки на стороне правого дела.
– По крайней мере, они стараются. Спасибо, Глоктор, это все. Продолжайте свою деятельность, чтобы у врага не было никакой передышки. Могу я теперь попросить к себе Кекелера.
Кекелер был главой сихов, живших в горах Феррола. Несмотря на свой возраст и на свою кажущуюся угрюмость, он был очень предан Родану и пожертвовал своей жизнью для того, чтобы помочь ему в изгнании захватчиков.
– Враг начинает нервничать, – спокойно сказал он. – Операции наших отрядов сопротивления привели к тому, что освобождены уже две дальние базы топсидиан. Они уже заняты регулярными вооруженными силами ферронцев. Это большой успех. Сообщения просачиваются к нам очень медленно, поэтому я не могу дать подробного отчета, но знаю, что дни врага на Ферроле сочтены.
Родан согласно кивнул, а потом посмотрел на нетерпеливо ждавшего Булли.
– Как там Корпус мутантов, Булли?
– Сводит ящеров с ума! – выпалил Булли, торжествующе осмотревшись вокруг. – Они стреляют друг в друга, осложняют друг другу жизнь и уже больше не сплочены. Завтра прибывает комиссия с Топсида, чтобы проверить положение дел. Я планирую соответствующее шоу, чтобы окончательно добить их. Оно переносится непосредственно на Топсид, так что Деспот сможет лично принять в нем участие. Такой интересной телепередачи Деспот еще никогда не видел.
– В этом я не сомневаюсь, – согласился Родан. – Но ты ни в коем случае не должен переборщить. Мы еще обсудим подробности. Все мутанты будут завтра в твоем распоряжении. Твоя операция должна стать впечатляющей, но ни в коем случае не выдать своего происхождения. Это очень важно. Я хочу направить топсидиан по ложному пути. Сейчас я возвращусь на Рофус. Ты будешь меня сопровождать, Булли. Кекелер, подготовьте все к завтрашним действиям. Чтобы увеличить панику среди топсидиан, у вас сегодня же приземлится эскадра моих космических истребителей. Они будут действовать отсюда, держа наблюдательные вооруженные силы противника в напряжении. У них не будет времени на размышления.
При помощи трансмиттера материи Булли и Родан вернулись на Рофус. Это было все еще странным ощущением – входить в решетчатую клетку, включать ее в работу, приводя в действие загадочный механизм. Собственно говоря, ничего не происходило. Через несколько секунд они просто выходили, оставив позади себя миллионы километров в разматериализованном состоянии. Путь пролегал через космос более высокого уровня, измерение, понимание которого предполагало наличие пятимерного мышления.
Родан вздохнул, снова дойдя в своих размышлениях до этого места. Тем не менее, Торт заверил его, что он сможет беспрепятственно побеседовать с Лоссошером, ведущим ученым ферронцев. Старый мудрец был членом совета министров и считался одним из лучших умов теперешнего поколения.
– От нашего разговора с Лоссошером будет зависеть, – сказал Родан Булли, – как пройдет завтра твое представление. Однако, я опасаюсь, что Торт поставит ученому определенные границы, но телепат Иши Матсу будет присутствовать при разговоре и информировать меня. Таким образом, у нас будет возможность уже во время разговора с Лоссошером узнать, не лжет ли он. Мы тотчас же узнаем, о чем он на самом деле думает во время этой лжи.
– Дурацкая ситуация, – выругался Булли, когда они на электромобиле ехали к временному дворцу Торта. – Мы помогаем этим братьям, а они не доверяют нам.
– Мы должны попытаться понять это, – защищал Родан ферронцев. – То, о чем бы я хотел узнать от них, касается древнего исторического события, которое теперь просто передается из поколения в поколение. Я думаю, что и им самим подробности уже не известны, но знаю, что это связано с трансмиттерами материи. Это событие, происшедшее тысячи лет тому назад, должно носить отрадный и в то же время неприятный характер. Торт во что бы то ни стало попытается помешать тому, чтобы я узнал об этом во всех подробностях, если подробности вообще имеются.
– Ты считаешь, что кто‑то подарил ферронцам трансмиттеры материи?
Родан кивнул.
– Именно так я и считаю. И хотел бы знать, кто это сделал.
Автомобиль остановился, и оба мужчины вышли. Иши Матсу, хрупкая японка, уже ждала их. Десять минут спустя они сидели напротив Лоссошера.
Старый ученый неторопливо кивнул головой.
– Великий Торт сказал мне, что вы хотите узнать. Согласен, это деликатная тема, но наша совместная борьба против топсидиан сделала нас друзьями и у нас не должно быть секретов друг от друга. Торт позволил мне сказать все, что я знаю о происхождении трансмиттеров.
– Спасибо, – сказал Родан. – Я понимаю, что Торт оказывает нам тем самым большое доверие, но именно трансмиттер, по своему техническому решению, доказывает невероятную гениальность его создателей. Я хотел бы знать, почему сегодня ферронцы уже не в состоянии строить новые трансмиттеры. Перед моим полетом на Сол Торт дал мне схемы. Но из этих схем ничего нельзя понять, кроме того, что в них содержатся определенные указания на некую тайну.
– Ферронцы никогда не могли бы построить трансмиттеров, – продолжал ученый, не удивив Родана этой новостью. – Существовал другой народ, которому мы смогли оказать однажды большую услугу. Он оставил нам в подарок большое число таинственных приборов и передал в наше распоряжение указания по проектированию. Но мы сможем построить трансмиттеры только тогда, когда достигнем необходимой технической и этической зрелости. Поэтому подлинные схемы лежат в склепе Красного дворца на Ферроле, охраняемые пятимерными запорами и пятимерным защитным полем. Проникнуть в этот склеп абсолютно невозможно, для этого нужно было бы обладать пятимерным мышлением и таким образом найти ключи. Те, кто сделали ферронцам бесценный подарок, все предусмотрели. Силой трансмиттеров никогда нельзя злоупотреблять, потому что сконструировать их может только ТОТ, кто достигнет определенного уровня развития.
Иши Матсу незаметно кивнула Родану. Ферронец говорил правду.
– Кто были эти пришельцы? – не медля, спросил Родан. И в этом вопросе у него были свои предположения, подтверждение которым он охотно бы узнал.
Лоссошер улыбнулся, устремив взгляд в даль. Казалось, он хочет всмотреться в тысячелетия назад, чтобы вызвать оттуда события прошлого.
– Мы еще не освоили тогда космических полетов и стояли только у истоков нашей истории. Но мы знали, что во Вселенной мы не одни. Потому что нам был нанесен визит из космоса. Сначала у нас совершил посадку огромный шар, но предание об этом затерялось. Сегодня мы уже не знаем, что же в действительности произошло. У этой встречи не было последствий. Пришельцы снова покинули нас и никогда больше не возвращались. Должно быть, это было десять или двенадцать тысяч лет тому назад. Мы предполагаем, что первые пришельцы из космоса стали образцом для некоторых из наших богов.
– Так же, как и у нас, – прошептал Булли, но на него никто не обратил внимания.
– Потом был второй визит, – продолжал ученый‑ферронец. – Он во многом отличался от первого. Самое главное то, что посетившие нас прибыли не добровольно, а совершили на Ферроле вынужденную посадку. Таким образом, временно возник контакт, который, возможно, даже не был предусмотрен. Корабль пришельцев, огромный цилиндр, разбился в горах сихов и сгорел после того, как путешественники покинули его. Почти все пассажиры были спасены. Наши предки, которые поначалу посчитали их за приземлившихся тогда богов, гостеприимно приняли их и дали им впоследствии сырье, о котором они просили, с помощью которого они построили таинственные приборы, которые должны были помочь им вернуться на родину. Если вы считаете, что речь при этом шла о трансмиттерах материи, то вы правы. У них не было другого выхода, так как все радиоприборы и средства связи были уничтожены во время катастрофы. Потом, в один прекрасный день, пришельцы исчезли.
– А трансмиттеры остались?
– Да. Но сначала руководитель неудавшейся экспедиции дал пояснения нашему тогдашнему Торту. Пришельцы были из нашей галактики и прибыли с планеты, орбита которой проходит вокруг Веги по ту сторону Рофуса. Так что это должна быть Десятая планета. Они только начинали осваивать космические полеты, и это была одна из первых их больших экспедиций. Наши предки поняли лишь немногое из того, что касается технической стороны вопроса, но они все же догадывались, что все происшедшее будет иметь когда‑нибудь позже большое значение. Поэтому они составили сообщения, сохранившиеся по сей день. Отсюда мы и имеем точные сведения об этих событиях.
Родан мельком подумал о том, как Торт утверждал, что сегодня вряд ли что‑нибудь известно о случившемся тогда. Видимо, он изменил свое отношение. Иши сигнализировала Родану, что Лоссошер все время говорит только правду.
– Руководитель экспедиции подарил Торту странные приборы и передал ему также точные конструктивные схемы, которые он, однако, спрятал с уже упомянутыми мерами предосторожности в Красном дворце. Потом исчез и он. Остались только воспоминание и трансмиттеры.
Ученый замолчал. Родан ждал, но тот не продолжал, и тогда он сказал:
– Что вам известно сегодня о тех пришельцах, живущих на Десятой планете? Если не ошибаюсь, сегодня вы в любое время можете долететь до этой планеты, но я не могу припомнить, чтобы речь шла о том, что эта планета заселена.
– Она не заселена, и если наши исследователи не ошибаются, на Десятой планете никогда и не было жизни. В этом вопросе пришельцы обманули нас.
Это было неожиданное сообщение. Родан не скрывал своего разочарования.
– Так что вообще точно не установлено, прибыли ли они из этой галактики? Очень жаль, потому что я придаю большое значение знакомству с создателями трансмиттеров материи. Жаль. Нет ли каких‑нибудь ссылок на то, откуда они? Как они выглядят?
– Об этом сообщения умалчивают. Видимо, они выглядят, как вы или мы. А ссылки…
Лоссошер помедлил. Родан и Булли ждали.
– Да, есть один, но он вам тоже не поможет. За долгие годы вынужденного пребывания на Ферроле ни один из пришельцев не умер, хотя среди них находились очень старые на вид мужчины. На вопрос наших предков они утверждали, что могут жить дольше Солнца.
– Это уже кое‑что, – серьезно сказал Родан. – По крайней мере, из этого можно сделать вывод, что они очень постарели. Я только не понимаю, почему они больше никогда не посещали вашу планету. За эти тысячелетия это все‑таки могло бы случиться.
Лоссошер тоже согласился с этим.
– Я абсолютно с вами согласен, Родан. Меня часто занимал этот вопрос, но я никогда не находил на него логичного ответа. Может быть только две версии: пришельцы происходят из другой галактики и никогда больше не были на Веге или они стали жертвой космической катастрофы. Во всяком случае, в преданиях никаких указаний об этом нет. Руководитель экспедиции сказал однажды нашему Торту: «Мы живем дольше Солнца, но именно это Солнце хотело бы помешать этому». Я не знаю, что следует думать об этом замечании.
Булли хотел что‑то сказать, но вовремя поймал предупреждающий взгляд Родана. Он промолчал.
– Может быть, они переселились, – сказал ферронец.
Родан ответил:
– Тогда на Десятой планете должны быть остатки покинутой ими цивилизации.
«Загадочная история, – подумал он. – Значит, на Десятой планете существовала жизнь с высоким уровнем развития, а сегодня там нельзя было найти ни малейшего их следа. Это полностью исключалось. Эти пришельцы, якобы бессмертные, освоившие космические полеты и владеющие пятимерным мышлением – нет, они не могли исчезнуть бесследно.
Но куда же они делись?
Родан быстро поднялся.
– Благодарю вас, Лоссошер, за ваши ценные сведения. Вы так же, как и я, заинтересованы в ответах на ваши вопросы, и я предлагаю Вам сопровождать меня в полете на Десятую планету после того, как мы окончательно изгоним топсидиан. Может быть, вместе мы отыщем какие‑нибудь данные.
– Это будет для меня большой честью, – сказал ученый, пожав протянутую руку. – Тем самым вы исполните мое сокровенное желание. – Он протянул также руку Булли и Иши Матсу. – Насколько мне известно о полетах наших исследователей, трудностей это не составит, поскольку ваши корабли значительно быстрее наших. Я думаю, расстояние между Рофусом и Десятой планетой не должно играть существенной роли.
На секунду Родан словно застыл, а потом вежливо улыбнулся.
– Конечно, нет, – сказал он, выталкивая Булли из двери. – Даже наверняка нет…

4.

В то время, как в космическом порту топсидиане ожидали посадки курьерского корабля из своей родной галактики, Перри Родан предпринял свою первую серьезную попытку выкрасть конструктивные схемы трансмиттеров материи.
Его сопровождали Тако Какута и Рас Чубай, оба телепортанта. С помощью тайного одноместного трансмиттера они попали в Красный дворец. Вуриу Сенгу нарисовал им дорогу к склепу. Странным образом японскому ясновидящему не удалось проникнуть своим зрением сквозь стены склепа. Впервые они наткнулись на препятствие, не поддававшееся параспособностям мутанта‑разведчика.
Но по крайней мере Родан знал расположение склепа.
Им приходилось быть осторожными, так как во дворце царило большое оживление. Молниеносными бросками оба телепортанта прозондировали нужную территорию. Они частично пользовались тайными ходами сквозь толстые стены, но проходы и широкие залы приходилось пересекать не один раз, что не всегда было безопасным.
Наконец, они добрались до самых глубоких и малолюдных зон огромного дворца. Потом пробрались в ту часть, которая находилась как раз под поверхностью планеты.
Тако Какута вернулся, сделав бросок.
– Перед нами находится коридор, который после поворота оканчивается в зале. Если Сенгу прав, то склеп должен находиться в середине зала. Боюсь, вы будете разочарованы, Перри.
Родан не задавал никаких вопросов. Он пошел вслед за японцем, а африканец тем временем подстраховывал их сзади.
В конце коридора не было двери. Он просто заканчивался, превращаясь в огромное помещение длиной около пятидесяти метров. Высота составляла пять метров.
Свет стержневых ламп прорезал темноту, натыкаясь только на голые стены. Через несколько секунд Родан понял, что подземный зал пуст. В некоторой растерянности он достал из кармана чертеж, который сделал Сенгу. Оба друга заглядывали ему через плечо.
– Все правильно, это тот зал. В середине должен быть склеп. – Он поднял голову. – Я ничего не могу обнаружить. Может быть, Сенгу ошибся высотой, и немного глубже есть второе помещение.
– Я посмотрю, – поднялся Рас и в ту же секунду исчез. Вскоре он вернулся несколько расстроенный. – Нет, мы стоим на прочном каменном грунте. Под ним больше нет полых помещений. Над нами этого не может быть. Так что только здесь. Но где? склеп, который Сенгу наверняка видел, не мог вдруг стать невидимым, будучи единственным, через что не мог пробиться взгляд Сенгу. Это был бы парадокс.
– Может быть, – сказал Родан сам себе, устремив взгляд на противоположную стену, – может быть, для пятимерных феноменов именно парадоксы являются истиной.
– Что вы имеете в виду?
– Наш разведчик может благодаря своей парасиле видеть сквозь любую материю, настроив свое зрение на соответствующую структуру атомов. Но на пятимерную структуру склепа он настроиться не смог. Она осталась видимой. Поэтому она несомненно есть, и именно здесь, в этом месте. Но мы ее не видим. Так что для нас, поскольку мы не обладаем способностью видеть так, как Сенгу, она невидима.
– Я этого не понимаю, – признался Рас Чубай.
Родан улыбнулся ему.
– Честно говоря, я тоже не совсем понимаю. Давайте дойдем до того места, где должен начинаться склеп.
Уже через несколько шагов они наткнулись на невидимое препятствие. Родан, державший руки вытянутыми, казался не слишком удивленным. Он только кивнул головой, словно и не ожидал ничего другого.
– Я так и думал! Ставшее материальным отражение. Твердое видение. Потрясающе, но – необъяснимо.
Тако благоговейно провел рукой по гладкой поверхности пустоты.
– Но ведь ничего не видно. Это как воздух…
– Взгляд Сенгу не пробился сквозь это, наши глаза тоже. Мы просто воображаем себе это, вот и все. С какого бы угла зрения ни смотреть, отражение меняется, так что у нас всегда должно быть впечатление, будто мы видим противоположную сторону. Рас, посмотрите на другую сторону зала и скажите мне, можете ли вы видеть нас. Но обогните склеп.
Африканец прошел вдоль стены, а потом встал напротив Родана и Тако. Между ними было невидимое нечто. Они могли видеть друг друга.
– И все же, – сказал Родан, – оно непрозрачно, даже для Сенгу. Невероятная техника. Вот только, если Сенгу не смог увидеть сквозь это своим зрением, то и вы не сможете этого сделать, Тако, даже разматериализовавшись. Попробуйте.
Тако не медлил ни секунды. Место, на котором он только что стоял, вдруг опустело. Родан хотел еще что‑то сказать, но японец действовал слишком быстро. В тишине огромного помещения крик боли телепортанта раздался так громко, что двое других мужчин испуганно вздрогнули. Потом они увидели странное зрелище.
В воздухе материализовался Тако, широко распластав руки и ноги и отчаянно ища опоры, поскользил по невидимой стене вниз, на пол. Его лицо исказил ужас. Он остановился в растерянности, дрожа всем телом.
– Что это было? – выдавил он.
– Барьер, – объяснил Родан. – Вы наткнулись на барьер, материализовались и соскользнули вниз. Вы не смогли пройти сквозь заслон. Может быть, автоматический мозг «Стардаста» даст нам ответ, одному мне его не найти.
Рас осторожно вернулся на их сторону.
– Это чудовищно, – откровенно признался он. – Это энергетический экран?
– Телепортант смог бы преодолеть обычный энергетический экран, но пятимерное поле – никогда. Оно существует не в нашем континууме. Я не могу вам этого объяснить, потому что мне не хватает для этого слов. Я догадываюсь о наличии взаимосвязей, но этого достаточно только для того, чтобы дать электронному мозгу «Стардаста II» необходимое задание. Может быть, у него есть ответ. Пойдемте, мы только теряем наше время.
Трое мужчин молча отправились в обратный путь.
Пустой зал, скрывающий тайну, остался позади.

Можно было считать, что для Булли настал самый прекрасный день. Уже в ранние утренние часы он собрал вокруг себя своих мутантов, показав себя с лучшей стороны.
Передатчик группы сопротивления прервал веселый разговор Булли с мутантами. Курьерский корабль топсидиан летел, приближаясь к Ферролу. Наступило время действовать.
Булли сразу стал серьезным и деловым.
– Вуриу Сенгу пойдет первым. Потом пойдут Энн Слоан, телекинетик, и Андре Нуар, гипно. Другие будут наготове. Они выйдут, как только я передам указание. Все ясно?
Не дожидаясь ответа, он вошел в небольшую сетчатую клетку, чтобы несколько секунд спустя исчезнуть. Мутанты последовали за ним в указанном порядке.

Более двухсот утолщенных крейсеров стояли строем на огромном космическом поле Торты. Перед ними выстроились их экипажи. Тркер‑Хон, которому было поручено командование флотом, вернулся с последней проверки Красного дворца. Рок‑Гор уже ждал его.
– Все готово к приему комиссара, – доложил Тркер. – Когда можно ожидать посадки?
– В любую минуту. Корабль уже установил связь с управлением полетов. За это время снова… – Рок едва заметно помедлил, – замечены происшествия?
– Нет. Все нормально. Может быть, ферронцы оставили свои попытки.
– Это аркониды, – раздраженно возразил Рок‑Гор. – Если все будет спокойно, мы разрушим эту Девятую планету. Мы должны проучить зазнавшихся империалистов. Где Крект‑Орн?
– Он ждет на посадочном поле.
– Хорошо, пойдемте.

Все было подготовлено наилучшим образом по правилам топсидиан. Прямо перед выстроившимися экипажами возвышалась трибуна, окруженная телекамерами и передающими устройствами. Рок‑Гор был очень заинтересован в том, чтобы Деспот, удаленный на восемьсот световых лет, стал свидетелем его запланированного выступления. Властелин должен увидеть, насколько верным было его решение назначить Рок‑Гора главнокомандующим экспедиционных вооруженных сил. Наконец, присвоение ему звания космического адмирала могло быть только вопросом времени. То, что для невезучего Крект‑Орна оно означало смерть или изгнание, его не волновало.
Крект‑Орн, напротив, ожидал прибытия комиссара, само собой разумеется, с очень смешанными чувствами.
Главнокомандующий использовал оставшееся время, чтобы проинспектировать войска. Сверхсветовые патрульные корабли контролировали космос вокруг Феррола, заботясь о том, чтобы не случилось никаких нежелательных неожиданностей. По крайней мере, топсидиане верили, что наблюдение может оградить их от этого.
В потайной камере рядом с трансмиттером Булли постоянно выслушивал донесения Сенгу о происходящем. Разведчик видел все так, словно находился среди ящеров.
– Теперь он заканчивает торжественный обход войск. Этот новый командир – это нечто невообразимое. При этом сам он не сделал ничего для того, чтобы сохранить свой пост. Если бы Крект не был отправлен нами на люстру – теперь приближается курьерский корабль. Огромный ящик – по масштабам топсидиан. И конечно, веретено с утолщенной серединой. Он садится. Лучевые ружья берутся по команде на караул. Открываются люки. Выходит ящер. О Боже, такой пестрой формы я еще не видел никогда в жизни! Джон, теперь Ваша очередь действовать. Я не могу слышать, что там говорят. Вы ведь понимаете их мысли.
Джон Маршалл перевел.
Рок‑Гор показал свои войска и вышел на встречу комиссару, который вместе со своими сопровождающими прямо с корабля поднялся на трибуну, на которой заняли место две роты. Его сопровождало до двадцати ящеров. Они постоянно держались на почтительном расстоянии, чтобы подчеркнуть высокое положение комиссара. Внутри корабля работали передающие устройства. На расстоянии свыше восьмисот световых лет Деспот топсидиан стал непосредственным свидетелем галактического события.
Комиссар остановился, ожидая, пока его догонит Рок‑Гор. Рок‑Гор встал по стойке «смирно» и приветствовал его.
– От имени моих войск приветствую комиссара Деспота на захваченной планете Веги номер восемь, называемой Феррол. Докладываю: обстановка спокойная, наши вооруженные силы превосходят силы противника, а окончательное уничтожение врага будет осуществлено в самое короткое время.
Комиссар строго спросил:
– А что с теми непростительными ошибками, которые были допущены? Крект‑Орн имеет что‑нибудь сказать в свое оправдание?
Бывший командир скромно стоял позади. Когда было произнесено его имя, он с сознанием своей вины выступил вперед. Черные глаза ящера глядели печально и немного испуганно.
– Мы ведем борьбу не только с ферронцами, – сказал он, – но и с ненавистными арконидами. Они уже бесчинствуют в этой галактике, чего и следовало ожидать после сигнала бедствия. Их превосходящие боевые средства…
– Превосходящие? – воскликнул комиссар, бросив вопросительный взгляд на Рок‑Гора. – Я думаю, что эта кампания могла бы быть решающей.
В этот момент Андре Нуар взял беспомощного Кректа на себя.
– Он не с того начал, – энергичным голосом сказал Крект. – Рок‑Гор умалчивает от высокопоставленного комиссара трудности, с которым сам он не справляется. Топсидиан околдовывают, неодушевленные предметы летают по воздуху, крейсеры выходят из‑под контроля и обстреливают собственные корабли, мысли наших офицеров путаются и…
– Ложь! – зло прорычал Рок‑Гор. – Все это абсолютная ложь! Крект‑Орн хочет оправдать свою беспомощность. Мы имеем дело с обычным противником!
– Я охотно признаю, что наш противник – обычный противник, – храбро перебил Крект. – Но он сильнее нас. Было бы разумнее покинуть эту галактику.
Комиссар с интересом прислушивался к словесной перепалке. Наконец, он заговорил.
– К чему эти противоречия? Что здесь на самом деле произошло?
– Многое! – тем временем воскликнул Крект. – Офицеры бунтовали…
– Они были наказаны! – перебил Рок‑Гор. – Это время от времени случается и это не повод, чтобы прерывать победную кампанию.
– Аркониды помогают ферронцам, комиссар. У них есть новое оружие, с помощью которого они могут воздействовать на мозг других существ. Они могут даже захватывать контроль над нашими кораблями.
С корабля через громкоговоритель раздался усиленный голос.
– Говорит Деспот! Я требую немедленного разъяснения того, что происходит на Ферроле! Кто бы ни был противник, он должен быть разбит. И если даже Рок‑Гор не в состоянии этого сделать, я буду вынужден назначить нового главнокомандующего. Где Тркер‑Хон?
– Долой Деспота! – восторженно закричал новый командир боевого флота. – Долой комиссара!
– Что это было? – комиссар наклонил голову, словно он что‑то неправильно понял. Тркер‑Хон выступил вперед.
– Я сказал: долой тиранию Деспота. Ферронцы ничего нам не сделали, и нам нечего искать в их галактике. Долой комиссара! Нам не нужны шпики!
Большой ящер на трибуне хватал ртом воздух. Левой когтистой рукой он подал знак. Когда его сопровождающие достали оружие, вспыхнули излучатели.
– Бунт, Деспот! – доложил он. – Открытый бунт офицеров. Приказания?
– Смерть всем бунтарям! – приказал Деспот.
Рок‑Гор неожиданно потянулся к поясу и достал свой излучатель. Без единого слова он направил оружие на комиссара и нажал на огневую кнопку. Самое высокопоставленное лицо было моментально убито. Его сопровождающие на секунду в ужасе застыли, потом ответили огнем и убили Рока. После чего спешно, никем не преследуемые, потянулись обратно в свой корабль. Трап был убран. Еще раз прозвучал усиленный голос Деспота, следившего за происходящим.
– Крект‑Орн, вы с флотом вернетесь обратно на Топсид, как только победно закончите кампанию. А если вы передадите мне сообщение о поражении, то это будет вашим смертным приговором. Если же вы предпочитаете вообще не возвращаться, что ж, мы найдем вас: вас и ваших офицеров.
Голос смолк. Большой корабль задрожал и поднялся с земли. С огромной скоростью он взмыл ввысь и исчез в безоблачном небе Феррола. Через несколько секунд раздался последний звук, и стало тихо, как и прежде.
Только Крект‑Орн все еще не мог пошевельнуться. Он, как заведенный, во всю глотку кричал:
– Да здравствует Деспот! Да здравствует наш славный Деспот!
Крейсер номер тридцать семь вдруг плавно поднялся с земли, поднялся вертикально вверх, сделал «мертвую петлю», а потом выпустил над площадью целый залп нейтронов. Ящеры бросились врассыпную, ища укрытие. Тркер‑Хон изрыгал приказы, велев одному офицеру преследовать крейсер на истребителе и арестовать экипаж. К своему удивлению он узнал, что крейсер тридцать семь стартовал без экипажа.
И ему сразу стало ясно, что, так же, как и крейсер тридцать семь, в любую минуту может стартовать и весь флот.
Ферронцы и аркониды были непобедимы.
– В крейсеры! – в отчаянье прорычал он. – Все в корабли! Мы немедленно покидаем Феррол! Ждать дальнейших указаний!
В потайной камере Красного дворца Андре Нуар одобрительно сказал Булли:
– Это его собственное решение, этот приказ он отдал без постороннего влияния. Я думаю, теперь они наконец образумились. И насколько может видеть Сенгу, Крект‑Орн также не возражает, даже наоборот. Он поддерживает идею немедленного бегства. Надеюсь, мы избавились от ящеров. Энн, как насчет заключительного представления?
Булли трясло от боевого пыла. Лучше всего было бы присутствовать при этом самому, а так он был лишен того, чтобы видеть представление собственными глазами. Но разве дворец не был свободен от врага? Разве он не мог подняться на лифте на крышу и увидеть все самому?
– Подождите две минуты, а потом можете дать ящерам поупражняться в воздухе, – попросил он Энн и выбежал из камеры. Они слышали, как звучат его шаги по коридорам.
– Он неосторожен, – сказала Андре. – Что теперь будет, Сенгу?
– Планомерное отступление, – ответил японец. – Во всяком случае, основную часть своего оборудования они оставляют на Торте. Может быть, они хотят забрать его позже.
– Я сейчас отобью у них охоту делать это, – заявила Энн, переждав две минуты.
Когда Сенгу доложил, что Булли в ожидании стоит на крыше дворца и смотрит на летное поле, она сконцентрировалась.

– Я думаю, – сказал Перри Родан Торту, – что топсидиане никогда больше не вернутся на Феррол, чтобы забрать свое оборудование. Булли и Корпус мутантов нагнали на них такого страха, которого они никогда не забудут. Меня не удивит, если они прямиком покинут галактику Веги.
Тора, присутствовавшая с Крэстом при разговоре, покачала головой.
– Электронный мозг с вероятностью до девяноста девяти процентов предсказал, что они не сделают этого. На Топсиде их ждет бесславный конец. Крект‑Орн и Тркер‑Хон предпочтут скорее найти необитаемую планету и осесть на ней, чем предстать перед Деспотом. Утверждение мозга совпадает с нашим собственным опытом, связанным с топсидианами. Поэтому мы не должны выпускать их из вида.
Булли, только что прибывший из Торты, пожал плечами.
– Их вылечили. Энн заставила флот плясать.
– Для них лучше призраки, чем смерть, – ответила Тора. – Тем более призраки, обладающие чувством юмора.
– Может быть, я был слишком снисходителен? – возмутился Булли.
– Тем не менее, – заметил Крэст, – вы победоносно завершили межзвездный конфликт с минимальным числом жертв.
– Я приказал Буллю быть снисходительным, – объяснил Родан. – В этом случае впечатление будет более неизгладимым. Дерингхаус со своей эскадрой находится в пути, чтобы проследить за продвижением спасающегося бегством флота топсидиан. Я в любую минуту жду его доклада. Согласно последним сообщениям, триста семьдесят кораблей ящеров уже пересекли орбиту Тридцать восьмой планеты.
– Тогда они, кажется, и в самом деле хотят уйти, – смущенно удивилась Тора. – Неужели электронный мозг может так ошибаться?
Родан не ответил. Он тоже не верил, что тот может ошибиться. Что же тогда замышляли топсидиане, у которых не было больше шансов в этой галактике?

Сорок две планеты кружили вокруг сияющей синим светом Веги, внешне обледенелые и абсолютно мертвые планеты. Солнце было настолько далеко от них, что не могло давать им тепла, а его свет едва достигал одиноких странников.
К этим обделенным вниманием детям галактики Веги относилась и Сороковая планета, вокруг которой в свою очередь также вращались шесть спутников, не имеющих фаз и постоянно остававшихся темными. Их тоже можно было бы назвать малыми или средними по величине планетами, так как по сути дела они ничем не отличались от той планеты, гравитационное поле которой удерживало их.
Сороковая планета была огромной. Ничего удивительного, что со своими шестью спутниками, самый малый из которых был по размеру таким же, как Плутон, она сама образовывала свою собственную галактику. У одного из спутников имелся даже свой собственный спутник величиной с континент.
Спасающийся бегством флот топсидиан – все еще находящийся в поле зрения преследующих его космических истребителей Дерингхауса – пересек орбиту Тридцать девятой планеты, а затем параболически вошел в орбиту Сороковой.
Дерингхаус был поражен, так как твердо рассчитывал на то, что топсидиане, покинув галактику, исчезнут в гиперпространстве. И вот, пожалуйста.

Но вскоре у него появилось еще больше причин для удивления. Корабли топсидиан разделились. Образовалось шесть почти одинаковых подразделений, разлетевшихся в разные стороны. У Дерингхауса хватило присутствия духа, чтобы сразу же послать за каждой группой по несколько истребителей. Поскольку с отдельными командирами у него была видеотелефонная связь, он очень скоро смог увидеть все, что происходило.
Топсидиане даже и не помышляли о том, чтобы оставить свои планы в отношении Веги. Без победы возвращение на родину было им запрещено. Поэтому они сделали самое простое, отойдя обратно к границе галактики, где снова пытались обосноваться. Шесть спутников Сороковой планеты казались им очень подходящим для этого местом.
Дерингхаус отправил шесть своих истребителей обратно с заданием немедленно доложить о последующих передвижениях врага и с остатком эскадры взял курс на Рофус, чтобы лично доложить Родану о случившемся.
К сожалению, его новость не вызвала ожидаемой реакции. Перри Родан только спокойно кивнул и приказал образовать на большом удалении от Сороковой планеты наблюдательное кольцо, чтобы у топсидиан не было возможности предпринять внезапную атаку. При этом он добавил:
– Сейчас есть еще несколько других важных дел. Вы возьмете на себя караульную команду, Дерингхаус, и позаботитесь о своевременном предупреждении в том случае, если ящеры зашевелятся. Спасибо, это все.
Он подождал, пока офицер покинет помещение, а потом обратился к Булли, молча сидевшему в кресле.
– Ты сейчас приведешь ко мне Торта, Крэста и Тору. Мне нужно поговорить с ними о чем‑то очень важном.
– Могу я присутствовать при этом? – спросил Булли.
– Ты даже должен, – сказал Родан. – И не только ты, но и Джон Маршалл. Я должен наверняка знать, что Торт меня не обманывает. А теперь давай, поторопись.
– Лечу, – заверил Булли, медленно поднимаясь. С подчеркнутой небрежностью он вышел из помещения.
«Топсидиане, – думал Родан, – это второстепенная проблема, которая при случае решится сама собой. Сейчас важнее были ферронцы, так как они обладали таинственным сокровищем. Тайной трансмиттера материи.
Крэст и Тора пришли первыми.
Старый арконид подал Родану руку и сел рядом с ним. Тора, казавшаяся на этот раз более доступной, даже улыбнулась и задержала руку Родана на несколько секунд дольше, чем обычно. В ее глазах светилось что‑то такое, что заставило Родана задуматься, но это были не безрадостные мысли, волновавшие его. Он знал, что сегодня он может рассчитывать на ее поддержку, что случалось довольно редко.
Для начала Родан сказал:
– Я хочу кратко информировать вас о своих планах. Трансмиттер интересует вас так же, как и меня. Поэтому мы должны во что бы то ни стало получить конструктивные схемы. Торт добровольно не отдаст их даже в том случае, если у него будет такая возможность. Тем не менее, я думаю, что он может кое в чем нам помочь. Лоссошер рассказал мне, что есть некая формула, которая известна и Торту, потому что она передается по наследству от Торта к Торту. Они только не знают, что с ней делать. Думаю, эта формула и является кодовым словом для того, чтобы открыть пятимерно запертый склеп.
– И вы считаете, – сказала Тора, – что этот ферронец выдаст вам формулу?
– Он должен будет это сделать. – Родан улыбнулся. – Если не добровольно, то иначе. Для чего у меня Корпус мутантов? Кто‑то войдет в его сознание и…
Вошел Булли с Тортом. Джон Маршалл пришел секундой позже. Они молча кивнули друг другу и сели. Торт производил удручающее впечатление. Казалось, он догадывается, чего от него хотят.
Перри Родан не заставил себя ждать, начав разговор.
– Топсидиане были изгнаны с Феррола, и вопрос о возвращении ферронского правительства уже больше не стоит. Я думаю, мы можем попрощаться с вами, Торт.
Ферронец явно испугался.
– Топсидиане все еще находятся в галактике нашего Светила, – озабоченно сказал он. – Этот человек, Булль, рассказал мне об этом. Мы не в состоянии одни отразить новое вторжение.
Родан немного наклонился вперед.
– Я спрашиваю себя, почему я вообще помогал вам, – проникновенно сказал он. – Вы даже и пальцем не пошевельнули, чтобы помочь мне. Да, признаюсь, вы велели рассказать мне кое‑что о происхождении трансмиттера, но что мне делать с этими сведениями? Обладателями нескольких экземпляров этого удивительного изобретения являетесь вы. Все, чего я хочу – это конструктивные схемы. Те, которые вы мне тогда дали, оказались умелыми подделками. Вы хотели просто обнадежить меня, вот и все. Но пятимерное мышление нельзя выразить трехмерными формулами. Так что, если вы хотите, чтобы мы и дальше защищали вас, скажите мне, как открыть склеп в Красном дворце.
Это было сказано ясно и откровенно. Торт знал, чего от него хотят. Он должен был принять решение. Маршал дал знак, что ферронец заботился не о разглашения тайны, о подумывал о том, чтобы сказать правду. Но прошло еще несколько минут, пока он смог решиться на это.
– Есть одна подсказка, но я не думаю, что это приблизит вас к решению вашей проблемы. Позвольте мне сначала задать один вопрос: что случится, если вы сможете построить трансмиттер?
Ответ дал Крэст:
– Почему вас это волнует, Торт? Неужели вы думаете, что это изменит судьбу Вселенной? У нас есть космические корабли, которые по сути дела функционируют по тому же принципу, что и трансмиттеры. Мы можем осуществлять разматериализацию и продолжать наше путешествие в гиперпространстве. То же происходит и в трансмиттере. Для нас речь идет об упрощении метода, только и всего. Поэтому структура Млечного пути при этом наверняка не изменится.
– Но те, кто передал нам секрет, думали о будущем. Они придавали значение тому, что метод конструкции постигнет только доросший до него, и случится это через миллионы лет. Почему мы должны нарушать закон?
Родан выдвинул решающий аргумент.
– Если мы с помощью формулы, которая не помогла вам, сумеем открыть склеп, то значит, мы доросли до этого или вы так не считаете?
Торт посмотрел Родану в глаза.
– Ну хорошо, может быть, вы правы. Я передам вам формулу. Она проста и ее легко запомнить, но смысл ее непонятен. Вот она: «Измерение Х Пентагон из синхронности пространства и времени». Вот и все.
Крэст и Тора переглянулись, но их взгляд не выдал ни понимания, ни согласия. Булли открыл рот, чтобы снова без звука закрыть его. Джон Маршалл, наконец, молча просигнализировал: это действительно все. И Родану не оставалось ничего другого, как запомнить загадочные слова.
– Мне жаль, если и вам тоже они не смогут помочь, – продолжал Торт, отнюдь не скрывая некоторого удовлетворения. – Эти слова известны нам в течение тысячелетий, но их смысл остается для нас скрыт. Больше я ничего не могу сделать, но надеюсь, вы примете во внимание мои добрые намерения.
Родан кивнул с почти отсутствующим видом.
– Благодарю вас, торт. Я вам очень благодарен. Ну, а теперь перейдем к практическим вопросам нашего сотрудничества. Когда вы намерены возвратиться на Феррол?
Торт с облегчением воспринял смену темы.
– Приготовления уже начаты. Наш флот готов к старту. Сам я с членами моего правительства сегодня же вернусь на родную планету с помощью трансмиттера. Мы отправимся прямо в Торту, где уже размещены приемные станции. Состоится большой праздник победы, на который я сердечно приглашаю и вас, и ваших друзей.
– Очень приятно, – с некоторой долей иронии ответил Родан. – Мы непременно примем приглашение. По этому случаю я хотел бы просить вас предоставить нам на Ферроле закрытую зону, где мы могли бы создать базу для вашей собственной безопасности.
– Вы не хотите остаться на Рофусе? – удивился Торт.
– Нет, потому что если топсидиане предпримут атаку, то их целью будет Феррол, а не Рофус. Кроме того, у меня есть и другие причины.
По виду Торта можно было заметить, что он охотно узнал бы эти причин, но он не решился спросить об этом.
– Мы решим этот вопрос после связанных с победой торжеств. Я не думаю, что будут возражения. Могу ли я идти? Мои люди…
Когда он ушел, Булли больше не мог сдерживаться. Он сделал глубокий вдох, а потом с шумом снова выпустил воздух, словно боялся, что иначе лопнет.
– Как быть с формулой? – выпалил он. Его глаза горели нетерпением.
Крэст и Тора взглянули на Родана, который чуть не со скучающим видом смотрел на потолок.
– Что ты меня спрашиваешь? Откуда я могу это знать?
– Кого же я еще должен спрашивать?
– Того же, кого спрошу и я, – ответил Родан и поднялся.
Он успел дойти только до двери, не дальше. Булли вскочил и схватил его за рукав.
– Кого?
– Позитронный супермозг на «Звездной пыли II», мой дорогой.

Первый праздник победы закончился, за ним вскоре должен был последовать второй, более крупный.
Торт вновь вернулся в Красный дворец, занявшись делами.
Повсюду на Ферроле исчезли признаки вторжения топсидиан. Вскоре население вернулось к обычной жизни.
Совет министров на специальном заседании дал Родану согласие на создание базы вблизи гор, в которых жили сихи. «Звездная пыль» уже на следующий день совершила посадку в каменистой пустыне, с помощью своего излучения создал огромную природную пещеру глубиной более тысячи метров и пока что исчез с поверхности планеты.
Рабочие роботы занялись постройкой первой галактической базы Родана. Возникли проходы, жилые помещения, мастерские и лаборатории. Складские помещения и ангары для космических истребителей были созданы в скалах плавлением и, наконец, реактор арконидов позаботился о создании энергетического экрана над всеми сооружениями.
Ферронцы наблюдали за этими приготовлениями с довольно смешанными чувствами, как смогли вскоре установить мутанты.
Их не радовала мысль о том, что оккупация топсидиан будет заменена опекой новой формы, хотя Родан снова и снова заверял Торта, что создание этой базы пойдет только на пользу ферронцам. Но откуда ферронцам было знать, что Родан имел при этом в виду? Откуда им было знать, что Родан рассматривал ферронцев как первых членов задуманной галактической империи, которую он собирался создать?
Но несмотря на все это, Родан завершил свои последние приготовления к тому, чтобы вырвать у прошлого великую тайну. Он провел долгую двуязычную беседу с мозгом на «Звездной пыли II», заложил в него полученную от Торта формулу и получил ожидаемые указания. Крэст пришел, когда Родан получил решение.
– Я знал, – сказал арконид, – что вы выберете единственно правильный путь.
– А разве был другой, Крэст? Позитронный мозг мыслит пятимерно. Однако, ни вы, ни я никогда бы не сами нашли решения, каким бы простым оно ни казалось. Весь секрет состоит в понятии «синхронный». «Пентагон» также играет роль. Но только все вместе дает логичную картину.
– Разве пятимерное мышление не логично? – улыбнулся Крэст.
– Не в нашей Вселенной, – ответил Родан и тоже улыбнулся. – Но если честно, то я немного разочарован. Пятимерно защищенный склеп – это, собственно говоря, абсолютно обычное четырехмерное явление. Документы вобщем‑то существуют, но не в настоящем – это четырехмерный фактор тайны. В качестве защитного заслона действуют преобразованные радиоволны удаленных на большое расстояние радиозвезд, то есть простые космические лучи. Кроме того, есть еще некоторые технические мелочи, эффекты изменения пути света и, конечно, самосохраняемые энергетические стены. Все эти препятствия устранимы в том случае, если синхронно происходят различные явления.
– И как же вы хотите вызвать эти явления? – Крэст спрашивал об этом с определенным любопытством, которое, несомненно, говорило о том, что он знал ответ. Родан доставил ему это удовольствие.
– Мутанты! Танака Сейко – это пеленгатор. Он может принимать обычные радиоволны и понимать их, если речь идет о волнах, созданных разумным существом. Но точно так же он принимает и уже упомянутые волны радиозвезд, создающих энергетический заслон склепа. Если ему удастся отклонить их, то мы получим свободный доступ к документам, которые в тот же момент вернуться в настоящее. В этом в принципе и состоит вся проблема.
– Но как и почему это происходит?
– Надо признать, Крэст, что этого я не знаю. Позитронный мозг дал мне только эту подсказку. Танака тоже не справится с этим один, а только вместе с другими мутантами. Мне нужны телекинетики и телепортанты и, конечно же, опять‑таки Сенгу, который должен будет сообщить об исчезновении заслона.
– А что будет со схемами?
Тора вошла незаметно и задала вопрос. Она вопросительно смотрела на Родана своими бездонными, красно‑золотистыми глазами.
Крэст попытался ответить.
– Если Родан получит их, то будет иметь на них право, потому что иначе ему никогда бы не удалось открыть склеп.
– Он делает это с помощью арконского мозга, – горячо возразила она.
– Которого без его тогдашнего вмешательства уже не существовало бы, по крайней мере, для нас. Так что…
– Логично, – сказала Тора уже более сговорчиво. – Но что Родан будет с ними делать?
– Со схемами? – Крэст пожал плечами. – Это его дело. Почему бы ему не построить трансмиттеры? Может быть, нам удастся даже установить прямую связь между Землей и Арконом. Кто знает, какие возможности открываются перед нами.
Родан счел необходимым перебить его.
– Тора, не волнуйся. Я не построю ни одного трансмиттера, если все мы не сочтем это необходимым. Тайна принадлежит нам всем. Я хотел бы просить тебя доверять мне.
Он впервые снова обратился к ней доверительно на «ты», но она не прореагировала на это. Казалось, она забыла о тех немногих часах, сблизивших ее с Роданом. Для нее он опять был настойчивым землянином, угрожающим своими порывами звездной империи арконидов.
– Я ведь могу выразить свое сомнение, не правда ли, Перри Родан? Если Крэст считает это правильным, хорошо, я не возражаю. Но я его предупредила.
Не дожидаясь ответа, она покинула помещение.
Крэст посмотрел на таблицу приборов позитронного мозга.
– Можно ведь спросить, – предложил он.
Родан покачал головой.
– Надежен ли я? Нет, спасибо. Если и вы волнуетесь, Крэст, тогда спрашивайте, когда меня здесь не будет. Я не хотел бы, чтобы мозг упрекнули в воздействии на него.
И с горьковатой улыбкой он вышел.

Рядом с Роданом стояли Булли, Вуриу Сенгу, Танака Сейко, Энн Слоан, Рас Чубай и Иши Матсу, обладавшая, наряду с телепатией, еще и другими удивительными способностями. Она обладала способностью «телевидения». Когда она сосредотачивалась на каком‑нибудь удаленном на большое расстояние месте, то могла «видеть», что там происходит. Родан надеялся, использовать ее в предстоящем эксперименте. К сожалению, судьба уже наперед распорядилась, что этой бесценной для него телепатке уже недолго оставалось быть с ним. Но об этом еще никто не подозревал.
Танака быстро кивнула.
– Да, имеющиеся везде космические лучи фокусируются и концентрируются в этом зале. Уже наверху, на потолке. Затем они идут дальше, образуя шар, сквозь который я не могу ничего увидеть. Но, по моему, космические лучи идентичны с течением времени.
– То есть, они исходят из четвертого измерения, – прошептал Родан едва слышно. – Вы считаете, что они могут отклонять радиоволны радиозвезд или вовсе задерживать их?
– Чтобы заслон прекратил свое существование? Хм, я не знаю…
– Попытайтесь узнать! Одновременно Сенгу тоже сосредоточится и сообщит, может ли он видеть то, что находится в энергетическом склепе.
Танака посмотрела на Энн Слоан.
– Если Энн сосредоточится, то ей должно удастся отклонить лучи. Они представляют собой материю, хотя и в другой форме.
Перед ними в помещении ничего не было. Невидимый склеп скрывал свою тану и, кажется, не хотел выдавать ее.
Танака схватила Энн за руку. Девушка вдруг словно застыла и закрыла глаза. Потом Сенгу издал возглас удивления.
– Это тут! – он показывал в пустой зал, стены которого глухим эхом повторяли его слова. – Кассета – теперь она исчезла. Что это было?
Родана охватило возбуждение. На какое‑то мгновение он словно лишился сил, но потом взял себя в руки.
– Кассета?
Танака отпустила Энн. Обе мутантки в этих условиях больше не могли сосредоточиться, а потому у них не было больше необходимой энергии для того, чтобы продолжать свои действия.
– Небольшая блестящая кассета. Она кружится в середине помещения. Я видела ее только одну секунду, потом она исчезла.
– Итак, получается, – прошептал Родан. – Танака и Энн, вы должны еще раз попытаться, но на этот раз подольше. Рас Чубай сделает бросок, как только Сенгу увидит кассету. Все это должно продолжаться не более двух секунд. Я не знаю, что произойдет, если у Энн не окажется достаточно сил, и Рас Чубай остановится прямо в середине склепа…
Сенгу обратился к телепортанту.
– Я ничего не скажу, чтобы не мешать им сосредотачиваться. Следи только за моей рукой. Когда я подниму ее, прыгай. Понял?
Рас кивнул. Может быть, он думал о том, где окажется, если Энн или Танака не выдержат.
– Я готов, – глухо сказал он.
Родан дрожал от напряжения. Он глубоко вдохнул воздух и подал знак.
Чисто внешне сначала ничего не изменилось, но потом Родан почувствовал легкое движение в центре помещения. Казалось, что воздух стал видимым, хотя и остался прозрачным. Он задрожал, сливаясь в единое целое. Появлялись и таяли бледные краски. А потом Родан увидел кассету.
Она возникла из пустоты, сверкая, как чистое золото. Она кружилась на небольшой высоте над каменным полом, окруженная ярким сиянием.
Сенгу не пришлось подавать знак. Рас Чубай сделал бросок, так как сам мог видеть этот феномен. Он просто исчез и в ту же секунду вынырнул рядом с кассетой. Он обхватил желанный предмет руками.
Энн издала крик и начала падать.
Родан вздрогнул и подхватил ее.
В тот же момент Рас и кассета стали невидимыми.
– Что случилось? – закричал Родан, встряхивая Энн, словно куль. – Энн, послушайте же! Что случилось?
Она открыла глаза и пробормотала, словно ребенок:
– Это было слишком – напряжение…
– Вы должны попытаться еще раз, немедленно! Вы не можете сейчас оставить Раса в беде. Возьмите себя в руки. Танака?
Родан поддерживал Энн, которая снова закрыла глаза. Ее лицо было искажено напряжением. Булли молча стоял в стороне, в нескольких шагах от них. Он не решался пошевельнуться. Его глаза были широко раскрыты, он смотрел на то место, где только что был Рас Чубай.
Снова появилось мерцание, потом краски. Неожиданно материализовался африканец с кассетой в руках. Он тотчас снова исчез, а потом оказался рядом с Роданом, который медленно опустил Энн на пол и дал знак Булли. Тот немедленно занялся обессиленной телекинетичкой.
Родан подошел к африканцу и взял у него кассету. Чуть не подозрительно он держал ее в руках, а потом сказал:
– Нас чуть было не постигла неудача, Рас.
Телепортант слабо улыбнулся и прислонился к стене рядом с выходом.
– Я бы не смог сделать этого еще раз, – сказал он. – Это были самые страшные минуты моей жизни.
– Минуты? – удивленно спросил Родан. – Вы были в склепе не более десяти секунд.
Рас покачал головой.
– Этого не может быть! Вы и зал неожиданно исчезли, потом я провалился в пустоту. Я держал кассету, прижав ее к себе, но никто и не собирался отбирать ее у меня. Напротив. У меня было такое ощущение, что именно она и несет меня сквозь вечность. Потому именно так все и случилось. Я быстрее любой мысли спешил выбраться из Галактики. За несколько секунд она превратилась в огромную спираль тумана, которая быстро уменьшалась, пока не стала всего лишь пятнышком света среди многих миллионов других. Сам я наткнулся на яркую точку, находящуюся далеко от меня в пустоте и все увеличивающуюся. Она выглядела, как окно, окно в бесконечность, в вечность или в ад. Не знаю, потому что все происшедшее вдруг повернуло назад, и я снова стал падать. Млечный путь опять стал больше, принял меня, а потом я снова увидел это помещение. Так это было, но что это значит, я не знаю.
Родан одобрительно похлопал его по плечу.
– Вы пережили больше, Рас, чем все люди до вас. Вы неожиданно оказались в активизированной кладовой энергии, которая может путешествовать во времени. С помощью кассеты вы снова вернулись в первоначальному месту хранения – в прошлое или в будущее – кто знает? Только, когда Энн отклонила радиоволны радиозвезд, ракета времени снова была приведена в действие. Вы вернулись и принесли с собой кассету.
– Ракета времени?
Булли и Родан одновременно задали этот вопрос.
– Конечно. Потому что должно быть что‑то, что позволяет совершать это путешествие во времени, которое мы, к сожалению, не можем использовать в своих целях. Это волны радиозвезд. Пока они действуют, запертый предмет находится в заранее определенной временной эпохе. Если их действие прекращается, восстанавливается обычное состояние. Все очень просто.
– Да! – произнес Булли, с довольно глупым видом. – Это страшно просто. Я ничего не понял. Ну, а что с кассетой?
Родан прижал ее к себе, словно боялся, что невидимые силы в любой момент могут вырвать ее у него.
– Она отнята у временного поля. Сможем ли мы ее открыть, это второй вопрос. Может быть, Крэст поможет нам в том. Энн, как вы себя чувствуете?
Девушка тем временем освободилась из заботливых рук Булли и стояла прямо, слегка прислонившись к Танаке.
– Пока все в порядке. Это было всего лишь перенапряжение.
– Хорошо, – сказал Родан. – Возвращаемся на базу. И вот еще что: держите язык за зубами! Совсем необязательно, чтобы весь Феррол немедленно узнал о наших успехах.
Но его предупреждение опоздало. У входа появился Торт, облаченный в свое красочное одеяние.
– Могу поздравить вас с вашим успехом. Вам удалось то, что мы безуспешно пытались сделать в течение столетий.
Родан быстро взял себя в руки.
– Вам не стоит стыдиться этого. В конце концов, у ферронцев нет мутантов.
– И Перри Родана, – добавил Булли с гордостью, словно был отцом только что названного человека. Он первым торжественно вышел из зала.

5.

Надежда Родана на то, чтобы активно заняться теперь таинственной кассетой, рухнула. С помощью бортовой позитроники емкость удалось открыть, но она выдала только часть своей загадки. Космонавты, пришедшие в галактику Веги с Земли, получили точное руководство по строительству трансмиттеров, но вычислительный мозг отказался дать перевод семи чертежей, относящимся к хранимым в кассете материалам. Родан понял, что чисто умозрительно он не продвинется дальше. Он попросил о помощи арконида Крэста. Ученый охотно согласился, так как надеялся получить еще какие‑нибудь ссылки на планету вечной жизни.
Родан занялся другими нерешенными проблемами. Поступило радиосообщение майора Дерингхауса. Топсидиане, как докладывал офицер, снова зашевелились. С Сороковой планеты небесного светила Веги, выбранной ими в качестве своей новой базы, они уже снова отваживались проникать с подразделениями своего флота глубже в галактику, которую во что бы то ни стало хотели завоевать. У них вообще не было выбора, так как при возвращении на родину их в случае неудачи ожидал смертный приговор. Во время атаки топсидиан Дерингхаус потерял один из своих истребителей, так что объявленная им тревога была более, чем обоснована.
Тем не менее, Родан не верил, что намечалось нападение флота топсидиан на Феррол или Рофус. После всех пережитых унижений потомки ящеров вряд ли решатся на это. В то же время было бы ошибкой недооценивать топсидиан. Их поражение, без сомнения, кое‑чему их научило, и если они нападут, то будут действовать более осторожно.
По психологическим причинам Перри Родан даже приветствовал присутствие топсидиан: оно должно было помочь ему быстрее реализовать торговое соглашение с ферронцами.
С этой целью Перри Родан вместе с Булли и телепатом Джоном Маршаллом прибыли в Красный дворец столицы Торты. Трое мужчин сидели напротив Торта и членов его совета министров, чтобы продолжить переговоры о намечаемых договорах. До сих пор Родан следил за ходом разговора, почти не принимая в нем активного участия. Его мысли были заняты последними загадками кассеты из временного склепа и возможно новой стратегией топсидиан, чем тактикой затягивания дел ферронцев.
До его ушей долетел шепот, прервавший его размышления. Родан устремил взгляд на Джона Маршалла, не пошевелившись при этом в своем кресле.
– Ферронцы прежде всего недовольны намечаемым нами созданием торговой базы на их родной планете, – тихо сказал мутант, тщательно прозондировав мысли членов ферронской делегации.
Булли возмущенно засопел. В его светлых глазах засветилась злость. Он снова пытался взять себя в руки, забыв при этом, что людям подобало сохранять на Ферроле сдержанность и самообладание.
– Надеюсь, вам не придется снова принимать паровую баню, – прогремел он. – О чем тут еще думать?
Он с ехидством посмотрел на сгорбленную фигуру Торта. Властелин уже давно занимал этот пост. Было еще не известно, кто придет после него. Его достоинство ни в коем случае не передавалось по наследству.
Родан хотел видеть глаза старого ферронца. Бледно‑голубая кожа этого существа уже давно не шокировала людей. Точно также теперь можно было абсолютно не обращать внимания на резкий контраст с чрезвычайно жесткими, цвета меди, волосами.
Гораздо неприятнее для наблюдателей из числа людей были очень маленькие, глубоко посаженные глазки, к тому же еще и скрытые под большим, выпуклым лбом.
Конечно, в условиях яркого, огромного раскаленного солнца имелись предпосылки для этого. Глаза были хорошо защищены от ультрафиолетового излучения, а жесткие волосы защищали череп от ожогов. Все должно было быть так, поскольку всемогущая природа очень редко ошибается.
Тем не менее, едва заметные глаза мешали Родану. Практически с ферронцем никогда нельзя было встретиться взглядом. О его чувствах можно было догадываться только с трудом.
Торт, видимо, насторожился. Он поднял голову. Крошечный рот растянулся в дружеской улыбке. Это тоже выглядело непривычно.
– Меня ждут на борту моего корабля, – подчеркнул Родан. – Не могли бы вы сейчас принять решение? Есть какие‑то неясности?
Родан хорошо говорил по‑ферронски. Арконское гипнообучение снова и снова оправдывало себя. Без него люди никогда не смогли бы разобраться в технике арконидов в течение всего лишь трех лет, не говоря уж о том, чтобы овладеть ею. Тем не менее, только Родан и Реджинальд Булль получили всестороннее образование. Пилоты, например, были обучены только в своих специальных областях знаний.
– Мы просим вас быть терпеливыми, – ответил Торт. – Соглашение внесет решающие изменения в жизнь каждого ферронца. Наша по большей части разрушенная в результате вторжения промышленность только начинает снова набирать силу. Мы должны обдумать, должны ли торговые отношения между Вами и нами полностью находиться под контролем государства или же мы должны разрешить свободный, не контролируемый правительством товарообмен.
Это было ясно, наконец‑то ясно. Родан окончательно понял, в каком затруднительном положении находился Торт. Ведь речь при этом шла о чисто внутренних вопросах ферронцев. Родана могло не волновать, какие специальные законы будут для этого изданы.
– Я предлагаю вам все обдумать. Ваше солнце очень сильно печет. Не позволите ли вы нам провести обеденные часы вблизи нашего корабля?
Улыбаясь, Родан добавил:
– Прошу понять меня. Сила тяжести вашей планеты составляет 1,4 метра на секунду в квадрате, то есть на 0,4 больше, чем мы к тому привыкли.
Торт немедленно поднялся. Лоссошер, ведущий ученый ферронцев и член законодательного совета министров, открыто поинтересовался предельной допускаемой нагрузкой людей. Это был приятно отметить.
– Мы известим вас через офицера связи Хактора, – сообщил Торт. – Договор будет заключен сегодня же.
– Ваши внутренние вопросы – это, разумеется, ваше дело, – заверил Родан. – Могу ли я поинтересоваться, насколько возможно восстановить поврежденные единицы вашего космического флота? Рекогносцировочные сообщения моих пилотов звучат тревожно. Командование вашего флота должно заранее подготовиться к новым трудностям.
Маленькое личико Торта помрачнело.
– Мы собираемся смонтировать изготовленные согласно вашим указаниям лучевые пушки, – пояснил офицер флота. – Промышленность работает в полную силу. Скоро ли вы передадите нам материалы для производства проекторов энергетического поля?
Булли покашлял. Но его быстрый взгляд на Родана был излишним.
– Мы поговорим об этом после окончательного подписания соглашения, – пояснил ему Родан с милой улыбкой. – Могу ли я пока откланяться?
Они попрощались. Торт тупо смотрел вслед существам, о которых точно не знал, откуда они, собственно, появились. Родан выдавал себя за арконида. Но Торт был не слепой.
Действия Родана служили лишь цели сохранению в тайне галактического местонахождения Земли. Не в интересах Родана было доставлять человечеству трудности.
Лабиринт проходов кончился. Снаружи воздух планеты Феррол, казалось, кипел. Вега, огромное небесное светило, в сияющем великолепии стояло на почти безоблачном небе. Оно излучало потоки резких ультрафиолетовых лучей. Родан зажмурился. Средняя температура в тени составляла, наверное, свыше 47 градусов.
– Достаточно, – измученно сказал Родан. – Сила тяжести в сочетании с этой жарой почти невыносима. Через час в тени будет пятьдесят три градуса.
Он пошел к ожидавшему ракетоплану, когда какое‑то гудение заставило его остановиться на полпути. Одновременно он заметил, как застыл Маршалл. Видимо, мутант получил телепатическое сообщение со «Звездной пыли II».
Булль, прищурив глаза, всматривался в небо. Гудение превратилось в глухой гул, сразу же усилившийся до рева.
Какое‑то, видимо, раскаленное до бела тело мчалось на бешеной скорости за вершинами близких гор.
Перед мощным шаром скапливались сильно сжатые и с силой выбрасываемые воздушные массы планеты. Казалось, что прямо на космический порт столицы обрушивается огромный метеор.
Полыхающие пучки импульсов из развернутых сопел экранных панелей разрывали раскаленные молекулы воздуха. Сферический корабль так быстро перешел к почти абсолютно неподвижному состоянию, что Родану уже не нужно было задумываться о примененных при этом значениях замедления при торможении.
Воздушные массы трещали и гремели в направлении образовавшегося за кораблем вакуума.
– Если это не Ниссен, то я проглочу свой шлем, – проворчал Булль вне себя. – Когда, наконец, этот человек будет нормально садиться.
– Не могу припомнить, чтобы ты садился как‑нибудь по‑другому, – медленно сказал Родан.
– Это была настоятельная необходимость, – прогремел Булли. – А что с Ниссеном? Это ведь S‑7!
Булль побежал.
Маршалл очнулся от оцепенения. Его узкое лицо было серьезным.
– Вынужденная посадка! У Ниссена на борту Дерингхаус. У него тяжелые ожоги. На шести спутниках, видимо, дым идет коромыслом. Ниссен отказался от обычного обратного полета. Он сделал сюда бросок с орбиты Тридцать восьмой планеты.
Родан больше ничего не сказал. По тщательно отшлифованным каменным плитам площадки перед входом он помчался к ракетоплану. Через несколько секунд машина взлетела. Ферронцы использовали маленькие, полуатомные реактивные двигатели в качестве агрегатов для вертикального старта. В деле изготовления микроатомных реакторов они даже превосходили супертехнику арконидов. Им удалось осуществить процесс управляемого ядерного синтеза в объеме спичечного коробка. Родан не зря настаивал на торговом и бартерном соглашении. Именно это нужно было человечеству.
Машина ферронцев летела над зданиями столицы на небольшой высоте. Пилот, сгорбившись, торчал за своеобразным штурвалом с двумя ручками управления. Регулировку энергии он осуществлял ногами.
Они пролетели над радиолокационными приборами площади. Необходимо было пройти бесчисленные проверки.
За овальными окнами кабины лежало необозримое пространство центрального космического порта ферронцев.
Пять дней назад по времяисчислению Феррола Родан отдал приказ перевести захваченный линкор из заранее подготовленного ангара в горах в центральный космический порт. С этого момента город вокруг новой «цепи гор» стал богаче.
То, что возникало на земле по северной границе космического порта, было в высшей степени превосходным творением. Для описания его мощи, захватывающей дыхание, не хватило бы никаких обычных сравнений.
«Звездная пыль II», как окрестил Перри Родан линкор в славных думах о своей первой управляемой лунной ракете, был не только символом научного величия и технического совершенства.
Он был также мощным символом власти; власти, завоевавшей, заселившей огромную по человеческим понятиям часть Галактики и принесшей ей мир. Только с этой целью были построены линкоры класса «Империя».
Родан какое‑то мгновение искал взглядом севшую вспомогательную лодку S‑7. За несколько минут до этого, когда он наблюдал за посадочными маневрами сферического корабля, она показалась ему очень большой.
Теперь, когда «Звездная пыль II» заслонял собой горизонт, вспомогательная лодка казалась в сравнении с ним крошечной. Диаметр линкора составлял 800 метров.
Ракетоплан подлетел ближе. Нужно было повернуть голову, чтобы еще можно было видеть верхние полюсные купола огромного корабля. Это была гора из голубоватой арконской стали, возносящаяся к небу с устойчивого пластикового покрытия площадки.
Когда ракетоплан приземлился, перед ним возвышалась гладкая бронированная стена наружной обшивки шара. Лишь высоко над быстро выходящими людьми начиналось экваториальное кольцевое утолщение, опоясывающее огромное сферическое тело.
В нем находились двигатели линкора. В настоящий момент большие, размером с кратер, отверстия импульсных сопел были закрыты. Тем не менее, «Звездная пыль II» была в любую минуту готов к аварийному старту.
Она составляла основу флота топсидиан. Теперь Перри Родан уже абсолютно не понимал, как непохожим на людей потомкам ящеров удалось захватить этот корабль. Тем не менее, они управляли им и использовали его в своих захватнических целях. Без мутантов космонавтам Земли не удалось бы отвоевать этот корабль.
Булль и Маршалл исчезли среди огромных столбов выпущенных посадочных опор. Каждая из выдвинутых круглых опорных тарелок телескопических опор занимала поверхность земли, равную более пятистам квадратным метрам.
Родан медленно пошел за ними. Когда он оказался в огромной тени космического корабля, и Вегу закрыла обшивка устремленного ввысь шара, он заметил, как спешно переносили видимо тяжело раненого человека.
Из S‑7, только что приземлившейся вспомогательной лодки родного корабля, вышел возбужденно переговаривающийся экипаж. Мужчины выглядели бледными и измученными.
Невысокая, сухощавая фигура майора Ниссена показалась из толпы. Радиошлем он зажал под мышкой. Его редкие волосы слиплись от пота. То, как он потянулся за предложенной сигаретой, выглядело, словно временное спасение от главного.
Худощавое лицо Родана излучало благотворно действующее спокойствие. Он прищурившись смотрел на S‑7 высотой шестьдесят метров, которую при желании можно было достаточно хорошо спрятать под наружным изгибом шара суперлинкора. Он ждал.
– Это было непросто, – сказал мужчина между двумя глубокими затяжками. – Слишком непростое для маленьких истребителей. Сержант Кальверманн погиб. Он был одним из лучших моих людей.
Родан продолжал молчать. Он чувствовал, что внутри у Ниссена все кипело.
– Ящеры обосновались на шести спутниках Сороковой планеты, – продолжал Ниссен. – Самый большой из них лихорадочно оборудуют под форт. Другие пять служат скорее в качестве отвлекающих внимание бастионов с возможно немногочисленными экипажами и хорошими радиолокационными станциями. Снабженческий флот топсидиан совершил бросок непосредственно в галактику. Кальверманн, Роус и Дерингхаус неожиданно оказались внутри их подразделения. Я послал их в полет для краткой рекогносцировки. Роус перехватил Дерингхауса. Я в течение светового часа летел им наперерез, взял на борт летящую навстречу машину, а затем совершил короткий гиперпрыжок прямо до орбиты Феррола. Это все. У нас есть хороший фотоматериал.
Это было очень сжатым описанием происшедшего. Ниссен никогда не тратил много слов. Он считал, что и его поймут и так.
Родан кивнул, а потом спросил:
– А Дерингхаус – он будет жить?
Ниссен устало пожал плечами. Сигарета, описав дугу, полетела на твердое покрытие космического порта.
– Они поймали его истребитель термолучом. Мы должны что‑то сделать, чтобы усилить защитный экран машин. Он получил тяжелые ожоги.
– Отдохните, Ниссен. Вашу лодку отведут в ангар, – сказал Родан.
Он молча смотрел вслед уходящему командиру. Потом подошел к выехавшему шлюзу линкора. Поскольку он был еще снаружи, внизу, ему нужно было подняться на четыреста метров, чтобы добраться до нижнего полюса, где находился вход.
Войдя на корабль, он сразу же отправился в медчасть.

Находящийся без сознания неподвижно лежал в специальной ванне. Обгоревшее тело было по горло погружено в похожую на молоко жидкую биосинтетическую, активизирующую клетки сыворотку. Майор Дерингхаус получал кислород через автоматически управляемую дыхательную установку, которая одновременно контролировала кровообращение и при необходимости усиливала его.
Бортовые медики, доктор Хаггард и Маноли, говорили мало.
– Он выживет! – сказал Хаггард. Лицо светловолосого великана сразу же приняло замкнутое выражение. В его светлых глазах читалась досада. В заключение он еще сказал:
– С точки зрения врача, это скверный случай. Я бы хотел не иметь больше в госпитале раненых. Не будите его, пожалуйста. Он будет двенадцать часов погружен в гипносон. Боль от ран при ожогах третьей степени не очень‑то приятна.
Перри Родан подумал об этих словах. Хаггард и Маноли давно ушли. Только медико‑роботы дежурили около мужчины, который далеко там, в галактике Веги, прошел сквозь ад.
Губы Родана сжались. Никто не догадывался о его мыслях, даже Булли, молча стоявший рядом с командиром и озабоченно рассматривавший раненого.
– Он смотрел в лицо дьяволу, – прошептал этот коренастый мужчина. – Нужно что‑то сделать, чтобы избежать в будущем таких случаев.
– Мы сделаем что‑нибудь, – заверил его Родан.
– Крэст и Тора ждут в малом вычислительном отсеке, – удрученно сказал Булли. Бросив последний взгляд на погруженного в глубокий гипноз пилота истребителя, они тихо вышли из больничного отсека.
У медицинского отделения начинался лабиринт проходов и различных палуб. «Звездная пыль II» представляла собой ошеломляюще огромный город. Скрытый за ее внешней обшивкой объем вмещал в себя машинные залы, которых нельзя было найти ни на одной электростанции Земли.
Родан и Булли поехали на «бегущей дорожке» к центральноосевому сектору, откуда лифт вел наверх и вниз. Внутри линкора всегда имелся и верх, и низ, о чем даже во время свободного падения заботились полноавтоматические регуляторы силы тяжести. Они были лишь малой частью тех технических достижений, о которых на Земле еще никто не имел представления.
В антигравитационном лифте с гладкими стенами они поднялись вверх на триста метров. Главный центральный пост управления в виде стального бронированного шара находился точно в центре корпуса корабля. Вообще‑то возраст кораблей класса «Империя» составлял уже тысячелетия. На далеком Арконе уже не вспоминали о программе создания флота прошлых лет. Время расцвета этого галактического народа прошло. Теперь было важно, кто из многочисленных других звездных народов Галактики примет наследие арконидов и заново воссоздаст его. Великая империя была колоссом на глиняных ногах. Восстания вспыхивали почти во всех секторах известного Млечного пути. На Арконе не могли собраться с силами для высылки еще имеющихся подразделений флота, чтобы положить конец этому хаосу. Все это до недавнего времени было неизвестно человечеству. Оно считалось только с самим собой, решив, что люди являются единственными разумными существами на Млечном пути. Довольно жестоким способом человечеству пришлось узнать, что оно всего лишь один из многих народов.
Оба дежурных робота перед бронированной дверью в малый вычислительный отсек салютовали в знак приветствия. Родан не обратил на это внимания. Его мысли были заняты куда более важными вещами. Переборка поднялась. Перед ним и Булли было овальное помещение с коммутационными приборами управления полупозитронной резервной вычислительной машины. Она была задумана как запасной агрегат. Наряду с этим она выполняла функции промежуточного сектора основной позитроники.
Крэст, ученый‑арконид со странно молодым лицом, стоял рядом с устройством помехозащищенности кода. Его высокая, сухопарая фигура была впечатляющей, но еще большее впечатление производили умные, красноватые глаза.
Только они выдавали его возраст. Чего нельзя было сказать о почти белых волосах. Они и цвет глаз были своего рода характеристикой.
Крэст был даже немного выше Родана. Внешне он вряд ли отличался от людей. Анатомические различия становились очевидны только перед рентгеновским экраном.
Молодая женщина рядом с ним воплощала собой именно то, чем она и была всегда. Тора, командир уничтоженного три года тому назад исследовательского корабля, не потеряла своей сдержанности. Во всяком случае, Родан считал, что ее ранящая, недружелюбная холодность свидетельствует всего лишь о скрываемом своенравии. Она давно отказалась от попыток дать Родану понять, что люди – это не более, чем случайно ставшие «умными» полуобезьяны.
Родан остановился в центре помещения. Он окинул все быстрым взглядом. Крэст, самый крупный, пока еще духовно активный ученый гордого звездного народа, склонил высокую, узкую голову. Родан не стал ждать пространных речей. Если Крэст начинал говорить, то это затягивалось надолго.
Губы Торы были плотно сжаты. Ей было знакомо холодное выражение глаз сухощавого мужчины.
Родан одарил Тору насмешливой улыбкой и сказал:
– Заканчивайте! Вы хотите дать мне понять, что люди до сих пор летали бы на Луну ракетами на жидком топливе, если бы не пришли аркониды. Вы хотите мне далее сказать, как до смешного ничтожны были бы мы без вас и что это всего лишь достойный сожаления случай заставил вас совершить посадку вашего корабля на спутнике Земли Луне. Извините, но эта песня мне знакома. Вы передали мне ваши огромные знания. Это так и есть. Теперь мы находимся на Восьмой планете Веги. Там, в космосе, подстерегают нас представители воинственного народа. У меня нет времени на разговоры.
– Варвар!
Родан молча поклонился. Тонко вычерченные ноздри высокой женщины дрожали. Между ней и Роданом снова вспыхнула странная ненависть‑любовь.
– Большое спасибо. Обычно именно варвары силой своего здравого смысла и благодаря своей физической силе брали на себя заботу о распавшихся мировых империях и восстанавливали их.
Крэст, смущенный поведением Торы, посмотрел на Родана.
– Напоминаем вам о нашем требовании. Оно вам известно? – прошипела командирша.
– Вы подали его в письменном виде, – напомнил ей Родан.
Красивая женщина закрыла глаза. Ее тонкие руки дрожали.
– Должен вас разочаровать, – нарушил Родан наступившую тишину. – Этот линкор был отвоеван людьми. Поэтому я не могу вам позволить командовать здесь. С помощью «Звездной пыли II» абсолютно невозможно покинуть галактику Веги, чтобы отправить вас на вашу родную планету.
– У нас есть право на это. Вы будете…
– Я ничего не буду, – жестко ответил Родан. – Здесь речь идет о существовании человечества. Расстояние до Земли составляет всего двадцать семь световых лет. Захватчики‑топсидиане в любой момент могут обнаружить ее. Эти парни, видимо, заметили, что ошиблись в своих расчетах. Они ищут! Поймите, я не допущу этого!
– Доставьте на Аркон. Вам будет обеспечена помощь имперского флота, – тихо вставил Крэст. – Я считаю, что не выполнил своего долга. Планету, загадочные жители которой должны знать секрет вечной жизни, видимо, не найти. Доставьте меня и Тору домой.
– Мне очень жаль. Но я не собираюсь отправляться на Аркон на единственном имеющемся в нашем распоряжении крупном космическом корабле. Пока человечество не будет достаточно сильным и сплоченным, я буду рассматривать координаты Земли как тайну номер один. В отличие от ваших требований, я должен в настоящий момент срочно позаботиться о том, чтобы топсидиане исчезли из галактики Веги. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они нашли Землю.
– Вам следовало бы хотя бы раз подумать о том, насколько малое значение имеет человечество в масштабе галактических событий, – заявила Тора.
– Это как посмотреть, – подчеркнул Родан. На лбу у него пролегла жесткая складка. – Крэст, вы научный руководитель неудавшейся экспедиции арконидов. Подождите, пока мы изгоним топсидиан. А потом посмотрим.
Родан взглянул на часы. Все уже было сказано.
– Итак, снова прольется кровь. – Крэст горько рассмеялся. – Вы знаете, что я ценю людей. Нигде нет существ, которые были бы настолько родственны нам. Если вы считаете, что можете за несколько лет постичь наследие моего народа, то ошибаетесь. Для этого у вас нет никаких предпосылок.
Родан остановился у поднявшейся переборки. Он медленно повернулся.
– Вам еще придется удивиться, Крэст. Не путайте нас с вашими обессилевшими соотечественниками. В один прекрасный день Земля будет играть большую роль в Галактике. Если я обеспечу ей поддержку, то охотно доставлю вас на Аркон. Подождите, пожалуйста, и не забывайте, что без активной помощи людей вас уже давно не было бы в живых.
– Это нужно сделать? – спросил Булли, когда они вошли в лифт.
Родан промолчал.
Тогда Булли прогремел:
– Я не считаю нужным напоминать арконидам или другим людям об оказанных ими благодеяниях. Если бы не они, мы бы до сих пор не знали, что творится по ту сторону нашей собственной Солнечной системы.
Лицо Родана приняло замкнутое выражение, Булли был прав, но здесь было не до обходительности.
– Они должны привыкнуть к тому, что мы не просто умны. А поскольку не похожие на людей разумные существа появились настолько близко от нашей собственной планеты, нужно объявить степень боевой готовности номер один. Аркониды же думают только о своих проблемах.
– Тебе лучше знать, что ты делаешь, – сказал Булли.
Родан приказал ему позаботиться об S‑7, поскольку Ниссен наверняка был еще слишком слаб, чтобы выполнить это задание. Потом он оставил своего друга и пошел в свою кабину.

Перри Родан был один в своей кабине, как это всегда было принято для командиров больших подразделений флота с самого начала века техники.
На откидном столике стояло небольшое видеопереговорное устройство ферронского производства. Это было одно их тех чудесных творений из микромеханических мастерских народа, который в этом отношении превзошел даже кажущихся сверхсильными арконидов.
Прибор размером с кулак заработал. На овальном микротелеэкране показались светлые линии, формировавшиеся под воздействием создающего помехи прерывателя в бессмысленные фигуры.
Так продолжалось несколько секунд, пока не вступили в действие синхронно включенные приемники. Сбивчивое мелькание исчезло. На экране показалось маленькое лицо ферронца. Глубоко посаженные глаза под выпуклым лбом были почти не видны. Тем отчетливее были заметны знаки различия на серой форме.
Хактор, ферронский офицер по связи между Тортом и Перри Роданом, молча наклонил голову.
– Ваш прерыватель работает, Хактор?
– Безупречно. Но несмотря на это, мы не должны говорить долго. Что я могу сделать для вас?
– Мне нужно срочно поговорить с вами.
– На вашем корабле? Но договоры еще не подписаны.
– В данный момент это неважно. У меня есть и другие проблемы. Подготовьтесь к тому, о чем мы договорились. Какое место вы хотели бы выбрать для встречи?
Хактор размышлял несколько секунд. На его лице читалось напряжение.
– Старую площадь. Сегодня, в то же время, как и в последний раз. Вы согласны?
– Ждите меня. И вот еще что: принесите мне примерно пять париков. Вы понимаете, что я имею в виду?
– То есть? – удивился ферронский космический офицер.
– Искусственные волосы, заменитель волос. Послушайте…
Родану потребовалось несколько минут, чтобы объяснить свое странное пожелание. Когда он отключил прибор, чтобы сразу же запереть его в тяжелом сейфе каюты, его лицо не выражало никакого особого волнения.
Было нечто, что должно рано или поздно заставить предпринимателей Веги принять окончательное решение.
Он неторопливо подошел к шкафу с оружием. Изделия сверхтехники арконидов висели в держателях под защитой микроэнергетического поля. Родан снял заслон с помощью своего кодово‑импульсного ключа.
Через несколько секунд тяжелое оружие лежало в его руке. Это был неизвестный на Ферроле дезинтегратор, импульсный луч которого вызывал полное растворение кристаллического структурного поля.
Прежде, чем лечь на свою пневмокойку, Родан снова включил приборы. На крохотных экранах можно было видеть самые главные отделения корабля‑гиганта.
На корабле кипела бурная деятельность. Родан закрыл глаза и расслабился. Для предстоящей операции ему требовалось отдохнуть и сосредоточиться.

Они были одеты в темно‑коричневые, почти до пят накидки, которым всегда отдавали предпочтение слывущие дикими и непокорными жители гор планеты Феррол.
Особенно Булли, с его невысокой, коренастой фигурой, можно было принять за соха. С Роданом дело обстояло сложнее.
Было известно, что с момента бегства захватчиков‑топсидиан на Ферроле существовало движение сопротивления по борьбе с приземлившимися здесь людьми. Широкие круги на Восьмой планете Веги не хотели, чтобы Торт делал пришельцам столько уступок. Благодарность должна быть, это несомненно. Было также желание торговать и зарабатывать. Но некоторые высокопоставленные ферронцы выступали против создания торговой базы людей, требовавших полного суверенитета для окружающей базы территории.
Таким образом, на Ферроле неизбежно должен был возникнуть плацдарм чужого народа. Родан, в свою очередь, настаивал на своем требовании. От ферронского правительства зависело отклонить или принять требование Родана.
Согласование договора должно было вот‑вот состояться. Внутри оппозиционной группы началось брожение. Ферронское телевидение, централизованно вещающее огромным передатчиком в Торте, передавало острые дебаты между представителями правительства и оппозицией. Окончательное решение должен был принять Властелин.
Реджинальду Буллю было прекрасно известно развитие событий. Он следил за ними с большой озабоченностью, с удивлением покачивая головой, когда Перри Родан собственной персоной произнес речь по всем телеканалам ферронцев. При этом он в не слишком деликатной форме напомнил об оказанной людьми поддержке. Это вызвало негодование.
Булли назвал это самой большой ошибкой со времен создания Третьей власти. Родан только улыбнулся, молча пропустив мимо ушей возражения своего советчика.

Оба спутника главной планеты исчезли за плотными облаками. Только что скрылась последняя звезда. Вместе с неожиданным появлением первых порывов ветра разразился один из тех ураганов, которые были далеко не редки на Ферроле ввиду экстремальных климатических условий.
Вега несколько часов тому назад спряталась за изгибом планеты. Резко похолодало. По ферронским понятиям это был уже мороз.
Они находились в городском квартале, пользующемся дурной репутацией. Недалеко от границ пригорода начиналась зона космических верфей. Последние местные жители сбежали от начинающейся бури вниз по стальным лестницам к тем многочисленным погребкам, которые определяли здесь уличный пейзаж.
Родан, зябко поеживаясь, всматривался в узкий переулок. Мутант Джон Маршалл, наклонив голову, вслушивался в черноту ночи.
– Он идет? – тихо спросил Родан. – Не хотелось бы долго стоять здесь. Здесь кругом околачиваются всякие темные личности.
– Один из них как раз подумал о том, что лучше уйти сихам с дороги.
Маршалл тихо рассмеялся.
Булли приглушенно выругался. Спиральный ствол его оружия явно просматривался под накидкой.
– Сумасшедшая затея, – жаловался он. – Через десять минут здесь разверзнется ад. Неужели этот Хактор не мог найти места встречи получше?
– Лучшего нет! В ресторане или кафе нам не стоит появляться, не правда ли? На корабле можно разрешить увидеть очень мало. Джон, следите за мыслями Хактора. По моему совету он официально примкнул к ферронской группе сопротивления. Постарайтесь узнать первую же его мысль о возможном предательстве. От этого зависит, будет ли этот человек нам полезен.
Булль медленно повернулся. Его широкое лицо под спадающим на лоб капюшоном застыло.
– Как ты сказал? Он является членом группы сопротивления?
– Именно так. Теперь спокойно. Маршалл что‑то слышит.
Из темноты в свете фонаря показалась приземистая фигура. Из ближайшего ресторанчика доносился страшный ор.
Посторонний остановился. Казалось, он догадывался, что при Родане был телепат из Корпуса мутантов.
– Это он, – прошептал Маршалл. – Кажется, он сильно обеспокоен. Ему не по себе. Он хотел бы как можно скорее выбраться из этой местности. Больше он ни о чем не думает.
Родан дал световой сигнал, и фигура скользнула ближе. Через несколько секунд стало видно лицо Хактора. Они отошли за выступ стены. Джон Маршалл занялся наружным наблюдением. Незаметно приблизиться к телепату было невозможно.
– Только быстро, – прохрипел пришедший ферронец. – За мной, вероятно, наблюдали, когда я выходил из своего ракетоплана. Здесь у стен есть глаза и уши.
Родан действовал быстро.
– Вы принесли парики?
Хактор полез под свою накидку.
– Пять штук. Было очень трудно раздобыть эти волосы. Зачем они вам нужны?
В этой темноте глаза Хактора уже не были больше безбрежными впадинами. Булли крепко обхватил рукоятку своего оружия. Далеко впереди вновь показались одетые в форму ферронцы. Очевидно, они были членами экипажа ферронского космического корабля. Они тоже исчезли в ближайшем ресторанчике.
– Вы потом поймете, – уклонился Родан от ответа. – Вашим людям все ясно?
– Двадцать человек, все прибыли под моим командованием.
– Они надежны?
– Абсолютно! – подтвердил ферронец. Он неприязненно посмотрел в сторону похожей на тень фигуры телепата. Хактор очень хорошо знал, чего следует ожидать от Маршалла.
– Хактор, вы должны доверять нам, – сказал Родан несколько громче. – Вы должны знать, что я не собираюсь вмешиваться в судьбы вашего народа. Нынешняя группа сопротивления неправа. Вы больше никогда не увидите никого из моих людей, кроме тех, что находятся на торговой базе. Если бы ваш Властелин не искал военной помощи, я бы уже давно исчез из вашей галактики.
Ферронец молча протянул вперед раскрытые ладони. Это был знак согласия. Маршалл незаметно кивнул. Хактор явно не забыл, что своей жизнью он обязан людям. Родан обнаружил его во время первых столкновений с топсидианами, беспомощно лежавшего в отсеке потерпевшего аварию корабля, и вынес оттуда. С этих пор командир ферронского эсминца проявил себя как надежный союзник.
– Моя рука будет вашей! Ваши указания?
– Вы выступаете, как запланировано. Пользуйтесь при этом вашим обычным табельным оружием.
Хактор вздрогнул. Его кулаки сжались.
– Оно смертельно! Вы хотите сознательно жертвовать вашими людьми?
– Мы что‑нибудь предпримем против ваших термоизлучателей. Не волнуйтесь, думайте только о том, чтобы об этом деле стало известно. Ваше участие должно быть непременным, слышите! Ни в коем случае не надо считать, что вы сможете убедить командование флота топсидиан полумерами. Если между звеньями цепи не будет точного взаимодействия, ваша операция потерпит провал.
– Идут какие‑то люди, – вмешался Маршалл. – Это патруль, они сначала зайдут в ресторанчик.
– Поторопитесь, – прошептал Хактор. – Мне следует после операции доложить вам?
– Как обстановка в лагере?
– Я каждый день бываю там. Все слушали дебаты, а также и ваше выступление.
– Очень хорошо. Большего я и не хочу. На сегодня это все, Хактор. Вы сможете вернуться без препятствий?
Через несколько секунд сгорбленная фигура исчезла. Родан, не двигаясь, смотрел вслед офицеру.
– Каждое сказанное на этом месте слово сохраняет нам одну жизнь, – веско сказал он. – Джон, что у него были за мысли?
– Безупречные. Он был честен. Я… патруль снова появился!
Родан не заставил себя ждать. Микрореакторы их арконских боевых костюмов загудели. Через несколько мгновений три едва различимые фигуры улетали прочь над крышами низких строений.
Далеко внизу горизонт загораживал сияющий энергетический купол «Стардаста II». Когда начался ураган усилился, в мощном структурном поле открылось небольшое отверстие.
У большого донного шлюза Родана ждал ученый‑арконид. Лицо Крэста было серьезным и замкнутым.
Когда Родан снял оболочку, и специальный арконский костюм стал виден, послышался голос Булля. Интонация была саркастичной:
– Вы пропустили интересный разговор, Крэст. Хотел бы я знать, для чего у нас есть боеспособный линкор класса «Империя». Что до меня, то я бы…
– Речь не о тебе, – возразил Родан. Крэст, вы проверили подготовленные мной материалы?
Арконид молча кивнул.
– Ну и что?
– Независимо от правильности заданных переходных координат, совпадают и более подробные сведения о галактике соответствующего небесного светила. У этой звезды действительно есть планеты.
– Перенесите данные на микроленты. Пользуйтесь обычными автоматическими катушками. Они не должны быть слишком похожи на настоящие, но быть такими должны. Большое спасибо!
– Вы играете с огнем! – раздался женский голос. Тора появилась неожиданно. Ее почти белые волосы сияли в ярком свете мощного защитного экрана.
Родан повернул голову. Увидев сверкающие глаза Торы, он заулыбался.
– Люди играют с ним с самого начала своей истории. Ваши предки тоже умели ценить великие дела. Потому вы однажды и стали сильными. Тора, я могу положиться на вас?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.
– Мне кажется, вы действительно заинтересованы в том, чтобы пощадить жизнь ваших мужчин. Тем самым вы идете на любой риск.
Родан не ответил.
– Приведите ко мне, пожалуйста, трех мутантов, – сказал он Булли. – Я буду в своей кабине. После этого состоится обсуждение положения в офицерской кают‑компании.

Они пришли втроем, двое мужчин и молодая женщина с нежным лицом и коричневатым цветом кожи.
Андре Нуар, полноватый француз, родился в Японии, в то время, как Иши Матсу была настоящей дочерью этой земной страны.
Джон Маршалл был третьим мутантом этой группы. Ему было поручено телепатическое наблюдение, в котором ему должна была помогать японка.
Иши Матсу начала замерзать, когда капитан Клейн вошел в помещение. Кроме него, появились еще важные персоны Третьей власти.
Клейн, являющийся в настоящее время управляющим огнем офицером линкора и одновременно экспертом по чужому оружию, тоже был наготове. Тонкие волосы у лба казались опаленными.
С его появлением распространился отвратительный запах сгоревшего пластика. То, что принес Клейн, выглядело уже не очень приятно. Это были те три нежнозеленых военных костюма, которые ввел Родан.
У двух из них на высоте груди виднелись страшные, обгоревшие по краям следы выстрелов. Третий комбинезон был поврежден еще больше.
Дыра в нем занимала полширины верхней части тела. Там искусственное волокно не только обгорело, но и обуглилось, покрывшись пузырями.
Родан подошел ближе. Он внимательно осмотрел разложенные на столе костюмы.
– Прекрасно, Клейн! Чистая работа. Но подействует ли это?
Капитан глотнул воздуха. Он чуть ли не с оскорбленным видом оглянулся вокруг.
– Если бы в них кто‑нибудь был, то мы оплакивали бы трех покойников. Маленькие дырочки – это следы от ферронских ультраизлучателей. Это оружие работает при помощи термоимпульсов по принципу ультравысокого светоусиления. Я думаю, нам это известно.
– А это? – спросил Булли.
– Клейн грустно усмехнулся.
– Большая дыра? Ее проделало оружие арконидов. Я установил фокусировку на значение три. Несмотря на малую энергоотдачу, материал сварился. Если это выглядит ненатурально, то я тут же…
– Хорошо, хорошо, – перебил его Родан. Потом он обратился к мутантке.
– Иши, к сожалению, я вынужден потребовать от вас поносить эту отвратительно обгоревшую одежду. Доктор Хаггард обработает вашу кожу на теле таким образом, чтобы вы выглядели обгоревшей. То же самое будет сделано и с героическими телами Маршалла и Андре Нуара. Не бледнейте, Андре!
– Разве я побледнел? – спросил полный мужчина. Он в оцепенении смотрел на костюм.
– Иши, план должен быть осуществлен с точностью до секунды, – продолжал Родан. – Вы «вылетите» из корабля на ферронском ракетоплане. Джон и Андре будут «преследовать» вас на таком же воздушном средстве. У всех вас под одеждой будут арконские микрореакторы. Можете быть уверены, что создаваемый ими индивидуальный защитный экран не пропустит ни одного луча.
– Будем надеяться, – пробормотал Маршалл. Обычно такой спокойный мутант производил сейчас впечатление нервного человека. План Родана настроил его на тревожный лад.
– Вы, Джон, стреляете из арконского оружия на «летящую» шпионку, это ясно! Цельтесь точно в верхнюю часть тела, но для верности действуйте с малой энергоразверткой. Иши Матсу будет расстреляна вами в тот же миг, как только покинет свой ракетоплан. Потом на вас и Андре нападут люди ферронского движения сопротивления и тоже расстреляют вас. Падайте согласно плану и сразу же поджигайте маленькие дымовые шашки, чтобы оптически оправдать наличие следов от выстрелов. Затем вас так быстро «спасут», что осмотреть вас подробнее не удастся. Это все. Больше от вас ничего не требуется. Есть еще вопросы?
Родан спокойно посмотрел вокруг.
– Для чего все это? – осведомился медик Хаггард.
– Об этом вы узнаете позже, док. Мне нужны доказательства, что трое членов экипажа были расстреляны. Джон, вы самый высокий и стройный. Поэтому вы будете изображать арконида. Маноли наклеит вам на голову парик из белых волос. Мне важно дать понять ферронской общественности, что во всей этой истории были убиты не только двое членов вспомогательных отрядов, но и один арконид. Мы увидимся через два часа. Оба ракетоплана уже ждут. Доктор Хаггард, обработайте теперь, пожалуйста, кожу этим двум. Крэст тем временем подготовит реакторы экранирующих полей.
Они молча ушли. Дальнейшие вопросы были излишни. Безрассудно отважная игра, затеянная Роданом ради всей галактики планеты, началась.
Совещание офицеров и экипажей состоялось несколько позже. Мужчины были посвящены в суть вопроса, но никто точно не знал, ради чего все это делается. В заключение Родан заметил:
– Все это служит тому, чтобы сохранить вам жизнь и защитить наши драгоценные космические корабли от возможного повреждения. Вы, конечно, знаете, что непохожие на людей топсидиане должны исчезнуть из галактики Веги. Вот об этом мы и заботимся. При удобном случае мне хотелось бы узнать, нельзя ли достичь этого без кровопролития.
На этом он закончил. Ничего неудивительного, что несколькими минутами позже по многочисленным помещениям «Звездной пыли II» поползли слухи.
Тем временем в медицинском отделении линкора кипела работа. С биохимической культуры были сняты и подожжены искусственно выращенные кожные пленки. Эти пленки были наклеены на здоровую кожу трех мутантов. После этого в своей коже Маршаллу уже было не по себе.

6.

За два часа до этого по земному времяисчислению огромный раскаленный шар Веги поднялся над горизонтом.
Поскольку ферронское разделение времени было слишком сложным, то перемещающиеся тени своеобразного шпиля башни использовали в качестве вспомогательного указателя.
Хактор, облаченный в широкий, пропускающий воздух костюм рабочего верфи, посмотрел на узкую стрелу тени, бросаемой верхушкой антенны башни дистанционного управления на равнину.
Космический порт был далеко на востоке. Там, где находился Хактор, движение было небольшим. Широкая трасса для ракетопланов была почти пуста под обжигающими лучами огромного небесного светила.
Двадцать мужчин, распределившись, стояли в укрытиях. У достроечных стартовых шахт стояло еще несколько мужчин, разговаривавших между собой. Шла автоматическая загрузка тяжелых транспортных машин. Затем они поехали в направлении космического порта, где уже вновь начал свою службу торговый флот планеты Феррол.
Тень приблизилась к правому наружному посту оградительного забора. Когда она дойдет до него, наступит решающий момент.
Хактор посмотрел на стоящие в стороне ракетопланы. Двух машин должно было быть достаточно, чтобы обеспечить ему и его людям безопасность. Под его широким одеянием щелкнул сигнальный звонок его микрорадиотелефона. Он докладывал тихо, не опуская при этом головы. Из крошечного громкоговорителя доносились звуки языка ферронцев. Хактор чувствовал, как во рту скопилась соленая жидкость. Химический состав тела ферронцев не позволял выделять пот через основные поры.
Голос звучал спокойно.
– Мы ждем. Ты должен выполнить свое задание. Машины стоят наготове. Что‑нибудь уже видно?
Хактор знал, что не может сейчас позволить себе ни одной ошибки. Это был сам руководитель движения сопротивления. Никто не знал его имени, но было ясно, что он находился недалеко от Торта на Ферроле.
– Пока нет, – ответил офицер флота. – Она наверняка придет. Мое отступление будет обеспечено.
– Все подготовлено. Делай свое дело как следует.
На этом короткий разговор был окончен. Хактор посмотрел на своих людей. Только они знали, что он, Хактор, не по‑настоящему принадлежал к группе оппозиции. Это тоже был очаг опасности первого плана. Позднее они должны были бесследно исчезнуть.
Он снова посмотрел на перемещающуюся тень. Когда острая верхушка коснулась стойки, далеко вдали показалась сверкающая точка. Тело Хактора напряглось. Руки его сопровождающих сжали спрятанное флотское табельное оружие. Хактор, как ни в чем не бывало, прошел мимо другой группы рабочих верфи. При этом он старательно отворачивался. Они подошли. Теперь должно было выясниться, насколько хорошо или плохо рассчитал Родан.
Хактор был замечательным командиром эсминца. Его ничто не могло вывести из себя, если он находился в пустом космосе.
Но здесь, на твердой почве Восьмой планеты, он чувствовал себя неуверенно и стесненно. Он взглянул на быстро увеличивающуюся точку. Потом до его слуха донесся дикий рев двигателей в виде многократно взорвавшихся звуковых волн.
Хактор зашагал быстрее. Далеко впереди, прямо рядом с широкой дорогой, было свободное, открытое пространство. Там должна была приземлиться машина. Плоский ракетоплан приближался с бешеной скоростью. За приборами управления сидела молодая женщина в разорванной форме и с явно сильно обгоревшим лицом.
Иши Матсу знала, что это была рискованная игра, которая при малейшем сбое могла стоить головы.
Она спешно схватилась за ядерный реактор арконского производства размером всего лишь с кулак. Он работал уже в течение нескольких минут. Создаваемое им энергетическое поле было едва видимым, но очень внимательный наблюдатель мог бы, несмотря на это, заметить слабое мерцание. Поэтому она надеялась, что внизу нет наблюдателей такого рода.
Это была игра со многими неизвестными и потому непредсказуемыми факторами. Ее лицо покрылось потом, когда она направила ферронскую машину в крутом планирующем полете вниз.
Перед ней возникли башенные постройки вспомогательных стартовых шахт. Управляя ногами энергоприборами и переключая передние тормозные сопла на полную противотягу, она заметила на телеэкране заднего наблюдения что‑то с ревом приближающееся к ней.
Если бы Джон Маршалл чуть быстрее, чем нужно, приземлился позади нее, если бы он выстрелил всего лишь на мгновение раньше, чем нужно, то из тщательно подогнанного друг к другу механизма выпало бы одно звено, нарушив тем самым весь план.
Она громко вскрикнула, когда ее ракетоплан слишком резко коснулся земли. В бессознательном порыве она еще раз подала полную силу на все четыре донные сопла.
Отскочившая от грунта машина угрожающе вздыбилась, раскачиваясь, поднялась на несколько метров в воздух, а потом с новым треском остановилась.
Иши Матсу, оцепенев, висела на привязных ремнях сиденья пилота. Прошло несколько секунд, пока она осознала внезапно наступившую тишину. Только пощелкивание и треск разряженной материи наполняли кабину четырехместной машины.
Она неясно ощутила мысленные импульсы бегущих снаружи ферронцев. Конечно же, аварийная посадка обратила на себя внимание и тех людей, которые вовсе не должны были бы участвовать в осуществлении плана.
Несколько секунд спустя она услышала характерную, свойственную Хактору, вибрацию. Он был в жуткой панике.
Она со стоном поднялась с сиденья и подошла к разорванной двери кабины. Сквозь отверстие проник яркий солнечный свет. Снаружи она заметила бегущих ферронцев, а за ними – стоявших согнувшись мужчин, державших в наготове в когтистых руках лучевое оружие.
Хактор прокричал что‑то, чего она в сплошном крике незадействованных в операции очевидцев не смогла разобрать. Она только чувствовала, что нависла страшная опасность.
Скорее упав, чем спустившись, она добралась до земли. В тот же момент над ней заревел двигатель другого ракетоплана. В отличие от ее приземления, он проделал этот маневр великолепно. Маршалл не впервые сидел за штурвалом такой машины.
Иши побежала. Перед ней, в мерцающем от зноя воздухе Феррола, дрожали раскаленные лучи света. Рабочие верфи с испуганными криками убегали от лучевых выстрелов тех двадцати мужчин, которые теперь начали действовать.
Хактор отреагировал молниеносно. Он должен был во что бы то ни стало предотвратить, чтобы не были ранены ищущие помощи невиновные.
Поэтому его люди стреляли направленными предупредительными выстрелами. Иши снова взяла себя в руки. В то время, как она, согласно плану, споткнулась, выбросив при этом вперед руку с ясно видимой пластиковой капсулой, открылась переборка второго ракетоплана.
Маршалл понял сложность ситуации. Не издав ни звука, он поднял вверх тяжелое оружие арконидов.
Почти беззвучное шипение ферронского ультраизлучателя заглушалось громким грохотом импульсного бластера. С силой вытесняемые молекулы воздуха загорались по ходу траектории. Иши увидела надвигающийся на нее горячий, как солнце, сине‑фиолетовый энерголуч.
Теперь ее крик был непритворным. Когда луч, словно раскаленный коготь, коснулся ее тела и несмотря на стабильное защитное поле, взвился огнем в результате ударной силы, она стала похожа на полыхающий факел.
Иши тихо, беззвучно упала. Ее нервы выдерживали до последнего момента, но теперь они были напряжены до предела.
Хактор стрелял холодно и обдуманно. Прежде, чем Маршалл успел выстрелить во второй раз, он почти одновременно с Андре Нуаром упал. Последний выстрел из оружия гипно‑мутантов превратил переднюю часть уже наполовину разрушенного ракетоплана в раскаленную расплавляющуюся массу.
Пятьдесят убегающих в панике очевидцев увидели, как ферронец в широком одеянии поднял тот предмет, который из последних сил выбросили расстрелянные чужаки.
После нескольких последующих предупредительных выстрелов люди Хактора уже сидели в стоящих наготове машинах. Когда они с ревущими моторами поднялись в воздух, на большой площади перед стартовыми шахтами остались три неподвижных тела и одна догорающая металлическая конструкция.
Тело Маршалла дымилось. Он посмотрел на лежащую без сил девушку. Андре лежал рядом с ним.
– Зажги свою дымовую шашку, парень! – прошептал он. – Что с Иши?
– Она без сознания, – ответил Андре. – Не двигай левой ногой. Надеюсь, ее энергетический экран не отказал.
– Ерунда! Внимание, люди подходят ближе. Заставь их до прибытия Родана держаться подальше от нас.
Невероятная сила внушения Андре начала действовать. Спешащие на помощь ферронцы остановились на бегу. Наконец, они повернули назад. Другие медлили.
– Вот теперь хорошо, – выдохнул Маршалл. – Ты все же кое‑чему научился, толстяк. Как ты чувствуешь себя в роли трупа?
Андре тихо выругался. Впереди них взорвалось несколько приборов. Обстрелянная машина горела, сильно раскаляясь.
– Господи, когда же, наконец, придет Перри! – простонал Андре. – Я скоро не выдержу. Они непременно должны помочь нам.
– Еще пять минут. Сначала Хактор должен оказаться в безопасности. Иши приходит в себя. Если она сейчас…
Маршалл молчал. Он, не дыша, смотрел на хрупкую японку. Она только раз слегка пошевельнула рукой. Потом поняла, что человек с такими ранениями тела обычно лежит на земле очень тихо.
Иши Матсу больше не делала ошибок.

На маленьком телеэкране ферронского прибора засветилось лицо аборигена. На сей раз на Хакторе снова была серая форма офицера флота. Он давал тихие и точные ответы. Родан был наедине с самим собой, далеким собеседником и выключенными приборами управления.
– Торт потрясен до глубины души, – пробормотал он. – Идут расследования. Следите за тем, чтобы вас не поймали.
– Ваши люди здоровы? – нервно спросил в ответ Хактор.
– Конечно. Все в абсолютном порядке. Никто не пострадал. Катушка с чертежами у вас?
– Она обрабатывается, но находится у меня. Я ведь принадлежу к руководству отряда сопротивления.
– Отлично. Этого я и хотел добиться. Осуществление плана «С» начнется сегодня же. Я немедленно отдам приказ о его начале. Срочно позаботьтесь о лагере для пленных топсидиан. Как зовут нашего человека?
– Крен‑Торк. Он был некоторое время заместителем командующего флотом топсидиан. Явно очень важная персона. Наши люди схватили его, когда он хотел бежать.
– Он мне нужен. Он умен? Может он логически мыслить?
– Без сомнения. Эти существа практически состоят из одной только логики. Чувства в нашем понимании этого слова им неизвестны.
– Тем лучше. Позаботьтесь о том, чтобы этому Крен‑Торку стало известно нападение на моих людей. Подсуньте ему фотоматериалы об умышленно убитых. Он должен составить себе об этом собственное мнение. Не говорите слишком много. Это всегда подозрительно. Наоборот, старайтесь незаметно сделать так, чтобы он считал вас человеком из движения сопротивления. Когда это случится, вы приведете мне топсидианина на допрос.
– Я столкнусь с невероятными трудностями. Пленные находятся в ведении следственной научной комиссии.
На экране собеседника можно было увидеть, как Родан сделал нетерпеливое движение рукой.
– Это я улажу с Тортом. Я распоряжусь, чтобы вам показали это действо. Я потребую встречи с вами на моем корабле. Это все. Есть еще вопросы?
Хактор ответил отрицательно. Поэтому Родан в заключение добавил:
– Все это очень серьезно. Пусть у вас в последний момент не сдадут нервы и доверяйте мне. Все время помните о том, что моя торговая база на Ферроле гораздо лучше, чем вторжение топсидиан из космоса. Вы знаете, что ваш собственный флот бессилен. По техническим силовым средствам вы не доросли до ящеров.
Хактор испытал верность этих слов на собственной шкуре.
Родан прервал связь. Ферронский микроприбор снова исчез в сейфе. Через несколько секунд поступило сообщение дежурного. На одном из телеэкранов показалось лицо Булля.
– S‑7 готов к старту.
Центральноосевым лифтом Родан добрался до вспомогательных лодок. S‑7 стоял, готовый к старту, перед огромными воротами шлюза.
Пятнадцать человек подошли к донному шлюзу вспомогательной лодки. Майор Ниссен выглядел отдохнувшим и набравшимся сил.
Родан тихо сказал:
– Ниссен, я должен полагаться на вас. Ваша вспомогательная лодка имеет радиус действия около пятисот световых лет. Делайте бросок в межзвездный космос в точном соответствии с данными расчетов. Передавайте радиосообщения с самой большой передающей мощностью. Кодирование известно. Не позволяйте только склонить вас к передаче сообщения прямым текстом. Это сразу же обратило бы на себя внимание. После успешной радиосвязи на гиперволне вы вернетесь.
Ниссен отдал честь. На его тонких губах показалась улыбка.
– Будем надеяться на успех. Если мои передачи будут прерваны, а потом запеленгованы, у нас может появиться несколько шансов.
– Вас услышат, можете быть уверены. Другая сторона только этого и ждет. Так что доставим ей удовольствие выдать ей «местонахождение в Галактике» нашей родной планеты в результате неосторожной передачи по радиорелейной связи. Вылетайте!
Родан наблюдал за маневром выхода из шлюза, который был несложен в условиях атмосферы Феррола. В линкоре действовали такие же соотношения давлений, как и снаружи.
S‑7 был выдвинут магнитным ударным полем по энергорельсам наружу, где полноавтоматическая антигравитационная установка сразу же восстановила состояние невесомости. Уже через несколько секунд импульсные двигатели вспомогательной лодки загудели. С захватывающей дух скоростью она взмыла в утреннее небо. Когда стих последний гул, S‑7 уже давно скрылась из вида. Ферронские радиолокационные станции зарегистрировали объявленный заранее старт корабля арконидов. Вот и все. Полеты стали настолько обыденными, что этот специальный полет не привлек особого внимания.
На центральном посту управления Перри Родана ждал капитан Клейн.
– Через час совещание в Красном дворце, – сообщил он. – Информация поступила только что.
– Подтвердите. Что сообщают ведомства безопасности ферронцев?
– Они лихорадочно ищут «совершивших покушение». Яростные упреки правительства в отношении нетерпимой оппозиции. Договор стал еще более вероятным, чем раньше.
– Двух мух одним ударом, – мрачно сказал Родан. – Тора, подготовьте, пожалуйста, синхронный переводчик. У нас скоро будут гости.
Она вопросительно подняла брови.
– Гости? Ферронцы?
– Нет. Вы уверены, что офицеры флота топсидиан самого высшего ранга знают интеркосмо?
– Абсолютно уверена. Управляемая Топсидом Дельта‑галактика относится к Великой империи.
– Относилась, – сухо поправил Родан. – Парни давно на целую голову обогнали вас, а вы предоставляете им свободу действий. Знаете, к чему это может привести? Топсид завоюет находящиеся вокруг планетные галактики. В результате этого Империя топсидиан будет упрочена в экономическом и политическом отношении. Что в ответ предпримут на Арконе, вашей такой великолепной родной планете?
Тора молчала. Крэст наклонил голову, а потом тихо ответил:
– Мы потеряли инициативу. Вы это знаете.
– Я только хотел еще раз напомнить вам об этом. Доверьтесь нам, Крэст. Самое время для того, чтобы у вашей Великой империи появились надежные и сильные друзья. Мы сидим в одной лодке. Или вы заинтересованы в том, чтобы вашу разваливающуюся Империю все больше и больше разрушали посторонние разумные существа? Я прошу вас с этого момента точно придерживаться моих распоряжений. Речь идет о следующей проблеме…

7.

Арконский боевой робот не обладал особым честолюбием. Трудности и чувства были чужды ему точно так же, как и размышления, которые всегда возникают у органического существа. Но зато у него имелся тщательно запрограммированный позитронный мозг, в который прочно было заложено все важное для него, специального робота с четырьмя руками.
Так и получилось, что подвижные механизмы их рук молниеносно заняли огневую позицию, когда индивидуальный отдел позитронного мозга принял первые чужие импульсы.
Реджинальд Булль нахмурился. Быстрый взгляд на Маршалла сказал ему, что тот, кого ищут, должен быть уже недалеко.
Дежурный ферронец приветствовал их. Они прошли мимо него, свернули в следующий коридор и дошли до находившегося несколько ниже круглого зала с «клетками».
Булли остановился. Снизу доносился едкий запах. Если бы ничто не указывало на присутствие кого‑то абсолютно чужого – эта, почти болезненно ощутимая вонь, сделала бы свое.
Булли судорожно глотнул воздуха. Он осторожно подошел к парапету окружавшей зал галереи.
Большой лагерь для пленных находился на самом малом из обоих спутников Феррола. Это была мертвая планета, уйти с которой без помощи технических средств было абсолютно невозможно. Ферронцы отказались содержать захваченных во время боев топсидиан на своей собственной планете.
Подлинная же причина размещения их на малом спутнике была вызвана обстоятельством, которое Перри Родан воспринял с довольно смешанными чувствами. Здесь наверняка проводились медико‑биологические исследования. Об этом немного можно было услышать, тем более, что Торт уклонялся от разговоров на эту тему.
Булль глянул вниз, в круглый зал. Ящероподобные разумные существа были втиснуты в похожие на клетки сооружения с прочными запорами и решетками под высоким напряжением.
Из глубины доносилось громкое мяуканье и свист. Сильные, черно‑коричневые чешуйчатые тела ударялись об высокую решетку.
– Кормежка! – категорично объяснил начальник лагеря.
Джон Маршалл кашлянул. Его сильно загорелое лицо под белым париком выглядело импозантно. Форма лба была изменена. Так телепат стал арконидом. Булль отличался от прямой, полной достоинства осанки Джона. При этом Булли хорошо помнил слова Родана, что он, Булли, никогда не сможет напоминать фигурой арконида. Поэтому он выступал в роли якобы командира якобы помогающего арконидам народа, происходящего с одной из колониальных планет Аркона.
– Вы считаете правильным таким образом обращаться с пленными? – резко спросил Маршалл.
Начальник лагеря непонимающе посмотрел на него. Это было выше понимания ферронца.
Хактор издал предупреждающий звук. Его быстрый жест был почти умоляющим. Поэтому мутант замолчал. Кормежка внизу продолжалась. Это было удручающее зрелище.
Руки с оружием боевого робота все еще были опущены. Прямо перед ним, на уровне галереи, было много одиночных камер. Они были оборудованы лучше и в них имелось даже оборудование сангигиены.
Таблички с ферронскими значками указывали, кто находился здесь за прочными решетчатыми дверями. Это были одиночные камеры высокопоставленных офицеров топсидиан, тем или иным способом попавших в плен.
Булль осторожно подошел ближе. За решетчатой дверью с убогой койки поднялось черно‑коричневое тело. Существо, на черной форме которого виднелись странные знаки различия, стояло в углу помещения, готовое к прыжку. Большие переливающиеся разными цветами круглые глаза на плоском, приплюснутом черепе ящера без какой бы то ни было растительности внимательно наблюдали за ними. Узкое тело почти такого же роста, как у человека, имело две руки и две ноги. Руки были шестисуставными. Явно очень длинные и узкие ноги были всунуты в некое подобие сапог. Это существо обладало высоким разумом. Было ясно, что человечество погибло бы в случае неожиданного нападения этих существ.
Булль побледнел. Представители двух в корне различных созданий молча изучали друг друга.
Джон Маршалл тоже был растерян. Он ясно почувствовал мысли чужака. В них царили страх и паника. Маршалл понял, что ферронцы по всей видимости проводили с потомками ящеров недостойные эксперименты. Этот выглядевший внешне так опасно топсидиан из удаленной на восемьсот пятнадцать световых лет галактики был объят ужасом.
– Имя Крен‑Торк. Штабной офицер высокого ранга. Так называемый «тубтор». Это примерно соответствует чину командира линейного крейсера, – пояснил ферронский начальник лагеря.
Булль продолжал стоять у клетки. Стройное тело ящера изогнулось, словно готовясь к прыжку. Только Маршалл понял, что это был инстинктивный защитный жест.
Булли выглядел иначе, чем синекожие ферронцы. Топсидианин почувствовал неясную опасность.
Крен‑Торк прислушивался. Его большие глаза схватывали все. Как офицер адмиральского штаба топсидиан, он очень хорошо знал, кому они обязаны страшным поражением. Тем не менее, в плотном, коренастом существе он не признал арконида. У тех были другие волосы и более высокий рост. Несмотря на это, Булли показался ему опасным.
Джон Маршалл ступил в поле зрения топсидианина. С резким свистом ужаса Крен‑Торк отскочил в дальний угол своей камеры. Маршалл подошел еще ближе.
Теперь Крен‑Торк знал, с кем имеет дело. Это был представитель Великой империи, против которой Топсид поднялся на кровавую борьбу. Игра в прятки кончилась. Посланцу планеты Аркон он, Крен‑Торк, не мог внушить уважение даже своим наводящим ужас видом. Оба народа знали друг друга уже в течение нескольких тысячелетий.
В конце концов заключенный знал, что он уступает аркониду во всех отношениях. Это касалось не только огромных кораблей арконидов.
– Крен‑Торк, тубтор Империи трех Солнц, – бегло заговорил Маршалл на языке интеркосмо. Он изучил язык общения Великой империи путем арконского гипнотреннинга. – Отвечайте! Я знаю, что вы понимаете интеркосмо и можете говорить на нем.
Ответом были громкие, резкие звуки. Даже, когда звуки напоминали свист, они передавали четко обдуманный ответ.
– Зачем вы упоминаете об этом? Это само собой разумеется.
– Вы пойдете с нами. Мой командир хочет допросить вас на борту своего корабля.
Крен‑Торк решил, что пробил его последний час. Мускулистое тело еще больше согнулось.
– Я пленник примитивов. Вы не имеете права…
– Имею, – грубо перебил его Маршалл. – Вы подлежите юрисдикции Империи. Откройте.
Указание относилось к ферронскому начальнику лагеря. Крен‑Торк увидел вдруг направленное на него дуло смертельного оружия. Он знал арконский дезинтегратор‑излучатель.
– Он легок и ненавязчив, – замети Булли. Он тоже изучил интеркосмо. – Выходите. Вообще‑то, я происхожу с планеты, которую вы по ошибке спутали со здешней главной планетой.
Булль засмеялся. Игра началась. Маршалл отметил неожиданно обострившееся внимание топсидианина. Видимо, в штабе топсидиан уже давно подозревали, что в результате незначительной ошибки цель была рассчитана неверно и потому они напали не на тех существ. И вот теперь эти так явно неосторожно брошенные слова. Крен‑Торк выбрался в коридор. Это было не ходьбой в прямом смысле этого слова, а скорее, гибкий перенос тела вперед. Булль провел кончиком языка по засохшим губам.
Булль поймал короткий знак Маршалла. Значит, топсидианин отметил брошенное замечание.
Перед большим шлюзом посадочного поля Хактор подтвердил передачу важного заключенного. У ферронцев была своя бюрократия, по сравнению с которой земная бумажная волокита могла быть посрамлена. Прошло много времени, пока топсидианину разрешили войти сквозь прозрачный проход в шлюз небольшого космического корабля. Старт последовал несколькими минутами позже. Далеко впереди на откидном сиденье пристроился чужак. Боевой робот угрожал ему наведенным оружием.
Малый спутник остался позади ферронской лодки связи. Булль несколько мгновений следил за резкими вспышками света высокомощного квантового двигателя. Потом он нервно повернулся к Маршаллу:
– Он действительно клюнул? Этот парень мне неприятен.
– Не больше, чем мне. Он боится, этого достаточно. Осторожно, Хактор начинает.
Когда топсидианин услышал сказанные шепотом слова как бы случайно проходившего мимо ферронца, он сразу успокоился. Если бы он умел улыбаться, то сделал бы это.
Конечно, Крен‑Торк был информирован о ферронском движении сопротивления. Об этом позаботились люди из оппозиции в лагере на спутнике. Он блестящими глазами посмотрел на ферронского офицера. Он только не слышал тихих слов чуткого телепата.
– Первый контакт установлен. Он считает Хактора противником‑арконидом.
Булли упал в кресло.
Некоторое время спустя по обшивке загудел воздух планеты Феррол. На полушарии линкора работали антенны зондов. Раньше, чем лодка связи приготовилась к посадке, Перри Родан уже знал об этом.
– Они приближаются, – с беспокойством сказал Крэст. – Не стоит думать, что вы можете одолеть намного превосходящих разумных существ с помощью пустых утверждений и фальшивых документов. Я знаю топсидиан. У них нет чувств. Поэтому обусловленные чувствами действия исключены. У меня, например, могло бы быть чувство, что лучше бы покинуть галактику Веги и улететь туда, где у меня будет больше шансов на успех. Топсидиане никогда этого не сделают. Вы должны пойти другими козырями, Перри.
– Подождите, – успокоил его командир.
– Все‑таки вы варвар, – изрекла Тора. Ее взгляд был злым. – Вы используете необычные средства, примитивные средства, хочу я вам сказать.
Родан улыбнулся ей.
– Очень примитивные, – глухо подтвердил он. – Именно этого никак нельзя ожидать от арконидов, не правда ли? Разве не вы утверждали, что эти парни думают исключительно логически? Так что именно в силу этого свойства они должны понять, что эта небольшая игра – настоящая.
Тора раскрыла рот. Крэст удивленно наморщил лоб.
– Обдуманная теория, – быстро сказал он. – Вы уверены в ней? Ведь вы не арконид.
– Для чего, как вы думаете, я велел позаботиться о париках? Ящер не заметит небольшой разницы. По их мнению, арконид должен быть высоким, стройным и с мягкой кожей. Он должен иметь белые волосы на голове и красноватые глаза. Все это у меня будет. Есть еще возражения?
Крэст растерянно замолчал. Легкая усмешка Родана сбивала его с толку.
Несколько секунд спустя лодка совершила посадку. Булли докладывал по радиотелефону.
– Как дела? – осведомился Родан.
– Отлично, – ответил Булли. – Хактор уже несколько раз имел с ним контакт, и тот чувствует себя уже гораздо увереннее.
– Хорошо, – сказал Родан. – Игра продолжается.

Допрос состоялся в помещении центрального поста управления «Звездной пыли II». Родана и некоторых талантов в области парапсихологии из Корпуса мутантов ждали при этом неожиданности, дающие повод к размышлению.
Когда Крен‑Торк, духовно и физически разбитый, под наблюдением робота вышел из корабля, он не догадывался, что в течение часа находился под воздействием арконского психотропного излучателя.
В заключение наступила очередь японского мутанта Китаи Ишибаши. Его способность заключалась в тайном внушении. Было исключено, чтобы штабному офицеру топсидиан когда‑либо пришла в голову мысль действовать не по своей воле. В его мозг были заложены мысли, заставлявшие его реагировать на все в точном соответствии с пожеланиями Родана.
Когда топсидианин показался на телеэкранах наружного бортового наблюдения, Родан неторопливым движением одел парик. Наблюдатель из числа людей, вероятно, заметил бы, что белая шевелюра ненастоящая. Но в случае с ящером это было невозможно. Родан знал, что производил неотразимое впечатление.
– Это последнее, – пробормотал командир. Он неподвижно смотрел на светящиеся телеэкраны. – Теперь все зависит от Хактора. Если его раскусят или не признают, все будет потеряно.
– Вы не можете не использовать линкор, – спокойно сказал Крэст. – Хотя с ролью арконского командира вы справились отлично.
Снаружи сторожевой отряд ферронцев под командованием Хактора перевел Крен‑Торка в наземную машину. На следующий день его должны были отвезти обратно в лагерь для заключенных на малом спутнике. Но по плану Родана до этого дело не должно было дойти.
– Я всегда говорил вам, что человек – удивительное создание. Им нужно только немного руководить и направлять его. – Родан устало улыбнулся. – В нас скрыто много способностей и наклонностей. Нам только нужно дать немного времени, чтобы развить эти наши способности. Поэтому топсидиане никогда не смогут найти Землю, пока человечество будет едино. Так что парням придется исчезнуть из галактики Веги. В строении четырехмерного простого космоса постоянно происходят перемещения структур. Это означает, что ребята весело отправятся в противоположную сторону. Через несколько часов мы будем знать, удался ли план.
– А если…
– Тогда остается только одно: атаковать, – невозмутимо перебил Родан Крэста. – Конечно, мы и так вынуждены будем дать о себе знать. Другого выбора нет, кроме как усилить деятельность наших агентов. В любом случае, положение не настолько серьезно, как оно могло бы быть без наших подготовительных действий. Вы согласны?
Крэст молчал. Он все еще скептически относился к плану Родана.
Снаружи подъехала ферронская военная машина. В ней сидел штабной офицер топсидиан, который теперь твердо был уверен в том, что родной планетой Родана была Пятая планета удаленной всего лишь на сорок пять световых лет галактики небесного светила Капеллы. Относящиеся к этому астрономические материалы были тщательно подготовлены и попали в руки членов движения сопротивления благодаря вмешательству мутантов Маршалла, Наура и Иши Матсу.
Теперь только от умения Хактора зависело убедить находящихся на шести спутниках Сороковой планеты топсидиан в том, что куда более предпочтительно немедленно атаковать якобы родную планету Родана, чтобы таким образом неожиданным ударом ликвидировать основной источник опасности. После этого можно будет напасть на относительно беспомощных арконцев.
Неужели топсидиане и в самом деле были настолько холодными логиками, как утверждал Крэст? Если так, то план должен удастся. Родан не упустил ничего, ни одной мелочи.
Было бы значительно проще атаковать на арконском линкоре. Но мало ли что могло бы произойти тогда в результате коварного случая? Если бы «Звездная пыль II» была серьезно повреждена, это неизбежно нанесло бы урон существованию человечества.
Так сказал себе Родан как логически мыслящий человек.
Он почти механически крошил ногтями надо лбом так искусно наложенный пластиковый парик. Доктору Хаггарду он стоил немалых усилий.
– Нам придется создать маскировочный отдел, – громко сказал он. – Булли, возьми это себе на заметку. На Земле есть специалисты этого дела.
После этого он пересек большое помещение центрального поста управления. Они молча смотрели ему вслед. У тяжелой бронированной переборки ворот он посмотрел на часы.
– Объявить стартовую готовность. Незадолго до восхода Светила мы вылетим в галактику. Вместе со всем, что у нас есть. Капитан Клейн, известите об этом Торта на Ферроле. Сообщите ему, что я считаю необходимым срочно совершить на линкоре разведывательный полет, так как согласно нашим измерениям структуры, имеется серьезное опасение, что топсидиане планируют нанести неожиданный удар по Девятой планете галактики. Об этом должны быть информированы ферронские оборонительные форты. Мы стартуем ровно за два часа до захода Светила.
Клейн молча кивнул.
Родан серьезно посмотрел на остальных и продолжал:
– Хактор вылетит на ферронском эсминце сразу с наступлением ночи. Топсидианин с ним. Конечно, было бы крайне нелогично пытаться обосновать удавшийся побег.
– Как, простите? – тяжело дыша, спросила Тора. Она уже ничего не понимала.
– Было бы нелогично, если бы мы остались на Ферроле с быстрым линкором, – мягко пояснил Родан. Хактору тогда не удалось бы уйти далеко. Вы всерьез считаете, что командование флота топсидиан хотя бы на секунду поверит в то, что Хактор смог бежать на своих жалких кораблишках помимо нашей воли? Даже в том случае, если бы у него было большое преимущество во времени. Так что его удачный побег следует обосновать. Мы стартуем и исчезнем в космосе. Если нас здесь не будет, мы не сможем начать преследование. Булли, рискуя превратить ферронский космический порт в руины, мы поднимемся с земли на большой скорости. Захваченный топсидианин должен будет как следует услышать, что «Звездная пыль II» исчезает. Только это обеспечит успех большой игры.
Родан кивнул молчавшим космонавтам.
Реджинальд Булль взглянул на остальных.
– Скоро я тоже поверю в то, что ящеров можно одолеть. Если Ниссен теперь, согласно плану, передаст, что огромный флот находится на марше к галактике Веги, адмиралу‑топсидианину станет плохо. Будь я на его месте, я бы немедленно очистил шесть малозначительных спутников и попытался бы неожиданно напасть на нашу предполагаемую родную планету. Благодаря сфабрикованным документам я бы точно знал, где мне следует ее искать. Кроме того, каждый стратег из моего штаба посоветовал бы мне использовать временное отсутствие на планете сильных кораблей.
– Сначала нужно услышать радиосообщение Нисеена, – с иронией заявила Тора. – Вы, кажется считаете, что все человеческие намерения всегда должны исполняться, не так ли?
Булли одарил ее глубокомысленным взглядом.
– Вы никогда не поймете этого. – Он вздохнул. – Если бы Родану было что сказать в вашей всемогущей Империи, то вашим сонным соотечественникам пришлось бы удивиться.
Тора вышла из помещения. Булли широко улыбнулся ей вслед.

8.

Тако Какута, человек, обладающий удивительной способностью телепортации, всего через час после захода Светила совершил бросок прямо в тюрьму.
Боевой арконический костюм Тако делал его невидимым для нормального глаза в результате включенного светопреломляющего поля. Он стоял в укромном уголке того маленького дежурного поста вблизи космического порта, которое было, собственно говоря, задумано только как промежуточная тюрьма. Здесь было мало камер. Одну из них получил топсидианин.
Раздался шум, так как Какута увидел, что охранники падают род обстрелом паралитических лучей. Сразу вслед за этим сквозь узкий проход ворвался Хактор. Дверь камеры распахнулась. Крен‑Торк, сильно возбужденный показался в проеме. Так что Тако услышал оживленную перепалку между ферронским космическим офицером и топсидианином. Тот хорошо говорил по‑ферронски. У топсидиан тоже были особые методы быстрого изучения чужих языков.
Тако проскользнул ближе. Его никто не видел, никто не слышал. Даже Хактор не знал, что Перри Родан направил своего мутанта в качестве наблюдателя.
– У вас есть выбор, – услышал Какута тихо сказанные слова. – Из телепередач вы знаете, что мы против размещения баз арконидов. Я действую от имени движения сопротивления. Если я сейчас освобожу вас, это может стоить мне головы.
– Торт знает об этом? – спросил ящер, поразмыслив.
– Нет. Мы свергнем его, как только заключим соглашение с командованием вашего флота. Мы не хотим видеть здесь ни вас, ни арконидов. Покиньте нашу галактику, обеспечьте нам согласование договора, и мы поможем вам окончательно устранить вашего врага.
– Каким образом? Я не могу решать такие вопросы..
– Это мне известно. Я предоставлю вам точные сведения о галактическом местонахождении той планеты, с которой происходят прибывшие сюда аркониды. В действительности они прибыли не с Аркона, а с одной из колониальных планет, которая стала независимой под руководством Родана.
– Так вот откуда эта поразительная активность, – возбужденно просвистел топсидианин. – Нас это удивляло. Освободите меня. Я обеспечу вам переговоры. У вас есть быстрый космический корабль?
– Новый эсминец. Родан перед заходом Светила вылетел на Девятую планету. Это подходящий момент. В противном случае побег бы не удался. У вас есть одна единственная возможность. Вы знаете, что мы получили галактонавтические материалы благодаря тому, что их выдала нам женщина‑арконидка?
– Знаю. Об этом знали в лагере. Не тратьте времени на разговоры.
– Вы должны гарантировать мне ваш уход из галактики, – упрямо настаивал Хактор. – Иначе я не смогу вас освободить.
– Мы гарантируем вам это, – заверил ящер.
Тако Какута жестко улыбнулся. Было слишком ясно, что этому ни на минуту нельзя верить. Топсидианин дрожал за свою жизнь. Сейчас он готов был пообещать все, что угодно.
– Не вздумайте обмануть. Вы должны вести переговоры с нами, а не с Тортом. Он слишком слаб и уступчив. Мы предпочитаем заключить соглашение с вами, чем терпеть, как Родан все больше и больше будет присваивать себе нашу планету. Против него мы бессильны. Вы должны немедленно предпринять что‑то. Я знаю из надежных источников, что Родан поднял свой космический флот по тревоге. Он летит к нашей галактике. Вы погибнете, если не уйдете сейчас же.
Крен‑Торк воспринял поразительную новость с беспокойством.
– Доказательства? – спросил он.
– Вы получите их. Вы гарантируете заключение нашего договора с вами?
Тако видел, что оружие Хактора все еще было направлено на топсидианина. Оживленный разговор закончился так же неожиданно, как и начался.
Хактор бросил взгляд на выведенных из строя охранников.
– Время не ждет, – торопил он.
Топсидианин кивнул.
Ферронцы исчезли. А с ними офицер штаба топсидиан в чине «тубтора».
Тако подождал еще несколько минут. Потом он мысленно сосредоточился на лежащей в отдалении точке космического порта и разматериализовался с помощью своей силы воли. Это было «перемещение» его тела в другое место.
На космическом поле возникло слабое мерцание. Тако Какута материализовался вблизи тех взлетных полос, где стоял новый эсминец Хактора.
Здесь тоже все, кажется, было в порядке. Охранники были информированы о том, что Хактор должен вылететь в краткий разведывательный полет.
Тако дрожал, несмотря на светопреломляющее поле. Над близкими горами собирались плотные стаи облаков. Наступало время обычной дневной бури.
Когда над полем просвистели первые порывы ветра, прилетел на ракетоплане Хактор. Через несколько секунд трое ферронцев исчезли в яйцевидном корпусе небольшой лодки. Один из них был значительно выше, чем его сопровождающие. Прежде, чем лодка взмыла в темное небо, мутант ушел. Короткая волна жара, поток света неслыханной ослепляющей силы и, наконец, вслед за этим гром, заглушаемый становящимся все сильнее ревом.
Тако увидел достаточно. Побег удался. Одним коротким телепортическим броском он вернулся в то невысокое строение, которое Перри Родан построил на краю защитного экрана. В данный момент энергетического купола не было. Тако мог спокойно войти в длинное помещение.
Иши Матсу, телепатка из Корпуса мутантов, подняла голову. Она уже давно воспринимала колебания мозга Тако.
– Ну как, удалось?
Тако молча кивнул. Потом сел у работающего со сверхсветовой скоростью видеопереговорного устройства. Арконический гиперком мог без труда отыскать находящийся далеко в космосе линкор.
Когда буря переросла в ураган и начался сильный ливень, Тако Какута заговорил.
– Вызываю «Звездную пыль», говорит Какута. Вызываю…
Стоящие у двери боевые роботы следили за тем, чтобы этим двум людям не мешали. Не считая бури, снаружи все было тихо. Побега топсидианина еще не заметили.

Сообщение Какуты поступило три часа назад по бортовому времени. Приборы «Звездной пыли» обнаружили убегающие эсминцы, хотя корабль находился в межпланетном космосе Веги на расстоянии более пятидесяти миллионов километров.
Далеко впереди корабля по предначертанной ей орбите вокруг огромного пылающего небесного светила двигалась Девятая планета. Линкор висел почти неподвижно в черной пустоте между планетами.
Родан знал, что эсминцу ферронцев нового типа требовалось около двадцати двух часов бортового времени, чтобы развить простую скорость света. Другим кораблям ферронцев требовалось для этого сто часов. Поэтому было практически исключено, чтобы Хактор мог быть пойман ферронскими подразделениями кораблей. В этом отношении он был абсолютно спокоен.
Пока же он, Родан, не мог появляться над главной планетой. К этому времени побег был уже давно обнаружен. Тако Какута передал по гиперкому, что Торт в страшной панике пытался установить радиосвязь с Роданом. Но поскольку у ферронцев не было работающих со сверхсветовой скоростью приборов, Родану удалось избежать и этого. Он ничего не слышал и не видел.
Отряд из трехсот человек находился в относительной боевой готовности. Полная боевая тревога была объявлена только для персонала радиоцентра. Здесь персонал всех станций был удвоен.
Родан спокойно стоял у диаграммных экранов арконических структурных зондов. Это были приборы, с помощью которых можно было измерять и пеленговать неизбежные структурные колебания четырехмерного нормального пространства. Топсидиане все еще собирались укреплять свои позиции. Прибывающие корабли, без сомнения, доставляли грузы топлива с удаленной на восемьсот пятнадцать световых лет галактики Топсида.
Родан ждал с возрастающим нетерпением.
Спустя восемь часов после побега Хактора заговорил, наконец, приемник гиперкома линкора. Моментальные позитронные расчеты показывали, что гиперволновая передача идет точно из того сектора космоса, где следовало искать предполагаемую родную галактику арконидов. Направленный луч шел из галактики Капеллы.
По крайней мере, это можно было предположить, если продолжить мнимую линию между небесными светилами Вега и Капелла. Громкость работающих на полную мощь передатчиков вспомогательной лодки была еще достаточно сильной, чтобы можно было имитировать, будто сигнал идет со станции на одной из планет Капеллы.
Родан подошел к шифровальному автомату. Его лицо ничего не выражало. Он спокойно остановился перед устройством формирования сигналов. Позитроника служила для того, чтобы дешифровать поступающие группы кодов. Выбранный код был очень сложным. Но Родан точно знал, что сложные кодовые группы давно известный противнику. Этот код использовался когда‑то флотом Империи.
– Дешифровка окончена – открытый текст… – прозвучало из механического речевого устройства автомата.
– Адмирал флота Ниссен Его величеству Гросс‑администратору Ро‑Дану. Фельдъегерский приказ номер 3/1219. S‑7 под командованием Тзена благополучно прибыл. На Капелле‑5 объявлено состояние повышенной готовности. Оснащение флота почти закончено. Цель известна. Координаты броска рассчитаны и запрограммированы. Имеющиеся в распоряжении силы: двадцать два линкора класса «Империя», тридцать один линейный крейсер класса «Аркон», семьдесят семь легких крейсеров, сто пять малых единиц. Я стартую через семь тонтов действующего галактического времени. Запрашиваю последующие приказы и подтверждение моего сообщения. Подписано Нисееном, адмиралом флота.
Именно этот текст проговорил автомат в большом помещении.
Родан равнодушно огляделся вокруг. Прошло несколько секунд, прежде чем сидевшие молча мужчины не увидели, что он улыбнулся.
– Ну вот, – медленно сказал он. – Ниссен произвел себя в адмиралы, а меня в Его величество Гросс‑администратора.
– Я еще никогда не видела такой наглости! – закричала Тора вне себя. Она дрожала всем телом. – Как вы посмели использовать в своих целях высокие титулы моего народа, вы, варвар! Вы, недоразвитое ничтожество! Я буду…
Она замолчала, увидев, как дрожат плечи Крэста. Великий ученый сидел рядом с Булли во вращающемся кресле, спрятав лицо в ладонях. Булли, напротив, смеялся так, что это вряд ли могло вызвать почитание и уважение к министру безопасности Третьей власти.
Тора испуганно отошла. Ее глаза сверкали. Она уже ничего не понимала, ее рассудок отказывался что‑либо понимать. Но самым плохим было то, что даже Крэст потерял всю свою исполненную достоинства серьезность.
– Я ненавижу вас! – выкрикнула она, покраснев от гнева.
Капитан Клейн вывел разгневанную арконидку из радиоцентра.
– Разве она не прекрасна? – спросил Родан. – По крайней мере, она честна, а я всегда ценю это.
Потом он повернулся к радистам гиперкомпередатчиков.
– Отправьте направленным лучом следующий ответ: Ро‑Дан адмиралу флота Ниссену. Стартуйте немедленно по окончании связанных с оснащением работ. Состояние боевой готовности номер один для флота. Приготовьтесь к массированной атаке подразделений топсидиан. Ждите меня вблизи Тридцать восьмой планеты галактики Веги. Немедленно отослать обратно фельдъегерский корабль. Подписано Ро‑Даном.
Несколько минут спустя зашифрованное сообщение полетело из мощных направленных излучателей линкора.
– Я сойду с ума, – пробормотал Реджинальд Булль. – Со сколькими линкорами Ниссен собирается прибыть? С двадцатью двумя? Послушай, шеф, я хотел бы все же сказать, что…
– Это неважно, – мягко перебил его Родан. – Теперь все зависит только от того, чтобы сообщение Ниссена было услышано на шести спутниках. Чисто технически это возможно. Рассеивание на такое расстояние было достаточно большим. Ниссен продвинулся в космос на пятьсот световых лет. Поскольку код топсидианам известен, Хактор по прибытии найдет соответственно подготовленную почву. Если он еще к тому же получит материалы о нашей предполагаемой родной планете, то хотел бы я видеть такого командира флота, который немедленно не отреагировал бы на это. Мы победим их, потому что они думают исключительно логически. Это все. Обмена последующими радиограммами не будет. Это могло бы вызвать подозрение. Двух вполне достаточно.
– А если топсидиане не примут и не дешифруют этого? – с беспокойством осведомился Крэст.
– Они сделают это. Кодовый ключ известен, да нам и не нужно этого знать. Это не причина для подозрений. Точно также их разум должен подсказать им, что мы ни в коем случае не можем происходить с Аркона. Там уже давно не способны на такие мероприятия. Если адмирал топсидиан умен, он спешно очистит пространство. Ему точно известно, что ему еще очень далеко до нашего «Стардаста». Что же будет, если появится целый флот таких огромных кораблей? Булли…
Коренастый мужчина вскочил. Ему был известна эта интонация.
– Примерно через десять секунд бортового времени будем возвращаться обратно на планету Феррол. Там мы услышим о побеге Хактора и сразу же начнем преследование. Прежде чем он успеет добраться на своей лодке до Сороковой планеты, мы уже будем там. Его маневры по ускорению и торможению длятся в общей сложности сорок часов. Мы выполним это за двадцать минут. Крэст, пойдемте со мной, пожалуйста, в вычислительный центр. Я хочу знать, когда прибудет Хактор на своем эсминце. Было бы неплохо быть там немного раньше.
– Вы хотите совершить гипербросок?
Родан немного поразмыслил.
– Нет, лучше не надо. Будем преследовать обычным способом примерно со скоростью света. Таким образом, Хактор будет впереди нас. Его преимущество мы сможем ликвидировать благодаря нашему значительно более краткому тормозному маневру. Но при этом мы не заметим его. Булли, подготовь людей к тому, что им предстоят трудные часы. Это все.
Родан вышел из радиоцентра. Затаив дыхание, они снова смотрели ему вслед.
– Я абсолютно уверен, что этот человек разгадает и тайну кассеты из склепа, – убежденно сказал Крэст.

9.

Ферронцам понадобилось немногим более двадцати часов, чтобы вывести в космос все имеющиеся у них подразделения флота.
Это были те самые яйцеобразные корабли, которые так печально осрамились во время первой атаки топсидиан. У них не было никаких защитных энергетических экранов. Вооружение было убогим, поскольку лучевых пушек с работающими со скоростью света импульсами действия не имелось. Лишь немногие подразделения были оснащены арконическим термооружием.
Кроме того, корабли с Феррола были слишком медлительны и тяжелы для выполнения необходимых маневров. Почти девяноста девяти процентам всех имеющихся в распоряжении типов кораблей требовалось сто часов земного времени, чтобы только развить простую скорость света. Это было связано с малой плотностью используемых квантовых импульсов.
Торт с Феррола считал побег Хактора катастрофой. Когда Родан вылетел на «Звездной пыли II» в космос, полиция и секретная служба начала на Ферроле и на соседней колониальной планете Руфусе развернутую операцию.
Оппозиция прибегла к предательским методам, чтобы свергнуть законное правительство Торта.
Об этом Родан уже не знал. К тому же, он считал ненужным информировать в данный момент Торта о «двояком использовании» агента Хактора. Эти вещи едва ли имели отношение к действиям подлинного движения сопротивления.
Таким образом, флот ферронцев находился далеко в космосе. Это была не более, чем жалкая поддержка единственного линкора арконидов, развивающего при наибольшем тяговом усилии в течение всего десяти минут скорость света.
При гигантских размерах системы Веги Сороковая планета находилась на среднем удалении от этого небесного светила, составляющем примерно сорок восемь миллиардов километров. В свободном полете и при 99,5 процентах простой скорости света «Стардасту» требовалось, включая маневры по ускорению и торможению, около 48,4 часа стандартного времени, чтобы добраться до Сороковой планеты.
При транзиции в диапазоне пятимерного сверхконтинуума это было бы секундным делом. Родан вынужден был отказаться от этого при выполнении совместной операции. Это был беспримерный риск – атаковать шесть спутников одним космическим кораблем. Никто точно не знал, какие подразделения топсидиан там имелись.
Флот непохожих на людей существ вроде бы не имел шансов по сравнению с арконическим сверхгигантом. Только простая случайность могла действительно способствовать успеху. Простая случайность или коварный случай.
Родан подумал обо всем. Так, например, он считал возможным, что топсидиане могли захватить и другие космические корабли арконидов. Наконец, они тоже владели некогда «Звездной пылью II».
Эти размышления были основной причиной многочисленных обманных маневров. К тому же, экипаж суперлинкора был достаточно большим, а это в свою очередь означало, что все восемь имеющихся в распоряжении вспомогательных лодок можно было использовать одновременно.
С помощью трехсот обученных человек можно было без труда управлять линкором. Большие вспомогательные лодки оставались в ангарах. В лучшем случае для молниеносного маневра можно было ввести в действие еще одну группу истребителей, хотя этих пилотов не хватало бы тогда при управлении кораблем.
Это действительно были проблемы, которые нельзя было решить походя.

Сферический супергигант в течение немногим более сорока восьми часов домчался до орбиты Тридцать девятой планеты. На рельефных экранах зондового локатора уже засверкала яркая точка света планеты номер сорок.
Математическая оценка побега Хактора была ясна. Позитронный бортовой мозг выдал точно рассчитанные данные. В этом отношении неудач быть не могло.
Согласно этому эсминец Хактора уже давно можно было обогнать, хотя он имел преимущество почти в двадцать четыре часа. В то время, как «Стардаст» все еще летел примерно со скоростью света, Хактор должен был уже в течение 20,3 часа осуществлять маневр торможения.
После обработки данных это означало, что его, обращенная к командованию флота топсидиан радиограмма, была принята примерно за сорок четыре часа до его собственного прибытия.
Эти сорок четыре часа были разницей во времени между значениями ускорения и торможения и переданной со скоростью света радиограммой. Этого тоже не упустили из вида на «Стардасте».
Вспомогательная лодка S‑7 под командованием майора Нисеена незадолго до старта снова прибыла на Феррол. Тем самым Ниссен грубым образом подверг машины своего небольшого корабля нагрузке. Тем не менее, обе высокомощные транзиции прошли успешно. Ответ Родана через гиперком был четко и ясно принят на борту S‑7. Согласно этому, приказ о немедленном старте якобы существующего флота Капеллы был услышан также и на шести спутниках Сороковой планеты.
Ситуация была сложной, она требовала скорейшего разрешения. Топсидиане ДОЛЖНЫ были исчезнуть из галактики Веги, иначе они рано или поздно обнаружат Землю.
Перри Родан уже в течение часа бортового времени находился на своей боевой станции. Перед ним светились телеэкраны оптического кругового обзора. Кроме того, имелись еще рельефные поверхности энерголокаторов и сверхсветовой зонд. Они уже со всей резкостью показывали быстро увеличивающуюся планету. Далеко под кораблем, в глубокой черноте Вселенной, уменьшившись до размеров казавшегося безобидным светящегося шара, висела огромная звезда Вега. Только высокочувствительные приборы могли пока что отличить Сороковую планету от бесчисленных других точек света. На Млечном пути было миллиарды небесных светил. Многие из них находились в поле зрения. Среди их множества находилась и планета, не имевшая собственной светимости. Это была планета номер сорок, ледяной газовый гигант, получавший лишь немного тепла от далекой Веги.
– Замедление торможения через восемь секунд, – прозвучал металлический голос из громкоговорителей автоматического управления.
Родан посмотрел наверх. Количество приборов и органов управления было ошеломляющим. Тем не менее, Родан мог со своего кресла с высокой спинкой управлять важнейшими из них. Рядом с ним, в кресле второго пилота, сидел Реджинальд Булль.
Капитан Клейн руководил центральным постом управления огнем. Крэст и Тора обслуживали так называемую «ситуационную автоматику». Это был позитронный вычислительный мозг особой конструкции. С его помощью могли быть мгновенно рассчитаны неожиданно возникающие опасные ситуации.
Мутанты находились в состоянии готовности. Для них был отведен угол в помещении центрального поста управления.
Итак, все важнейшие отделения были видны на маленьких контрольных экранах перед сиденьем Родана. Центральный пост управления машинами уже давно доложил о готовности. Энергетическая диспетчерская была готова к ручному включению. Оружейные купола линкора были уже выдвинуты. В башнях не было ни одного человека. Здесь действовало полноавтоматическое централизованное управление. Капитан Клейн хорошо понимал, какая сила находится в его руках. Его устройство управления было крошечным. Созданные арконидами корабли класса «Империя» были подлинными монстрами. Они могли уничтожить весь мир. С их помощью была некогда создана звездная империя.
Точно через восемь секунд огромное тело «Стардаста» загудело. Заработали все реакторы тока электростанций I и II. Через несколько секунд вздрагивающие точки света возвестили о создании необходимого перегрузочно‑абсорбционного поля.
Родан осуществлял управление невероятно точными движениями рук. На висевшей перед ним огромной поверхности экрана светился находящийся перед кораблем сектор космоса.
– Данные локации для командира! – раздалось из одного из громкоговорителей. – Чужие корабли в красном, тридцать два градуса, вертикально зеленый – восемнадцать с половиной градусов. Ровно шестьдесят две единицы, плотное эшелонирование. Скорость согласно расчету 2118 км/с. Конец!
Родан не отвлекался. Он не замечал покрытого потом лба Булли.
В кольцевом утолщении линкора заработали импульсные двигатели. Сложнейшие ядерные реакторы полностью управлялись автоматически с такой точностью, что достигалась стопроцентная синхронность коэффициентов тяги отдельных двигателей. Не допускалось ни малейшего отклонения, ни малейшего вибрирования.
Никто не почувствовал сил инерции, которые должны были возникнуть при замедлении торможения, составляющем пятьсот километров на секунду в квадрате. Абсорберы поля удерживали коэффициенты гравитации на значении точно в один граво. Это было нормальное земное значение.
В космос выстрелили мерцающие снопы света. Выброшенные частицы летели со скоростью света, это выглядело так, словно к отверстиям энергетических сопел силовых полей приклеивались пучки импульсов. Чем меньше становилась скорость, тем дальше летели впереди корабля яркие вспышки света. Потом они гасли в космосе.
Быстрые переключения, производимые Роданом, вызвали полную цепную реакцию. Одно нажатие кнопки заставило пробудиться промежуточные автоматы, тщательно разработанная программа которых превращала импульс тока в тысячи отдельных включений. Все больше и больше электростанций пробуждалось к жизни.
Снова поступили новые данные локации.
– Мы мчимся прямо к ним, – сказал Булли через радиотелефон. Другой способ общения был в этом всеобщем шуме уже невозможен. У всех мужчин были одеты толстые одноразовые радиошлемы с микроприемниками и микропередатчиками. Офицеры имели к тому же миниатюрные видеоустройства связи.
– Они тоже это знают, – кратко ответил Родан. – Хотел бы я видеть, насколько они нас уважают. Капитан Клейн, ждите разрешения открыть огонь. Локация, вы нашли эсминец Хактора?
– Далеко за нами в космосе висит одинокий корабль. Энергорасчеты указывают на квантовый двигатель.
– Это он. Мы прорвем линию. Если подлетит Хактор, у нас будет немало работы. Топсидиане захотят дать ему надежную охрану.
Через громкоговорители радиошлемов донесся тихий стон. В конце концов послышался голос Крэста.
– Не рискуйте всем, Родан. Откуда вы можете знать, что радиограмма Хактора о состоявшемся побеге была оценена по достоинству?
– Интуиция, нюх, что хотите. У людей есть нечто такое. На шести спутниках знают о готовящемся наступлении моего якобы существующего флота с Капеллы. Если меня не обманывает моя интуиция, они удерживают позиции только потому, что непременно хотят заполучить Хактора и сбежавшего топсидианина. Для этого командир флота топсидиан задействовал большую часть имеющихся в наличие сил. Клейн, через три минуты разрешаю открыть огонь. Потом мы приблизимся на десять световых секунд. Крэст, достаточна ли плотность нашего лучевого оружия для такого расстояния?
– А как вы думаете! – заявила о себе Тора. В ее голосе звучала гордость. – Вы играете с инструментом силы, о котором практически ничего не знаете.
– Это нам еще предстоит, – пообещал ей Родан. Его лицо напоминало ничего не выражающую маску. Глаза были прикованы к переднему экрану.
Над корпусом «Звездной пыли II» давно находился пятимерный оборонительный экран. Нормально‑универсальные энергоединицы были для него не опасны. Задачей этого оборонительного оружия была абсорбция или отражение подчиненных сил, независимо от того, шла ли речь о материально стабильных телах или о так называемых ядерных реакциях. К тому же, на корабле было еще несколько других удивительных вещей. Дальность действия экрана составляла почти сто километров вглубь космоса. На передней поверхности были также оптически различимы корабли топсидиан. Их скорость была намного меньше скорости света. Поэтому свечение двигателей можно было увидеть достаточно хорошо и быстро.
Со все еще половинной скоростью линкор мчался к клиновидному рубежу перехвата противника. На сей раз положение было серьезным. Это знал каждый.
Они стремительно приближались; настолько стремительно, что быстро уйти от них было абсолютно невозможно. Оставался только прорыв.
– Ящеры избрали неверную тактику, – сказал кто‑то. – Я бы уже давно увеличил скорость, развернулся и предпринял бы встречный полет. Мы покажемся им молниеносно промчавшимися тенями.
– Кто это был? – прогремел голос Родана из радиошлемов.
– Майор Дерингхаус.
– Даже, если вы правы, держите язык за зубами. Вам ясно?
– Готов к выходу из шлюза! На сей раз я уже знаю это место. В этой области меня атаковали.
Скорость «Стардаста» достигла восьмидесяти тысяч километров в секунду. С пылающими двигателями корабль мчался в направлении флота топсидиан, долетел и пробился сквозь него.
Все решали секунды. Огневая позитроника Клейна заработала за две секунды до достижения линии. Всеми десятью пальцами он нажал на блестящие матовые кнопки.
Родан услышал, как вскрикнул Булли. Сознание едва зафиксировало неожиданно возникшее тело. Все произошло слишком быстро. Они заметили только, что крейсер топсидиан врезался прямым противокурсом в структурное оборонительное поле «Стардаста».
Далеко впереди корабля образовалось фиолетовое энергооблако. Но и оно не могло разрушить экран. Оно было вырвано из траектории полета, с силой оттеснено и нейтрализовано.
Крейсера топсидиан больше не было видно. Только бронированные наружные камеры линкора гудели, словно мощный колокол. «Звездная пыль» пробилась сквозь плотную линию.
– Дерингхаус и Ниссен, вам ясны ваши действия на истребителях? Мутанты на борту? – спокойно спросил Родан.
– Все ясно, – послышался голос Ниссена по интеркому.
– Спасибо! Тако и Рас Чубай, заберите Хактора из мышеловки. Я обеспечу вам «Стардастом» огневую защиту вплоть до момента броска. Ваши пеленгаторные передатчики в порядке? Иначе мы никогда не отыщем вас.
И это было проверено. Четыре одиноких мужчины в кабине двух крошечных космических истребителей ждали заключительного этапа операции.

10.

Он видел пылающего, изрыгающего огонь монстра собственными глазами. С этой минуты Хактор точно знал, на чьей стороне ему нужно быть.
Когда на своем, все замедляющем скорость, эсминце он достиг места трагедии, ему пришлось пустить в ход все свое искусство пилота, чтобы не столкнуться с горящими газовыми облаками. Топсидиане ждали его и препроводили в закрытом строе до шестого спутника. Планета номер шесть была самым большим спутником ледяного газового гиганта.
Все произошло стремительно. Радиотелефонная связь между освобожденным офицером‑топсидианином Крен‑Торком и командованием флота еще до посадки проходила в лихорадочном темпе.
Ящуры собирались превратить спутник в крепость. Все еще только задумывалось, все было только на начальной стадии. Хактор ясно понял, что внешний бастион топсидиан был еще очень уязвим. Необходимые электростанции еще не работали. Двигатели космических кораблей служили пока в качестве временных заменителей станций. Грузовых кораблей нигде не было видно. Видимо, их уже давно отослали обратно домой.
Они буквально вырвали Хактора и второго ферронца, бойца движения сопротивления, из небольшой лодки. Им едва хватило времени, чтобы одеть космические костюмы.
Когда Хактора так неожиданно и грубо оторвали от его спутника, он понял, что его жизнь висит на волоске. Но прежде чем он исчез в туннеле, прежде чем за ним закрылась шлюзовая камера, он услышал крик второго мужчины.
Потом он оказался в большом шестиугольном помещении с многочисленными приборами управления. Отвратительный, спирающий дыхание запах стоял в воздухе, в котором для легких Хактора было слишком мало кислорода. Он дышал тяжело, с трудом. Его охватила паника, когда он увидел мелькающие туда и сюда фигуры.
Он, конечно, не мог отличить одно существо от другого. Только по форме можно было различить отдельных личностей. Резкий свист ультразвукового диапазона резал ему уши. Далеко впереди один из топсидиан выслушивал Крен‑Торка. Хактор узнал в другом существе Крект‑Орна, адмирала и командующего захватническим флотом топсидиан.
Согласно правилам жесткой дисциплины Крект‑Орн распоряжался жизнью и смертью. Его приказ был законом. Выше него были только деспоты.
– Стоять! – раздался резкий голос вооруженного охранника.
Хактор остановился у столов управления странной формы центрального поста управления. У него в кармане была маленькая капсула с запрограммированной магнитной пленкой. На ней были данные о галактике Капеллы.
Его руку обхватили твердые, как сталь, пальцы. Он едва мог пошевельнуться. Топсидиане действовали безжалостно. В них не было ничего, что характеризует людей или других обладающих чувствами созданий. Их мышление было исключительно целенаправленным. Поэтому им была неприсуща гуманность, которая в любом случае зависит от определенных эмоций.
Хактор ждал. Наконец, раздались резкие предупредительные сигналы. Снаружи космические корабли стартовали по тревоге. Хактор внутренне улыбнулся. Он уже гораздо спокойнее смотрел на приближающегося топсидианина. Он был уверен, что там, снаружи, приближался мощная «Звездная пыль».
– Материалы при вас? – прокричал Крен‑Торк.
– Я требую нормального обращения. А до тех пор я не передам данные…
Они швырнули его на пол. Жесткие, подвижные пальцы разорвали его форму. Через несколько секунд адмирал уже держал катушку в руках. Она была спешно унесена офицерами. Хактор мог бы снова улыбнуться. Топсидиане будут еще проверять данные с помощью электроники.
Потом они швырнули его к главнокомандующему. Хактор посмотрел в сияющие холодным блеском глаза ящера. Тркер‑Хон выполнял роль переводчика.
– Что вам известно о прибытии арконидов из галактики, которую мы называем Капеллой?
– Ро‑Дан послал курьера, – прохрипел Хактор, которого крепко держал охранник.
– Говорите правду. Вашего подчиненного сейчас допрашивают. Мы выбьем ему мозги, но он скажет все. Предупреждаю вас.
Хактора поморщился.
– Я говорю правду. Курьер вылетел на небольшом сферическом корабле. Я узнал это от женщины, которая достала для меня данные из банка памяти большого космического корабля. Ее расстреляют. Ро‑Дан ждет флот. Он информировал об этом Торта.
Последовала оживленная дискуссия штабных офицеров. Крект‑Орн, ответственный за флот, моментально решил дело.
– Таким образом, расшифрованная радиограмма утверждается, – с важным видом сказал освобожденный пленник. – Это означает, что родная планета этого Родана с сильных кораблей выявлена. Позвольте не напомнить, что…
Крект‑Орн не дал ему договорить. Простые законы логики подсказывали ему, что он не сможет удержать шесть спутников.
Поступило очередное сообщение. «Звездная пыль II» с сумасшедшей скоростью перелетел орбиту Сорокой планеты, но не атаковал.
– Они выжидают. Скоро прибудет флот.
– Что сказал второй примитив?
Командующий посмотрел на Хактора. Через несколько минут он уже получил сообщение. Вошедший офицер кратко объяснил:
– Мозг второго ферронца содержит уже известные данные. Ро‑Дан ожидает подкрепления. Тяжелые линкоры класса «Империя» и линейные крейсеры класса «Аркон».
Хактор только потом узнал, что его спутник уже мертв. Его яростные протесты со ссылкой на обещанный договор не были услышаны. Его вытащили из помещения и через донный шлюз доставили в космический корабль. Он больше не видел никого из ответственных лиц.

Оба небольших космических истребителя летели в космос, где их двигатели неожиданно громко загудели. Сбоку от них сквозь глубокую черноту мчалась огромная масса «Звездной пыли II». Только их машины освещали сферическое тело. Это была сказочная картина.
Майору Дерингхаусу ситуация была известна. Большая планета висела в космосе сбоку «под» ними. Перед острыми носовыми частями обоих истребителей показался Шестой спутник.
Дерингхаус и Ниссен сняли с предохранителей свои импульсные пушки. Им предстояло лететь на выполнение задания, успех которого зависел вобщем‑то только от тылового прикрытия линкора.
На временном сиденье позади Дерингхауса пристроился мутант Тако Какута. Пришлось демонтировать несколько необязательных приборов, чтобы освободить в одноместном истребителе место для второго человека.
Дальше слева сквозь космос между спутниками мчалась машина Ниссена. Практически его можно было заметить только по ярким вспышкам света его мотора. В остальном маленькие истребители выглядели не более, чем едва заметные тени.
На телеэкране Ниссена показались очертания линкора. Родан, которому его скорость позволяла быстро совершать повороты, тоже устремился к Шестому спутнику. Тем самым он прикрывал истребителей и отвлекал внимание локационных станций на себя.
– Приготовиться, – послышался голос Дерингхауса из переговорного устройства. – Какута и Чубай! Бросок через шестьдесят две секунды. Вы должны преодолеть расстояние в тридцать две тысячи километров. Ближе мы подойти не можем. Сумеете?
Это был правомерный вопрос, поскольку расстояния, которое нужно было преодолеть, нельзя было определить заранее.
– О Господи, тридцать две тысячи! – вздохнув, ответил африканец. – На это потребуется много сил. Мне нужно справиться еще и с костюмами. Но ничего.
– Все получится, – просто сказал японец. – Спасибо тренировкам на Венере. Мой предел составляет теперь пятьдесят тысяч. Тем не менее, мне придется преодолевать бросок двумя этапами. Вы подойдете как можно ближе, хорошо?
Дерингхаус молча кивнул.
Они максимально увеличили ускорение до 500 км/с. Когда Шестой спутник показался на передних экранах, он начал быстро становиться больше.
– Локация, – раздалось из громкоговорителей радиошлемов. Это был голос Родана. – Внимание! Они как раз направляют корабли в космос. Не попадайте в траектории их выстрелов. Я поворачиваю. Желаю успеха.
«Звездная пыль II» сошла с прежнего курса. Это была кривая в несколько миллионов километров. Гигант пролетел над спутником. Позади него на безнадежное небесное тело опускались две небольшие машины. Спутник был размером с Меркурий из Солнечной системы.
Дерингхаус знал, что одно единственное попадание может сделать его небоеспособным. У него на лбу выступил пот. Автоматика застегнутого гермошлема включила вентилятор охлаждения. Он вспомнил о своем первом задании в этой области и – о последствиях.
– Пока подождать! – прогремел голос Дерингхауса в шлемовой микрофон. – Они нацелились только на «Стардаст». Ниссен, двигайтесь дальше! Внимание, Рас и Чубай! Прыгайте вместе, когда я скажу, ясно?
Рас Чубай уже давно включил микрореактор своего боевого арконического костюма.
На телеэкране своего пилота он увидел лицо Какуты. Японец тоже был готов к броску. Мужчины начали сосредотачиваться.
– Рядом с большим куполом. Он отсвечивает красным, – передал Тако. – Цель ясна, Рас?
Прошло еще несколько секунд. Дерингхаус направил нос своего истребителя вниз. Сквозь пламя верхних носовых сопел он видел быстро приближающиеся укрепления. Рядом с ним, опасно близко, выскочила на поверхность машина Ниссена.
Они уже давно приблизились больше, чем было запланировано первоначально. В них все еще не стреляли. Примерно в пяти тысячах километрах над поверхностью они открыли огонь.
Внизу, на застывшей поверхности возникли две раскаленные до бела траектории выстрелов. С сумасшедшей скоростью они приближались к фортам. Появились облака взрывов.
– Бросок, вперед! – прорычал Дерингхаус. В тот же момент он направил нос своего истребителя вверх. Спутник остался под ним. Когда он посмотрел вниз, Тако Какута уже исчез. Словно его никогда и не было на запасном сиденье.
– Мой человек ушел, – послышался взволнованный голос Ниссена. – Все в порядке?
– Они наверняка добрались. Теперь я тоже исчезаю. Внизу под нами становится оживленно.
Для обороны топсидиан было слишком поздно. Когда они открыли огонь, обе машины уже давно превратились в светящиеся точки. Они летели вслед за «Стардастом», который уже находился по ту сторону планеты.

Микрореактор Раса Чубая работал абсолютно бесшумно. Подсоединенный миниатюрный банк умформера также не производил шума. Созданное светопреломляющее поле делало его невидимым также и для глаз топсидиан. С момента нахождения на борту флагманского корабля топсидиан он отключил сильный защитный экран для поддержания внешнего давления. Кроме того, воздух был приемлем для дыхания.
Здесь пять часов тому назад собрался адмиральский штаб топсидиан. Было ясно, что идут последние приготовления к старту. Отдаваемых приказов становилось все больше. Схемы переключений были незнакомыми и очень сложными. Рас Чубай вынужден был отказаться от своего плана переключить автоматику флагманского корабля, чтобы произвести неконтролируемый гипербросок.
Кроме того, он не мог подойти к огромному вычислительному мозгу. Но зато он сделал кое‑что другое, что было в рамках его возможностей.
Крект‑Орн, главнокомандующий топсидиан, находился под воздействием арконического психотронного излучателя. Таким образом ему было внушена необходимость немедленно и во что бы то ни стало лететь к галактике Капеллы, где находится предполагаемая родная планета Родана, и атаковать ее всеми силами.
Далее Рас позаботился о том, чтобы командир захватчиков придерживался тех материалов, которые передал ему Хактор. Тем самым было сделано все, что можно было сделать взамен неудавшегося плана по автоматическому переключению.
Расу между тем оставалось позаботиться только о том, чтобы его случайно не обнаружили. Его задание было сложным, но ни в коем случае не опасным для его жизни. Он мог в любой момент покинуть корабль.
Уже почти в течение часа мутанту было известно, что командир флота приказал запрограммировать координаты броска. В данный момент на всех готовых к старту кораблях флота топсидиан работали автоматические устройства включения. Основные данные передавались вычислительным мозгом флагманского корабля. Рас Чубай не знал, почему Крэст придавал такое большое значение внимательному наблюдению за выполнение каждого задания. Родана тоже несколько удивило пожелание ученого‑арконида, но он не возражал. Так что телепортант продолжал наблюдать. Шли часы. Постепенно все это становилось мучительным.
Как только они добрались до намеченного пункта, Тако Какута сразу же исчез. Японец был обязан найти ферронца Хактора и позаботиться о том, чтобы он выбрался оттуда цел и невредим.
Пока что Рас ничего не слышал о спутнике Хактора. Флагманский корабль топсидиан имел почти четыреста метров в длину. Они точно не знали, находится ли вообще ферронец на борту. С таким же успехом его могли запереть где‑нибудь в другом месте или вовсе убить.
Поиски Тако Какуты были напрасными. Уже в течение нескольких часов он блуждал по коридорам, прислушиваясь к маленькому приемнику, задолго до начала операции настроенному на колебания мозга Хактора.
Если бы один из телепатов мог оказаться на корабле топсидиан, вопрос был бы решен за десять минут. Но только оба телепортанта могли попасть на Шестой спутник. Даром телепатии они не обладали. Тако с тоской вспоминал о Маршалле.
В его правое ухо было вставлено ферронское чудо‑творение микромеханики. Передатчик и приемник удобно располагались в ушном проходе. Опасность нежелательного обнаружения росла с минуты на минуту.
Тако застыл, затаив дыхание. Небольшой прибор на его левом запястье что‑то быстро проговорил, но связь снова оборвалась.
– Ты слышишь, Тако? – раздалось из микроприбора, словно выдох. – Говорит Рас. Они стартуют примерно через десять минут. Ты нашел его?
– Мне пришлось спрятаться, – прошептал Тако. – У тебя все в порядке?
– Отлично. Я все еще держу его под психотронным лучом. Я передал ему сейчас, что флот с Капеллы может появиться в любую минуту. Он неистовствует и требует поторопиться. Он не собирается оказаться беззащитным и дать уничтожить себя на спутнике. Я жду. Ищи дальше.
Тако помчался по пустому коридору. Через несколько шагов прибор снова заговорил. Значит, Хактор был совсем рядом. Микрозонд действовал только в радиусе около десяти метров. Мутант еще осторожнее стал продвигаться вперед. Охранников не было видно. Но зато коридор сузился. Справа и слева были многочисленные маленькие дверцы.
У одной из них Тако остановился. Здесь отмечалась наибольшая громкость звука. Тихий свист мог стать опасным. Поэтому он выключил волновой локатор. Он осторожно постучал костяшками пальцев по холодному металлу. Три раза коротко, два раза длинно, три раза коротко.
Хактор вздрогнул, напряженно затаив дыхание. Условный сигнал послышался снова. Он дал условный ответ. С этой минуты он знал, что здесь один из мутантов Родана.
Тако действовал быстро. Не имело смысла долго искать отпирающий механизм. Он расстрелял замок с помощью дезинтегратора. Дверь распахнулась.
Они не тратили времени на разговоры. Пока Хактор стоял на страже с оружием в руке, Тако снял свой боевой костюм. Под ним на нем был точно такой же.
– Одевайте, вы знаете, как, – торопливо прошептал он. – Быстро, у нас нет времени. А что с охраной?
– Обо мне никто не заботится. У вас есть что‑нибудь попить?
– Возьмите всасывающий шланг кондиционера. Литр жидкости, не больше. Быстрее, идут топсидиане.
Хактор работал при свете крошечной лампочки. Если они сейчас обнаружат его, он погиб. Гибкие фигуры прошмыгнули мимо. Прежде чем Хактор был готов и Тако проверил арматуру, раздался дикий гром.
– Черт возьми, они стартуют! – неосторожно донеслось из наушного приемника Тако. – Насколько вы далеко?
– Мы подходим к центральному посту управления. Жди, – ответил обессиленный Тако. – Сначала я должен отдохнуть. Здесь есть абсорберы перегрузки?
– Конечно. Они не хотели бы быть разорванными. Я жду.
Несколько минут спустя они продолжили путь.
Флот топсидиан уже давно находился в далеком космосе, когда им, наконец, представился удобный случай. Через поднимающуюся переборку они проскользнули в центральный пост управления. Раса Чубая они нашли в точно указанном месте.
Они не могли видеть друг друга, только чувствовать.
– Пора, – прошептал Рас, психотронный излучатель которого не был больше направлен на адмирала. – Хактор, вы действительно умеете обращаться с костюмом? Если вы допустите ошибку, вы погибнете.
– Умею, – заверил его ферронец. – Что вы собираетесь делать?
– Прямо за мной есть запасной люк. Я уже обследовал его. Проход ведет к ангару для спасательных лодок. Мы прорежем излучателем наружную стенку, и воздух вынесет нас в космос.
Они незамеченными добрались до зала с небольшими спасательными лодками. Когда внутренняя переборка закрылась за ними, они, можно сказать, были уже в безопасности. Тем временем корабли топсидиан с каждой секундой набирали скорость. Без малого через три часа они должны были набрать простую скорость света. Потом они приступят к транзиции.
Перед ними находилась наружная стенка обшивки корабля. В открытом куполе управления за контрольными приборами сидели трое топсидиан. Они прислушивались к доносящимся из громкоговорителей распоряжениям.
Чубай лучом проделал отверстие в наружной обшивке.
Хактор успел услышать дикий крик охранников‑топсидиан. Потом его подхватила струя вырвавшегося, словно взрыв, воздуха. Она с такой силой рванула его из образовавшегося отверстия, что он вскрикнул от ужаса.
Через несколько секунд все кончилось. Флагманский корабль превратился всего лишь в пылающую точку, вслед за которой сквозь межзвездный космос мчалось множество других точечек. Они покинули галактику Веги.
Трое мужчин беспомощно мчались в пустоту. Работали только их сильные передатчики.
Конечно, они не замечали, с какой большой скоростью они мчались в космос меж звездами. Они сохраняли ту скорость, которую имел флагманский корабль в момент мощного взлета. Было бы непростой математической задачей для крупного корабля набрать такой же темп. Но Родан мог бы это сделать. Рас Чубай был в этом абсолютно уверен. И он был прав.

– Внимание, транзиция через десять секунд, – прозвучало автоматическое сообщение.
Перри Родан, наклонившись, стоял у телеэкрана оптической локации. Они набрали простую скорость света, как и улетающий флот топсидиан.
– Если они сейчас совершат бросок, то они и в самом деле действуют в точном соответствии с программой моих расчетных данных, – сказал Крэст. Его лицо ничего не выражало. В глазах сверкала необычная жесткость.
Родан насторожился. Он бросил быстрый взгляд на ученого.
– Я просил вас только проверить разработанные мной данные и записать их на ленту. Я …
Родан не окончил фразы. Топсидиане совершили бросок с точностью до доли секунды. Флот ящеров исчез.
Родан посмотрел на часы.
– Через несколько секунд мы будем в галактике Капеллы. Вы очень хорошо составили программу. Мы избавились от них. Теперь вопрос только в том, что они будут делать в безлюдной галактике. Конечно, они сразу заметят, что стали жертвой обмана.
Крэст медленно отошел.
– Они не вернутся. Они уже никогда не узнают, как мы отправили их туда. Поскольку они точно следовали моим данным, они выйдут из гиперпространства в ядре небесного светила Капеллы. Сожалею, Перри. Я арконид и представитель Великой империи. Это был мой долг. Вы не несете за это никакой ответственности.
Родан посмотрел на него. Что происходило внутри этого человека? Родан считал, что начинает постепенно узнавать и понимать Крэста, но теперь он должен был признать, что арконид так и остался для него чужим.

11.

После того, как топсидиане исчезли из галактики Веги, движение сопротивления лишилось всякой поддержки со стороны общественности Феррола и была вынуждена оставить свои планы. Торт передал Родану личное послание, в котором благодарил пришельцев за вторичное вмешательство и обещал скорое подписание торгового договора. «Звездная пыль II» покинула орбиту Сороковой планеты и взял курс на внутренние планеты. Там, по желанию Перри Родана, вспомогательная лодка взяла на борт ученого‑ферронца Лоссошера. С помощью ферронца Перри Родан надеялся разгадать самую большую тайну Веги.
И вот теперь ферронец, вместе с основными членами экипажа «Звездной пыли II», стоял в помещении центрального поста управления огромного корабля. Его глубоко посаженные глаза были устремлены на Родана.
– Я только выявил один астрономический курьез, – сказал ферронец. – Это звучало так, словно он извинялся. – Вы спрашивали меня о разных вещах, и я пытался помочь вам.
– Не поймите меня неправильно, – ответил Родан. – Как вы знаете, мы пришли в эту галактику, так как искали планету, которая согласно преданиям должна находиться здесь. В частности, она должна обращаться вокруг небесного светила Веги как Десятая планета. – Родан бросил взгляд на автоматические чертежные устройства и увидел, что вращающийся грифель как раз наносит на бумагу орбиту Тридцать девятой планеты. Вега имела сорок две планеты, так что оставалось еще несколько минут до завершения карты галактики. – Насколько нам удалось до сих пор установить, на Десятой планете жизни нет. Я скажу вам больше: на Десятой планете этой галактики никогда не существовало жизни в какой бы то ни было форме. Мы хотим попытаться выяснить это противоречие.
Сзади подошел Булли и мягко, но решительно, отодвинул обоих медиков, доктора Франка Хаггарда и доктора Эрика Маноли в сторону. Он проигнорировал протесты обоих медиков и встал рядом с Роданом.
– Дорогой командир! Дозволено ли скромному, незаметному сотруднику высказать свое мнение? Если да, то я хотел бы заметить, что нет абсолютно никакого противоречия. Центральная картотека арконидов говорит о Десятой планете галактики, которая безусловна идентична с галактикой Веги. Далее картотека говорит, что на этой планете есть существа, разгадавшие тайну сохранения клетки, а значит, и вечной жизни. Если мы теперь нашли планету и вынуждены были установить, что она необитаема, то это говорит отнюдь не о противоречии, а просто о том, что в картотеке допущена ошибка. Мы не в той галактике. Где‑то между этой планетой и Арконом должна быть еще одна галактика, чисто внешне схожая с галактикой Веги, я убежден в этом.
Родан загадочно улыбнулся. Он обменялся быстрым взглядом с Крэстом, а потом кивнул Лоссошеру. Затем просмотрел карту под чертежным автоматом. Только что он закончил наносить орбиту Сорок второй планеты.
– Я бы согласился с тобой, мой дорогой Булли. Но есть кое‑какие мелочи, которые мы должны принимать во внимание. Десять тысяч лет тому назад аркониды не ошиблись. Карта верна. Планета вечной жизни действительно находилась в галактике Веги. И обращалась она вокруг своего небесного светила между Девятой и Одиннадцатой планетами.
– Тогда…
– Подожди, Булли, – попросил Родан своего слишком горячего друга. – Мы как раз дошли до этого. Поскольку мы вбили себе в голову мысль найти эту планету, мы пришли в галактику Веги. Ферронцы на Восьмой планете не могли дать нам никаких подсказок или – не хотели. Хорошо, они признали, что десять тысяч лет тому назад их посетили космонавты, подарившие им трансмиттеры материи. Далее, они сказали, что эти пришельцы «живут дольше солнца». Это все. И все наши предположения опирались на это. Но в сопоставлении с центральной картотекой арконидов мы получаем ясную картину. Бессмертные родом из галактики Веги. И теперь, когда я думаю еще о двух фактах, я хотел бы сформулировать фразу следующим образом: они БЫЛИ родом отсюда.
– Что ты имеешь в виду? – пробурчал Булли.
– Новая проверка показала, что карта говорит о галактике с сорока тремя планетами, мой друг. Ты, между прочим, тоже мог бы обратить внимание на то, что вокруг Веги вращается только сорок две планеты. Поэтому мы находимся не в той галактике. Более того, это должна быть Десятая планета. Мы знаем, что на этой планете еще никогда не было никаких малейших признаков жизни. Так что тут что‑то не сходится. Мы имеем противоречие. Но вот пришел Лоссошер и приблизил меня к разгадке. Он говорил о пробеле между Девятой и Десятой планетами. Его данные совпали с картиной, которую нарисовал нам робот.
Он достал лист из чертежной машины. Гудение электронного автоматического механизма стихло. Радарные телескопы скрылись обратно в свои футляры. Они прозондировали все находящиеся в данной галактике тела, рассчитали скорость их вращения, определили удаление от небесного светила и графически изобразили результат. Этим результатом была карта галактики Веги.
– Посмотрите на эту карту, друзья. По крайней мере, она дает нам ответ на вопрос, почему даже правильные данные могут быть неверными.
Булли не стал смотреть на карту.
– Уж не думаешь ли ты…
– Вот именно! Именно об этом я и думаю. В галактике Веги не хватает одной планеты!
Расстояние между Девятой и Десятой планетами было достаточно большим, чтобы между ними можно было представить себе еще одну планету.
– Чем это можно объяснить? – спросил Крэст. Его красноватые глаза альбиноса загорелись. Он возложил все свои надежды на обнаружение той цивилизации, которая знала секрет вечной жизни или, по меньшей мере, должна была знать. След бесспорно вел сюда. И вдруг оборвался в пустом космосе.
– На это есть только один ответ, – задумчиво сказал Родан. – Планета, которая когда‑то вращалась здесь вокруг Веги, неизвестное время тому назад ушла из галактики. Вся планета целиком, вместе с ее обитателями.
– Это немыслимо! – возмутился Булли в ответ на такое фантастическое предположение. – Нельзя же так просто сдвинуть ни с того, ни с сего с места целую планету.
– Ты еще и не так удивишься, мой дорогой, – невозмутимо пообещал ему Родан.
Потом он показал на карту галактики.
– Таким образом, становится ясно, что мы потеряли след. Он оканчивается в этой галактике, но на пустом месте между Девятой и Десятой планетами. Бессмертные бесследно исчезли. Они хотят сохранить тайну для себя, по крайней мере, так это выглядит. В действительности же они готовы сообщить ее достойному народу. У нас есть доказательства этому. Трансмиттеры материи ферронцев, никогда ими не созданные и не понятые, являются началом нового следа. Бессмертные хотели возбудить подозрение других разумных существ. Только пятимерно мыслящие существа могут понять принцип действия трансмиттеров. Таким образом, нам поставили первое условие: тайна вечной жизни предназначена только для космонавтов, которые мыслят пятимерно.
– Может быть, мы так и делаем? – мрачно пробормотал Булли.
– Наш позитронный мозг делает это за нас, – ответил Родан. – И он указал нам путь к склепу под Красным дворцом. Этот склеп, без сомнения, укажет нам и дальнейший путь. Этот поиск ушедшей планеты будет охотой в космическом пространстве и охотой сквозь тысячелетия. Потому что именно десять тысяч лет тому назад бессмертные решили покинуть эту галактику. Но я убежден, что скоро мы найдем новый след. Бессмертные желают в один прекрасный день быть найденными, но хотят, чтобы сделали это достойные.
– А мы достойны? – с сомнением сказал Крэст.
– Если мы найдем их, то – да, – тихо сказал Пери Родан.

Поиск планеты вечной жизни вошел в решающую стадию. Мощный сферический корабль еще раз облетел Десятую планету галактики Веги, отыскивая следы имеющейся или ушедшей жизни. Сделанные ранее наблюдения подтвердились. Планета номер десять была безжизненна, чисто внешне напоминала Марс по сходству условий на ней.
Космический корабль вернулся на Феррол и совершил посадку вблизи столицы на временно оборудованном летном поле базы. Едва огромный шар застыл на каменистом грунте, снова включилось энергетическое защитное поле полусферической формы, заслонявшее базу и защищавшее ее от нападения.
На кратком совещании о положении дел Перри Родан еще раз обобщил результаты проделанной работы.
– Установлено, что раса бессмертных была родом с Десятой планеты этой галактики, при условии, что она не пришла из космического пространства и просто поселилась здесь. Далее установлено, что нынешняя Десятая планета была в свое время Одиннадцатой, в то время как настоящая планета вечной жизни ушла из галактики. Если мы подумаем о невероятной технике цивилизации, которая открыла секрет постоянного обновления клетки, то представляется неудивительным, что они в состоянии сдвинуть по желанию с места целую планету. Мы не знаем их мотивов, но мы можем предположить, что неизвестные оборудовали свою планету для путешествия в космосе и повернулись спиной к своему небесному светилу. Их цель нам неизвестна, но Крэст и я считаем, что склеп под Красным дворцом может дать подсказку. Наш позитронный мозг подробно опрошен. Он однозначно говорит о том, что неизвестные не собирались исчезнуть бесследно. Они покинули эту галактику только для того, чтобы дать ищущим их возможность подтвердить свой разум и способности. Найти в галактике Веги Десятую планету было не сложно, но пройти по начинающемуся тут следу через пять измерений – вот в чем заключается подлинная задача. Мы стоим только в начале наших поисков вечной жизни.
– Но это же очень просто, – торжествующе сказал Булли. – Рас Чубай был уже однажды в склепе, почему он не сможет сделать этого еще раз? Он может найти подсказку.
Крэст снисходительно улыбнулся. Рядом с ним стояла Тора. Ее отношение к примитивным, по ее мнению, людям теперь несколько изменилось. Ее постоянным стремлением было доказать превосходство арконидов над землянами. Тора была красивой женщиной, возраст которой нельзя было определить. В ее душе боролись ненависть и восхищение, антипатия и любовь, резкое отрицание и безоговорочное согласие.
– Вы так же, как и Родан, прошли гипнообучение у арконидов, – презрительно сказала она Булли . – Я не могу понять, как вы можете делать такое необдуманное замечание. Это еще раз свидетельствует о несовершенстве людей.
– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать совершенство или несовершенство обоих народов, – вставил Родан и успокаивающе подмигнул Булли. – Булли не знает результатов моего опроса позитронного мозга. Вы должны это учесть, Тора. Может быть, будет лучше, если вам об этом расскажет Крэст.
Ученый‑арконид кивнул и начал говорить.
– Мы знаем, что склеп в действительности – это ничто иное, как сейф из связанных космических лучей, принадлежащих к несуществующему ныне пласту времени. Мы знаем также, как можно вернуть в настоящее все находящиеся в склепе предметы, независимо от того, где или лучше сказать: в каком времени они находятся. Найденных в кассете указаний достаточно, чтобы дать позитронному мозгу исходные пункты. Таким образом, мы определили наш следующий шаг.
Булли встретился взглядом с обоими медиками, Хаггардом и Маноли. Он пожал плечами. Что поделать, если оба врача не верили в вечную жизнь? Его, Булли, устроило бы дожить до тысячи лет и дольше.
– Я придаю все большее значение тому, – снова взял слово Родан, – чтобы никто не обнаружил астрономического местонахождения Земли. По этой причине гиперрадиосвязь с Землей должна быть ограничена. Вселенная не пуста и одинока, она заселена множеством разумных существ. Они интересуются каждым, кто в своих поисках протягивает руки к звездам. И не все эти народы миролюбивы, как мы уже могли убедиться. С помощью так называемых структурных зондов некоторые из них могут даже зарегистрировать гипербросок нашего «Стардаста» через тысячи световых лет. Но это всем нам известно. По этой причине я хотел бы отказаться от временного возвращения на Землю. Достаточно будет краткого радиосообщения. А потом мы доставим в настоящее содержимое тайника, чтобы не торопясь изучить его.
– Разве в склере есть еще и другие предметы, кроме кассеты? – поинтересовался Хаггард.
Родан кивнул.
– Это возможно, но только они находятся в разных пластах времени. Новая формула синхронно доставит их в настоящее. Будет восстановлено такое же состояние, какое было при создании склепа.
– Хитро сделанный склеп, если правильно на него взглянуть, – сказал Булли. – Интересно, что мы найдем. Надеюсь, это сразу же будет рецепт бессмертия.
– Вполне возможно, хотя и невероятно. Я больше верю в то, что бессмертные предъявляют высокие требования к тем, кто станет их наследниками…
– Как можно стать наследником существ, которые никогда не умирают? – задал Булли вопрос, звучащий вполне логично.
– Чтобы не шокировать твой юридически мыслящий мозг, я сформулирую это по‑другому, – сказал Родан. – Неизвестные предъявляют высокие требования к тем, с кем они готовы разделить свою тайну.
– Но путь до них длинен, – медленно произнес Крэст. – Гораздо длиннее, чем до Аркона.
– Об этом, Крэст, я хотел бы поговорить с вами наедине. Вернее, с вами двумя, так как Тора тоже хочет присутствовать при этом, – сказал Родан.
Командирша арконидов кивнула.
– Можете не сомневаться, Родан. Позаботьтесь о том, чтобы ваши аргументы были убедительными.

12.

Лоссошер попросил переговорить с ним и поскольку Родан хорошо относился к симпатичному старцу, он не отказал ему в этом. Во всяком случае, этот разговор мог состояться только по окончании совещания, которое еще не закончилось и в котором приняли участие только Родан, Крэст и Тора.
Бывшая командирша арконидов подвела итог:
– Итак, наши точки зрения определены, Перри Родан. Вы хотите использовать «Стардаст», линкор арконидов, для того, чтобы расширить границы вашей земной империи. Мы же хотим вернуться на нем на родную планету Аркон. Общим нашим желанием является обнаружение с помощью «Стардаста» и позитронного мозга планеты вечной жизни. Мы должны попытаться достигнуть этих целей таким образом, чтобы никто из нас не был ущемлен. Кроме того, нужно установить очередность.
Крэст перебил ее строгим кивком головы.
– Совершенно верно, Тора. Я рад, что ты согласна хотя бы с этим. Но прежде, чем мы примем решение, мы должны полностью сойтись мнениями в одном отношении: сначала мы ищем планету вечной жизни. Что произойдет потом, будет видно из сложившейся ситуации.
– Могу только присоединиться к вашему предложению, – обрадованно сказал Родан. – Если мы сделаем это, с моей стороны не будет больше никаких возражений против того, чтобы полететь на Аркон и тем самым раскрыть местонахождение Земли.
– Сообщить о нем, – поправил Крэст с мягкой улыбкой. – Кроме того, это было бы всего лишь обновлением старых знаний. Ведь местонахождение Земли было известно нам и раньше.
Тора протянула Родану обе руки.
– Итак, заключаем соглашение, Перри.
Родан взял ее руки в свои.
– Согласен, Тора и Крэст. Я только хотел бы внести в наш договор одно маленькое условие, если вы не будете возражать.
– Какое условие? – недоверчиво спросила Тора.
– Ничего страшного. – Родан понимающе улыбнулся. – Я хотел бы, чтобы аркониды узнали координаты Земли только тогда, когда я подам знак. Земляне не хотят, чтобы их планета превратилась в колонию звездной империи. Вы оба, видимо, согласитесь, что ваши соотечественники деградировали, каким бы жестоким ни было это признание. Мы хотим действовать вместе с вами, вместе с вами сохранить Империю, но мы не хотим создавать нового антагонизма. Теперь…
– Согласен, – сказал Крэст.
Оба мужчины посмотрели на Тору.
Она медлила. Потом кивнула.
– Хорошо, я тоже согласна. Я убеждена, что наше правительство поймет ваши опасения. Итак, все ясно, и мы можем вместе пытаться достичь нашу цель. Чем быстрее мы найдем таинственную планету, тем быстрее мы снова увидим нашу родину.
– Благодарю за доверие. Как только я поговорю с Лоссошером, мы примемся за работу.
– Что этот ферронец хочет от вас? – удивился Крэст.
– Не знаю. Может быть, ему пришло в голову еще что‑то важное, кто знает?
Родан оставил обоих арконидов одних и отправился в другое помещение, где его уже с нетерпением поджидал Лоссошер. Когда Родан вошел, ферронец продолжал сидеть.
– Мне следовало раньше подумать об этом, – начал он без вступления. – Но мне только сейчас пришла в голову мысль об этой возможности.
– О какой возможности? – спросил Родан.
– О том, что наша галактика все еще может иметь свои первоначальные сорок три планеты.
Родан растерянно молчал. Он не понимал. Ферронец отметил это с тихим удовлетворением, но не дал этого заметить. Он продолжал:
– Вы высказали предположение, что таинственные незнакомцы, посетившие Феррол десять тысяч лет тому назад и оставившие трансмиттеры, вполне могли по желанию перемещать свою планету. Мы все автоматически приняли, что если такое перемещение технически осуществимо, то они должны были покинуть галактику. Я считаю это заключение ошибочным. Они с таким же успехом могут все еще находиться здесь, только в другом месте.
Родан тем временем сел. Он нахмурился.
– И где же?
Ферронец улыбнулся.
– Вы хотите от меня слишком многого, этого я тоже не знаю. Это всего лишь возможность, на которую я вам указал. Может быть, на одном из гигантских спутников, вращающихся вокруг наших более крупных планет. Может быть, они вытеснили из галактики необитаемую планету и заняли ее место. Тот, кто ищет их, непроизвольно последует за ушедшей планетой – так, как собираетесь это сделать вы.
– Ваши аргументы не лишены привлекательности, – осторожно согласился Родан, – но это всего лишь чистая теория. Зачем этим, настолько технически одаренным существам, прилагать такие усилия, чтобы сделать из кого‑то дурака? С уверенностью можно сказать, что у них есть действенное оружие, чтобы не подпускать противника близко к себе. Я уверен, вы играете в прятки ради собственного удовольствия, но удовольствие это имеет очень серьезные основания. Нам нужно найти ее, это решающий пункт, за выполнение которого мы должны приняться. Вы указали нам след, и этот след ведет нас прочь из этой галактики.

И, наконец, состоялась третья встреча.
Реджинальд Булль собрал Корпус мутантов для обсуждения задания. Собрание было намечено на ранние послеобеденные часы долгого феррольского дня. Перри Родан не принял в нем участия, но дал Булли необходимые инструкции.
Мутанты входили один за одним. Как всегда, Булли и на это раз испугался, когда японский телепортант Тако Какута материализовался рядом с ним из пустоты, наступив ему при этом на ноги.
– Надеюсь, что когда‑нибудь вы ошибетесь в расчете расстояния и приземлитесь в доменной печи, – сердито проворчал Булли. Уже громче он добавил, к тому же с услужливой миной:
– Если вы еще раз осмелитесь, Какута, испугать вашего начальника, я позабочусь о том, чтобы вы получили три дня строжайшего ареста.
– Очень приятно!
Японец ухмыльнулся и помахал своему коллеге, Расу Чубаю, вошедшему в зал, как нормальный человек.
– Тогда позаботьтесь также и о том, чтобы камера была окружена пятимерным энергетическим полем с инерционным предохранителем, иначе я точно сбегу от вас.
Булли не ответил. Он знал, насколько бессмысленно это было бы. Чтобы не злиться дольше, он обратился к Энн Слоан и маленькой Бетти Тауфри. Как Энн, так и маленькая девочка, были выдающимися телекинетиками. Усилием воли они могли перемещать материю, находящуюся от них на большом расстоянии. Бетти одновременно была телепатом и чаще всего работала вместе с Джоном Маршаллом, другим телепатом.
Булли достал из кармана лист бумаги, в течение двух минут пытаясь разобрать свой собственный почерк, потом убрал его обратно в карман. Кажется, он ничего не забыл.
– Друзья! – начал он и с невероятной ловкостью вскочил на стол, с которого мог видеть всех присутствующих. – Перри Родану нужны его сотрудники. Я не хочу долго говорить, для этого у нас нет времени. Все вы знаете, по крайней мере, по наслышке, пятимерный склеп под Красным дворцом. Расу Чубаю удалось проникнуть в него, но при этом он совершил вынужденное путешествие во времени. Теперь нам следует снова проникнуть в это склеп, хотя и не рискуя на сей раз уйти в прошлое или даже в будущее. Позитронный мозг сумеет обработать полученные данные и передать их смысл. С помощью формулы арконический генератор создаст пучок лучей, который нейтрализует действие космических лучей, соорудивших склеп. Таким образом, все находящиеся внутри склепа предметы – по крайней мере, находящиеся в другом времени – будут возращены в настоящее. Нам останется потом только забрать их. Пока нам не дали задания. Но вы должны находиться во время эксперимента поблизости, чтобы в любой момент иметь возможность приняться за дело. Это все. Ждите в своих каютах сигнала к началу действий. Мы отправимся отсюда с помощью большого трансмиттера в Торту и отыщем там склеп. Благодарю вас.

13.

Тора в последний момент отказалась пойти вместе со всеми к склепу. Так что только Родан, Булли, Крэст и мутанты вошли следующим утром в большой трансмиттер материи базы.
Устройство выглядело внешне как огромная решетчатая клетка. Генераторы вырабатывали большое количество энергии, необходимой для перемещения в разматериализованном состоянии сквозь гиперпространство. Как управляться с ним было ясно, каков принцип действия – не совсем.
Ворота закрылись. Родан закончил установку координат и включил машину. Не произошло абсолютно ничего, как и полагалось. При перемещении на короткие расстояния болей в суставах при разматериализации не ощущалось.
Когда ворота открылись, они были в Торте, столице Феррола. Телохранитель Торта уже ждал их. Со всеми почестями их проводили к подвальным сооружениям, чтобы бросить их здесь на произвол судьбы. Ни один из ферронцев не горел желанием быть проглоченным одним из якобы живущих здесь духов.
Рас Чубай осуществил несколько телепортаций, чтобы обследовать территорию. Джон Маршалл, телепат, уловил импульсы его мыслей и передал их дальше. Поэтому Родан постоянно знал, что находилось перед ним.
Еще вчера принесенный сюда генератор находился у входа в зал сооружения, в центре которого «стоял» склеп.
Да, он действительно стоял, хотя и невидимый для человеческого глаза, неподвластный для проникновения какой бы то ни было материи. Словно колокол из одной лишь энергии стоял в центре зала склеп, сооруженный неизвестными существами тысячелетия тому назад и полный непостижимых тайн. Склеп был создан лучами далеких радиозвезд, сфокусированных необъяснимым и необнаруживаемым устройством. В первый раз Энн Слоан сумела на несколько секунд отклонить эти лучи, склеп открылся, и Рас Чубай смог проникнуть в него. Но этого было недостаточно, чтобы обследовать все содержимое склепа. Поэтому Родан обрадовался, когда позитронный мозг открыл ему формулу, с помощью которой можно было нейтрализовать сфокусированные лучи радиозвезд. Это был эффект поляризации, как совершенно верно определил Крэст. Можно было заставить действовать его как угодно долго. Одновременно, как уверял позитронный робот, приподнимался заслон времени. Собственно говоря, это было самое важное во всем этом деле, потому что какой толк было проникать в склеп, если находящиеся в нем объекты находились за несколько тысяч или даже миллионов лет в прошлом или в будущем?
Родан распределил мутантов так, чтобы когда их позовут, они могли добраться до склепа небольшими бросками. Потом он склонился над генератором.
Настройка была правильной.
Он снова выпрямился.
– Пойдут Крэст, Булль и я. От корпуса мутантов нас будут сопровождать пока только мисс Слоан и Джон Маршалл. Другие должны быть наготове. Мы не знаем, какие способности от нас потребуются, но если возникнет препятствие, мутант с соответствующим даром должен впрыгнуть туда и устранить его.
В последний раз помедлив, он снова склонился над генератором и нажал на кнопку. Раздался тихий щелчок, потом прибор загудел. Находящиеся внутри генератора атомные батареи вырабатывали энергию, необходимую для создания поляризирующего пучка лучей.
Затаив дыхание, люди стояли в напряженном ожидании.
Верны ли расчеты позитронного мозга? Верны ли были данные? Малейшая ошибка и…
Расположенный под землей зал со своими грубыми каменными стенами был на вид пустым. Можно было беспрепятственно смотреть на противоположную сторону. Родан знал, что это было всего лишь оптическим обманом. Направление лучей света умело изменялось, и они направлялись таким образом, что при обычном взгляде создавалось впечатление, будто зал пуст. В действительности же в центре находился невидимый купол из сфокусированных лучей. Он оказывал прочной материи такое же сопротивление, как свет и волны.
Эти технические подробности мелькнули у Родана в голове, когда его глаза заметили первое изменение. Казалось, что воздух в центре зала начал мерцать. Предметы за ним – противоположная стена – стали менее отчетливыми. Отдельные камни, казалось, шевелятся, изменяя свою форму. А потом они вдруг исчезли. Изменение направления лучей света прекратилось.
Но произошли еще и другие удивительные вещи.
Булли не пошевельнулся, когда прямо перед ним из пустоты вдруг возникли загадочные предметы, обретая твердую форму. Чем отчетливее и ощутимее становились эти предметы, тем слабее становилось мерцание воздуха. Заслон из космических лучей медленно, но верно исчезал.
Наконец, он пропал совсем.
Одновременно с этим те предметы, которые он должен был защищать от внешнего мира, вернулись в настоящее. Они материализовались из прошлого и будущего, потеряв все свойства четвертого и пятого измерения – нормальное время и смещение времени – и став таким образом не только видимыми, но и осязаемыми. Они были идентичны данному периоду времени и потому остались материальными, реальными. Они стали действительностью.
– Черт возьми! – заметил Булли. – Это фантастика!
– Но это и реальность, – шепотом ответил Родан. – Лучший способ сделать что‑то неопределенным и неосязаемым – это отослать его в самое далекое будущее. Там оно и ждало бы, пока его не заберут. А в прошлом…
– оно было бы навсегда потеряно, – пришел на помощь Крэст, – если бы его не смогли забрать или отправиться туда самим.
– Так что путешествие во времени – это не просто теория, не только игра воображения?
Крэст сделал отрицательный жест рукой.
– Оно является основой для пятого измерения, так же, как пространство является основой третьего измерения. Послушайте, Перри, не требуйте от меня слишком многого. Разберитесь и в этих вещах, вместо того, чтобы подчиниться соблазну недооценивать их. Если бы путешествия во времени были таким простым делом, мы, аркониды, уже давно как‑нибудь воспрепятствовали бы распаду нашей Империи.
Это звучало логично. Перри Родан был удовлетворен. Он слышал, как стоявший рядом с ним Булли подавил стон. Энн Слоан и Джон Маршалл стояли неподвижно и молча.
В центре зала возникло тем временем изолированное отделение. Можно было представить себе, как десять тысяч лет тому назад пришельцы сносили сюда свои сокровища, чтобы отослать их в другое время. Но были ли это сокровища?
На первый взгляд это выглядело, как складское помещение. Ящики и сундуки аккуратно стояли рядом друг с другом и друг на друге. Они образовывали заграждение, в середине которого стояло что‑то вовсе не чужое. Совсем наоборот.
Перед ними находился трансмиттер материи.
Он мог относиться к среднему классу, так как в нем помещалось более одного человека. Судя по его высоте, можно было сделать вывод, что неизвестные были примерно такого же роста, как люди. Расположение приборов управления не отличалось от уже известных трансмиттеров.
Трансмиттер материи – здесь?
У всех у них промелькнул в голове один и тот же вопрос: где находилась относящаяся к нему потусторонняя станция? Где бы они вышли, если бы вошли в этот прибор и включили его?
Или – КОГДА бы они рематериализовались?
Родан положил руку на плечо Крэста.
– Я думаю, мы можем уходить. Генератор задержит заслон. Больше ничего не может случиться, пока поступает энергия. Если верить вам, это будет неизменно происходить в течение нескольких последующих тысячелетий. Так что времени достаточно. Идемте.
Он шагнул вперед. После незаметного колебания Крэст последовал за ним. Булли подождал, потом пошел за ними с обоими мутантами. Остальные члены Корпуса в ожидании стояли неподалеку. Они не двигались.
Родан дошел до того места, на котором раньше невидимая стена не давала ему пройти. Теперь препятствие исчезло. Ему пришлось обойти огромный сундук. Затем он вошел в склеп.
Он остановился у трансмиттера, который по своим размерам образовывал центр склепа. Рука Родана невольно скользнула в карман и тронула спрятанный в нем кусок бумаги. На нем была начертана загадочная фраза, переведенная и записанная позитронным мозгом. В записке говорилось, что такая же фраза должна объявиться здесь, в склепе. Это было началом нового следа.
Крэст остановился рядом с Роданом. Красноватые глаза арконида светились. Тонкие руки слегка дрожали.
– Вы ведь не будете…
Родан посмотрел на Крэста. В его взгляде было нечто непреклонное.
– Вы бы теперь остановились, Крэст? Так близко от цели? Нет, не пытайтесь убедить меня в этом. Во всяком случае, мы, земляне, не сдаемся так быстро, если дело того стоит. А оно стоит того. Вечная жизнь…
– Мертвому ничто не поможет, Перри.
– Это вряд ли входило в планы неизвестных, Крэст. Они оставили нам след, который неизбежно должен вести к ним. Они при этом не рискуют. Потому что их найдет и отыщет только тот, кто соответствует им по складу характера. Нецивилизованные варвары никогда не увидят планету вечной жизни. Поэтому Вы можете с уверенностью рассчитывать на то, Крэст, что неизвестные не устроили нам никаких опасных для жизни ловушек. Препятствия будут, это естественно. Но смерть нам не грозит.
Молчавший Булли решил заговорить.
– Кто знает, когда эти существа установили здесь трансмиттер, Перри. Ты говоришь, десять тысяч лет тому назад, когда они покинули эту галактику. Мало ли что могло произойти за это время, на что они не рассчитывали? Может быть, мы окажемся в центре Веги.
Родан покачал головой.
– Исключено. Ты недооцениваешь эти существа. Они должны были рассчитывать на то, что пройдут столетия и тысячелетия, прежде чем кто‑то откроет начало их следа. Они приняли во внимание данные астрономические условия. Не волнуйся, они наверняка не рисковали.
Родан прошел дальше и открыл решетчатую дверь трансмиттера. Несколько приборов управления точно соответствовали тем, которые он видел еще на Ферроле. Была только одна единственная разница: этот трансмиттер до сих пор находился в другом времени, в прошлом или в будущем.
– Вы остаетесь здесь, – сказал Родан хриплым голосом. – Я пойду один. Если он работает, и я выйду в надежном месте, я сразу же вернусь и заберу вас.
– А если нет? – взорвался Булли. Родан пожал плечами. Он взглянул на Крэста и сделал шаг в кабину площадью четыре или пять метров.
– Если я исчезну, – наказывал Родан далее, – вы должны подождать. Ничего не предпринимайте, чтобы не помешать моему возвращению. Понятно?
Лицо Крэста стало озабоченным.
– Не лучше ли было бы, чтобы кто‑нибудь другой…
– Нет, Крэст. Я убежден в доброй воле бессмертных. Они хотят, чтобы кто‑нибудь решил их задачу. Неужели я должен их разочаровать?
Крэст молчал.
Родан улыбнулся ему и Булли, успокаивающе махнул рукой Энн и Джону и – опустил рычаг.
Произошло нечто потрясающее.
Родан не стал ни невидимым, ни исчез. Он продолжал стоять в решетчатой клетке, словно ничего не произошло.
Трансмиттер материи не работал.
Перри Родан сделал еще одну попытку, но точно так же безуспешно. Трансмиттер не подавал никаких признаков жизни. Несколько разочарованный, Родан вышел из клетки и растерянно посмотрел на Креста.
– Этого я не понимаю, – сказал он. – Нам наконец удалось удачно преодолеть несколько препятствий, но наверняка не для того, чтобы оказаться здесь перед испорченным трансмиттером. Что это значит?
– Это должно что‑то означать, – убежденно ответил Крэст. – Вспомните многие другие трансмиттеры. Ни один из них не получил за прошедшие тысячелетия повреждений и ни один не нужно было когда‑либо выключать. Источники энергии неисчерпаемы. Как мы знаем, генератор является встроенным. Так что, если это устройство здесь не работает, то это происходит преднамеренно. Что вы об этом думаете, Булль?
Булли не производил впечатления человека, вообще имевшего какое‑то мнение, но опозориться он все же не хотел.
– Я согласен с вами, Крэст, – сказал он медленно. – Эти существа из прошлого не страдали недостатком фантазии. Теперь нам еще придется ремонтировать трансмиттер, чтобы доказать наше пятимерное мышление.
Собственно говоря, Булли сказал это только для того, чтобы хоть что‑то сказать. Но Родан, кажется, воспринял его слова серьезно. Он бросил Булли короткий взгляд и снова посвятил все свое внимание трансмиттеру.
Он открыл дверь и снова вошел в него. Крэст стоял в ожидании, так же, как Энн Слоан и Джон Маршалл. Булли, который недооценил действие своих слов, напротив, снова приободрился.
Родан искал. Он искал нечто абсолютно определенное: подсказку, без которой игра в загадки была бессмысленной.
Существа обладали бесценной тайной: бессмертием. Они были готовы разделить эту тайну с равными себе. Как же они могли бы решить, достоин ли кто‑то их тайны? Ответ был прост: они должны были подвергнуть его испытанию. Если бы кому‑нибудь удалось пойти по их следу и правильно истолковать многочисленные подсказки, то в один прекрасный день они бы встретились: загадывающие загадки и отгадывающие их.
Воистину космическая игра в загадки, галактическая игра в загадки.
Родан знал, что трансмиттер представлял собой одновременно две проблемы: сначала нужно было привести устройство в работоспособное состояние, а потом оно перенесло бы их в неизвестное место.
Он не решался думать об этом. То, что ждало их в конце, было, видимо, следующей проблемой для разрешения.
Неожиданно Булли издал возглас удивления. Крэст поспешил к нему, так же, как и оба мутанта. Родану потребовалось несколько секунд, чтобы тоже добраться до окружавшей Булли группы людей. Записка в его кармане, которую он сжимал в руке, казалось, начала жечь ему пальцы.
– Что случилось? – догадываясь, спросил он.
– Надпись! – крикнул Булли во весь голос. – Я нашел надпись. На обратной стороне трансмиттера. Это было довольно просто.
Родан вынул записку из кармана. Он взглянул на нее, сравнил ее текст с двойными строчками на гладкой в остальных местах стенке трансмиттера и снова убрал записку в карман.
Булли разочарованно смотрел на все эти действия.
– У тебя с собой словарь? – насмешливо спросил он.
– Да, если ты ничего не имеешь против, – ответил Родан. Он занялся активным изучением знаков. – Это точно такие же знаки, которые мы нашли в записях. То есть это один и тот же язык, язык бессмертных. Более того: одна фраза отсюда стояла в начале следа, по которому мы идем. Это доказывает, что трансмиттер означает продолжение следа.
– Фраза? Что за фраза?
– Язык состоит из графических символов, геометрических знаков и чужих букв. Кроме того, он сильно закодирован. Только позитронный мозг может прочесть расшифрованный текст.
– Как звучит фраза? – повторил Булли свой вопрос.
– «Ты найдешь свет, если твое сознание соответствует высшему порядку». Я догадывался, что мы найдем эту фразу где‑нибудь здесь. Теперь мы, по крайней мере, точно знаем, что идем по правильному следу и что найдем свет.
– Да, – проворчал Булли, сердито уставившись на странные знаки. – Если наше сознание соответствует высшему порядку. А оно соответствует?
– По меньшей мере, – медленно сказал Родан, – ему соответствует сознание позитронного мозга.

На сегодня они оставили свои попытки. Крэсту удалось путем нескольких проверочных включений точно установить, что установка трансмиттера материи была произвольно отключена в нескольких местах. Было даже несколько неверных контактных соединений и короткозамыкающих ошибочных включений.
– Итак, мы получили первое задание, решение которого будет предпосылкой для дальнейших экспериментов, – сказал Крэст, а потом добавил: – Конструкционные схемы трансмиттеров у нас есть. С помощью позитронного мозга нам удастся получить легко понятные программы переключений. Может быть, один из наших рабочих роботов, оснащенный необходимыми импульсами, сможет устранить намеренно допущенные здесь ошибки.
Родану не оставалось ничего иного, как только согласиться с Крэстом. Один из мутантов остался в качестве сторожа, так как не хотелось снова погружать склеп в прошлое. Нейтрализующий генератор остался включенным.
До глубокой ночи Родан находился в помещении центрального поста управления большого арконического позитронного мозга, маленького брата гигантского позитронного устройства на Венере, оставленного там арконидами во времена Атлантиды. Он беспрерывно программировал и вводил запросы в сортименторы и сравнивал ответы. Из окошечка для выдачи результатов выходила формула за формулой. Синхронные трансляторы через установки громкоговорителей передавили свои указания.
Перри Родан разговаривал с позитронным мозгом на двух языках, словно это было живое существо. Он задавал ему свои вопросы и получал желаемые сведения. В позитронном смысле мозг был живым, во всяком случае, он был умнее, чем многие органические живые существа Вселенной. Только, когда Родан получил упрощенную схему переключений трансмиттера, а позитронный мозг подтвердил, кроме того, почти все его предположения относительно игры бессмертных в загадки, он почувствовал удовлетворение. Теперь он точно знал, что напал на след тайны и что не успокоится и не даст себе передышки до тех пор, пока не раскроет ее.
На следующее утро Крэст доработал рабочий робот, специальностью которого была позитроника. Синтетическое мышление было заново настроено на пятимерную основу. Потом он получил свои указания путем прямого подключения к большому позитронному мозгу на «Стардасте». В течение десяти минут арконический робот стал наилучшим создателем трансмиттеров современности. Он должен был суметь отремонтировать неисправный трансмиттер материи.
Родан ждал до вечера, прежде чем снова отправился в склеп.
Внизу в склепе ничего не изменилось. Робот сразу же принялся за работу и в течение нескольких минут раскрыл внутреннее отделение функционального узла трансмиттера. Путаница маленьких электронных приборов и пластиковых линий могла бы обескуражить Родана в обычных условиях, но теперь, когда за ним стояли неохватные знания позитронного мозга, олицетворенные в рабочем роботе, он был уверен в себе.
– Сумеет ли он это сделать? – тихо прошептал Булли, словно боясь, что изобретатели большой игры в загадки могли его услышать. – А что, если не сумеет?
– Было бы лучше, если бы ты помолчал, – жестко посоветовал ему Родан. Булли оскорбленно отошел назад. Крэст улыбнулся своей мудрой улыбкой, в то время, как робот, неподвижно, ни на что не обращая внимания, находил неправильно подключенные контакты и заново соединял их.
Долгие минуты стали казавшимся бесконечным часом.
Потом робот почти грациозным жестом закрыл дверцу с магнитным запором над внутренним отделением функционального узла и выпрямился. Выразительным голосом он сказал:
– Трансмиттер снова может работать.
Родан облегченно вздохнул. Он окинул Булли беглым взглядом, похлопал проходившего мимо робота по голому, холодному металлическому плечу, а потом обратился к Крэсту:
– Когда?
Арконид сделал неопределенный жест.
– Я все время спрашиваю себя об этом, Перри. Может быть, только завтра. Состав группы, которая предпримет эту попытку, нужно хорошо обдумать. Может быть, мы окажемся в другом трансмиттере, приемное устройство которого хотя и функционирует безупречно, но отправная его часть, так же, как эта здесь, будет неисправна. Поэтому я считаю необходимым взять с собой робота. Затем надо не забыть о враче. Хаггард был бы самым подходящим специалистом.
– Кроме того, оба мутанта, Слоан и Маршалл. – Родан медленно кивнул.
– Таким образом, мы будем готовы к любой случайности. Бросок в неизвестность приведет нас к следующему заданию, и я надеюсь, мы в состоянии решить его.
Крэст смотрел в пол. За высоким лбом шла напряженная работа.
– Бывают мгновения, когда у меня возникают сомнения, Перри. Мне часто кажется, что слишком дерзко выслеживать тайны великой расы.
– Мы не делаем ничего запрещенного, – заметил ему Родан. – Они оставили след, чтобы мы пошли по нему.
– Это теория, Перри. Соответствует ли она действительности, никто из нас не знает. По‑моему, мы играем с собственной жизнью, пытаясь следовать этим подсказкам.
– Я убежден в обратном и позитронный мозг также. Или вы считаете, что лучше искать во Вселенной исчезнувшую планету вечной жизни без исходных данных? Она может быть везде и нигде.
– Иногда я думаю, что нам следует вообще отказаться от попыток найти ее, – сказал Крэст.
Булли позади них снова собрался с духом. Он не мог дольше безучастно слушать это, кроме того, на сей раз он знал, что Родан поддержит его.
– Но, Крэст, я вас не понимаю, – с упреком сказал он. – Кто же упустит шанс стать в один прекрасный день бессмертным? Эти неизвестные спрятали бессмертие за трудную загадку как награду. Если мы разгадаем загадку, мы станем бессмертными.
– Это все только предположения, мой дорогой, – мягко возразил Крэст. – Согласен, вся наша экспедиция с Аркона построена на предположениях и старых сообщениях. Планета вечной жизни ДОЛЖНА существовать, но это было десять тысяч ваших лет тому назад.
– Отлично! – похвалил Родан. – Это доказывает верность тезисов. Мы получили неоспоримое доказательство того, что десять тысяч лет тому назад в этой галактике были пришельцы, которые, согласно вашим собственным данным, «живут дольше Солнца». По человеческим меркам это означает бессмертие. Так мы получили начало следа. Идти по нему – это и есть подлинная цель вашей собственной экспедиции, Крэст.
Арконид с сомнением покачал головой.
– Вы правы, конечно. Но простите мне мои контраргументы, Родан. Ваш темп иногда слишком быстр для меня, тут я отстаю от вас. Мы, аркониды, хотя и думаем быстрее, но действуем медленнее…
– Да, настолько медленно, что ваша звездная Империя при этом разваливается, – безжалостно сказал Булли.
Крэст уже не улыбался, но в его глазах появилось что‑то вроде дружеского снисхождения, когда он сказал:
– Итак, вы считаете: завтра? Хорошо, я согласен. Значит, у нас есть еще ночь. Она нам пригодится. Идемте.

14.

Прошла еще одна ночь.
Родан был полон решимости во что бы то ни стало выполнить второе задание галактической игры в загадки в этот день. Он собрал участников предполагаемой операции, предупредил их о большом риске, связанном с этим приключением, и отправился вместе с ними удобным путем через трансмиттер в Красный дворец в Торте.
Их спокойно ждал робот.
– Никаких происшествий, – доложил он в ответ на вопрос Родана.
Булли подошел сбоку и дружески похлопал машину по плечу.
– Значит, ты думаешь, что мы не рискуем, войдя в трансмиттер материи и дав унести себя?
– Прибор готов к работе, – ответил робот.
– Ты ведь тоже пойдешь с нами, это меня успокаивает, – усмехнулся Булли. – Если бы ты не был уверен, ты вряд ли стал бы рисковать.
На сей раз робот не ответил.
Родан несколько секунд задумчиво постоял у трансмиттера, прежде чем войти в него первым. Крэст, Хаггард и оба мутанта, Энн Слоан и Джон Маршалл, последовали за ним. Булли подождал, пока робот тоже начнет двигаться, а потом пошел вслед за ним. Он вошел в клетку последним.
Стало очень тесно, и людьми овладело тревожное чувство, хотя они и не могли ничего с этим поделать. То, что они делали, было вызовом прошлому.
Рука Родана лежала на рычаге.
– Наше беспокойство объяснимо, но необоснованно, – сказал он. – Логические рассуждения позитронного мозга доказывают, что нам не угрожает никакая прямая опасность. Мы идем по следу тысячелетней давности, не зная, куда он нас приведет и как долог этот путь. Мы не знаем также, сколько на нем будет промежуточных остановок. Разумные существа придумали задачу, которую нам предстоит решить. Свет, о котором они говорят – это сохранение клетки, вечная жизнь.
– Я решил последовать за вами, – заметил Крэст неуверенно. – Я сделал это, потому что я в долгу перед моим народом. Но признаюсь, я не так уверен, как вы.
– Вы не доверяете вашему собственному детищу, позитронному мозгу, Крэст? Не я определил этот путь, а его логические выводы сделали это. Он никогда не ошибается.
– Согласен. Но он может относительно ошибаться, а именно тогда, когда неверны данные, на основании которых он делал выводы. Что мы знаем о менталитете существ, передавших нам эту сложную загадку?
– Очень многое, Крэст. Это были создания с юмором, уж это‑то точно. Это были разумные существа. Они были или есть в определенной мере даже дружелюбны, иначе у них не появилось бы намерения сообщить о своей тайне другим. Загадка – это всего лишь что‑то вроде испытания. Я уже много раз подчеркивал это, Крэст, и вы должны бы наконец поверить мне. Мы только тогда сможем достигнуть цели, когда наш уровень развития будет соответствовать их уровню.
– Наверняка, – пробормотал Булли несколько удрученно. – Во всяком случае, я на это надеюсь. Нужно признать, что у меня не слишком‑то хорошо на душе. Если честно, я поставил на своей жизни крест.
– Еще вчера ты говорил по‑другому, – упрекнул его Родан. Его рука все еще лежала на рычаге. – Ты что, успел струсить за это время?
– Напротив. – Булли слабо усмехнулся. – У меня земля горит под ногами.
Хаггард удержался от какого бы то ни было замечания, так же, как Энн и Джон. Они доверяли Перри Родану. Он не стал бы делать необдуманных шагов. Его присутствие означало надежность.
Робот тоже молчал, но это ничего не означало.
– Готовы? – спросил Родан.
Они кивнули.
Родан сжал зубы. Губы его были плотно сжаты. В глазах засветилось ожидание. Решительным рывком он опустил рычаг.
В отличие от других бросков с помощью трансмиттера, сразу же появилось абсолютно незнакомое им ощущение. В мозгу возникла колющая, тянущая боль, разрастаясь и с мучительной медлительностью пробираясь в позвоночник. Все окружающее поплыло у них перед глазами, и сознание отключилось.
Но все это продолжалось в действительности только долю секунды – или вечность. Потом все кончилось. Сознание вновь вернулось к ним. Боль прошла. Глаза снова могли видеть.
– О, черт возьми, – пробормотал Булли, прижавшись к роботу. – Удовольствие небольшое. Еще раз я этого не вынесу.
– Вынесешь, если захочешь вернуться обратно, – сказал Родан. – Где мы?
– Ты меня об этом спрашиваешь? – удивился Булли, пытаясь увидеть что‑то в царившей темноте. Они все еще стояли внутри клетки трансмиттера, но знали, что это была уже не та клетка, в которую они вошли несколько секунд тому назад. Видимо, это была приемная станция.
Прибор, без сомнения, материализовал их внутри какого‑то сооружения. Воздух был спертым и тяжелым, словно уже давно не обновлялся. Тускло светили скрытые источники света.
Родан открыл дверь клетки трансмиттера. В тот же момент, как по сигналу, стало светло. Спрятанные источники света набрали силы. Люди, арконид и робот застыли на месте, чтобы сориентироваться.
Трансмиттер находился в центре огромного зала без выхода. По крайней мере, такового не было видно. Несмотря на большой размер помещения, наполненного машинами и странной формы предметами, свободного места почти не было.
– Идемте, – сказал Родан, но его голос прозвучал странно сдавленно. Он первым вышел из клетки в зал на ровный и бесшовный пол. – Где нас может ждать следующее здание?
На высоком потолке зажглась надпись – словно этим неизвестные бессмертные хотели ответить Родану на его вопрос. Эта была та же надпись, которую они уже знали: знаки и символы. Но прежде чем Родан успел рассмотреть хотя бы первые буквы, надпись снова погасла. Шокированный Родан понял, что упустил свой шанс. Надпись была подсказкой, частью задания. Если уж он не в состоянии удержать в памяти мгновенно сменяющиеся впечатления, то ему следовало бы подумать о своем киноаппарате. Это он упустил из вида. Поэтому любой следующий шаг казался бессмысленным.
Джон Маршалл, телепат, уловил мысли Родана.
– Не отчаивайтесь, – сказал он. – Они заманили нас сюда не для того, чтобы дать нам вернуться без результата. Даже если мы никогда не узнаем значения надписи – при условии, что она не повторится – то нас будут ждать другие задания.
– Графические знаки, – перебил Крэст, – будут расшифрованы позитронным мозгом. Один из нас доставит их обратно, а телепортант Рас Чубай сможет в считанные минуты забрать ответ.
– Вы забываете, – с горечью сказал Родан, – что надпись снова исчезла. Как мы можем отдавать на расшифровку то, чего уже не существует?
Впервые с начала их приключения Крэст улыбнулся, и это была легкая улыбка превосходства.
– Вы тоже кое о чем забыли, Родан. А именно о моей фотографической памяти. Хотите, я запишу вам фразу, которая только что была видна на потолке сооружения?
Родан громко, с облегчением вздохнул.
– Простите, Крэст, я действительно забыл. Запишите, пожалуйста, эту фразу. Робот доставит ее обратно. Мы не знаем, важна ли расшифровка. Может быть, она нужна нам в том случае, если мы хотим идти дальше.
Тем временем все они вышли из трансмиттера, остановившись среди гигантских установок, стоявших вокруг безжизненно и на первый взгляд бессмысленно. Никаких следов живых существ не было. Казалось, что их без всякой цели перенесли в подземную силовую станцию и ждали только их ответной реакции.
Только теперь они почувствовали приток свежего воздуха. Наверху, под потолком, находились зарешеченные отверстия. Вентиляционная установка. Она соответствовала жизненной основе тех, кто дышит кислородом.
– Где мы? – робко спросила Энн Слоан. – На Ферроле?
– Это может быть и Феррол, даже Торта, – ответил Родан, однако, голос его был полон сомнения. – Но с таким же успехом это может быть кружащая в космосе планета, удаленная от Феррола на тысячи световых лет. Вспомните продолжительную боль при телепортации. Она заставляет предположить, что расстояние большое. Но где бы мы ни были, трансмиттерная станция снова доставит нас к исходному пункту нашего путешествия, если мы захотим.
– Такова была световая надпись на потолке, – сказал арконид и дал Родану листок. – Только позитронный мозг сможет ее расшифровать. Может быть, подождем еще, прежде чем отсылать робота.
Родан помедлил.
– Сами мы не разберемся в этом лабиринте техники. Может быть, надпись даст подсказку, что нам вообще следует делать.
– А если робот будет нужен нам здесь? – спросил Булли.
– Кого же тогда ты хочешь послать? Ты пойдешь?
– Один? Один в трансмиттере? Нет!
– Ну вот. Так что вопрос решен. – Родан повернулся к молча ожидавшему роботу. – Возьми этот листок и отправляйся к позитронному мозгу «Звездной пыли». Вели расшифровать надпись и как можно скорее принеси нам расшифрованный текст.
Не сказав ни слова, робот отправился в трансмиттер. Со смешанными чувствами они несколько секунд спустя увидели, как он исчез.
Мысли Родана работали логично и быстро.
– Это не единственная подсказка, которую мы должны найти. Этот лабиринт технических устройств служит не только для отвлечения внимания. Испытания будут все более сложными, нам следует быть готовыми к этому. Идемте. Но нужно оставаться всем вместе, чтобы мы могли в любую минуту действовать в полную силу. Крэсту уже пришлось доказать свои способности. Никто не знает, кто будет следующим.
Он пошел впереди всех. Крэст последовал за ним вместе с Хаггардом. Потом шли Энн и Джон, а на конце Булли. Он бросил еще один тоскливый взгляд на трансмиттер, раздумывая, не лучше ли было бы вернуться обратно вместо робота.
Где‑то что‑то загудело. Это было глухое и равномерное гудение, словно запустили мотор. Кто его запустил? Никого не было видно. Вся установка, видимо, управлялась автоматически. Управлялась откуда и кем?
Гудение доносилось справа. Родан свернул за ближайший поворот прохода, шагнув навстречу шуму. Он знал, что у него не было выбора, если он не хотел впустую тратить время. А время, как он догадывался, было решающим фактором.
Матово светящийся металл странных машин, казалось, излучал угрозу. Один раз Булли случайно коснулся рукой громоздкого блока. И вздрогнул, будто дотронулся до змеи.
Гудение доносилось из кубического металлического корпуса в конце прохода. Когда Родан остановился у блока, внимательно изучая его, у него появилось такое ощущение, словно ему в мозг вдруг вцепились прощупывающие его пальцы. Нечто чужое пыталось сказать ему что‑то. Но что?
– Маршалл, вы тоже замечаете?
Телепат быстро кивнул. Он закрыл глаза, будто прислушиваясь к себе. У него на лбу выступили капельки пота. Крэст тоже стоял неподвижно. Булли наблюдал за происходящим, стоя немного в стороне, и ничего не заметил. Он слышал только гудение и искал этому объяснение. Для него металлический блок был всего лишь одной из множества машин или генераторов, не более того.

Неожиданно гудение оборвалось. В помещении наступила гробовая тишина.
Родан почувствовал, что прощупывание его мозга прекратилось. Джон Маршалл издал вздох облегчения. Он открыл глаза.
– Незашифрованное мысленное послание, – сказал он. – Эта машина представляет собой зонд ментальной структуры. Она исследовала наши умственные способности и наш коэффициент интеллектуальности. Результат оказался положительным, по крайней мере, частично.
– Что это значит?
Маршалл состроил не очень‑то радостную мину.
– Прибор установил у нас различные типы реакций, насколько я мог понять. Окончательный результат положителен, только у Булли, Хаггарда и мисс Слоан отсутствуют телепатические способности. У вас, Родан, он обнаружил некоторые склонности к этому, так же, как и у Крэста. Меня он рассматривает как полноценное существо и потому даже сообщил мне результат.
– Я этого не понимаю, – проворчал Булли. – Машина разговаривала с вами?
– Собственно говоря, да, – сказал телепат. – Я мог понять, что она думает. Во всяком случае, мы выдержали экзамен. Надо искать дальше.
– Искать? Что искать?
– Этого автоматический телепат не сказал.
Родан хотел что‑то ответить, но промолчал.
С громким треском помещение из угла в угол пересекли мощные молнии, сопровождаемые оглушительными разрядами. Выходя из светящегося голубоватым светом шара, который, казалось, без всякой опоры висел под потолком, они проскакивали более чем десятиметровый отрезок. Уходили они в другой шар, укрепленный при помощи тонкой антенны на массивном металлическом корпусе.
Принимающий купол засветился и стал белым. Он излучал становящийся все более сильным жар. Запахло озоном. Потом вспышки погасли. Но шар продолжал гореть, и скоро в подземном помещении стало теплее.
– Что это было? – выдохнул Булли.
Родан кашлянул.
– Яркая демонстрация беспроволочной передачи энергии, если я не ошибаюсь. Правда, на практике едва ли применимой. Я не знаю, что нам с этим делать. Если это задание…
Он снова замолчал.
Где‑то внутри огромной установки возникло движение. Они совершенно отчетливо услышали шаги, которые приближались к ним. Это были уверенные и тяжелые шаги, равномерные и монотонные.
Крэст, стоявший рядом с Роданом, побледнел. Он задрожал всем телом. Булли со злорадством отметил это, но потом ему самому стоило немалого труда скрыть свое собственное замешательство.
Родан словно застыл. Его лицо приняло напряженное выражение. Он не обращал внимания на своих спутников и на то, что рука Джона Маршалла непроизвольно потянулась к карману.
Кто‑то – или что‑то – подходил к ним.
Теперь те же шаги сзади. Твердые и уверенные.
– Это не случайные действия, – отчетливо прошептал Родан. При этом он посмотрел на Маршалла. – Они не могут быть настоящими врагами. Не показывать страха. В галактической игре в загадки речь идет об уровне развития и престиже.
Далеко впереди них за поворотом прохода возникла фигура. Она была внешне похожа на человека, но выше ростом и мощнее. Но у нее не было ног. Вместо них она катилась на высоких колесах. Корпус был странно угловатым и симметричным. На голове были, насколько можно было понять, антенны и датчики странной формы. Глаза горели, словно освещаемые внутренним огнем.
– Это робот, – тихо прошептал Крэст. – Это не может быть живое существо в нашем понимании этого слова. Не были ли это роботы, которые…
– Чепуха! – резко ответил Родан. Теперь было слышно также, что тот звук, который они приняли за шаги, исходил из тела двухметрового гиганта.
Позади них возникла такая же фигура.
Родан быстро осмотрелся по сторонам. Массивные блоки машин стояли так плотно, что не давали возможности проскользнуть между ними. К тому же, они были слишком высокими и гладкими, чтобы можно было взобраться на них. Если оба робота не остановятся вовремя…
Родан решил попытаться.
– Стойте здесь! – приказал он своим друзьям и шагнул навстречу первому роботу. Страшилище двигалось относительно медленно, хотя и очень целенаправленно. Его вторжение должно было привести в действие механизм, ожидавший этого, может быть, в течение тысячелетий. И вот теперь их заданием было вновь остановить его.
Родан остановился за пять метров до робота. Его вид вызывал что угодно, только не доверие. Глаза горели огнем. Тонкие, отливающие серебром щупальца нервно шевелились и тянулись к Родану, словно ожидая от него чего‑то. Металлический стержень на голове начал вибрировать. Мощные высокие колеса вращались, медленно продвигая машину вперед, вовсе не выказывая намерения остановиться.
Родан инстинктивным жестом вытянул обе руки навстречу роботу и приказным тоном сказал: – Стоп!
Машина продолжала двигаться.
Родан, не предпринимая больше никаких попыток, вернулся к ожидающим его спутникам.
– Маршалл, передайте ему телепатический приказ. Может быть, на него он отреагирует.
Телепат молча кивнул и сделал шаг вперед. В это время угроза со стороны второго робота тоже стала реальной. Создание из неизвестных металлических сплавов и загадочных электронных устройств продолжало приближаться, словно второй робот обладал действующей на них магической притягательной силой. Оба, видимо, собирались во что бы то ни стало встретиться и безжалостно преодолеть все препятствия.
Полная отчаянья Энн Слоан нашла единственно правильный выход.
Не говоря ни слова, она шагнула навстречу приближавшемуся сзади роботу и остановилась за несколько шагов до него. Благодаря навыкам долгого обучения, она заставила свою волу сконцентрироваться. Она догадывалась, что ее умение подвергалось испытанию, какого она еще никогда не знала. Страх перед неудачей грозил парализовать силу ее воли, но одновременно этот смертельный страх оказывал и противоположное действие.
Энн Слоан собрала всю силу воли и направила эту энергию на великана. Она коснулась его, словно лучи невидимого прожектора.
Родан больше следил за безуспешными попытками Маршалла и не сразу заметил завершившиеся успехом усилия Энн Слоан. Но тем лучше он слышал их. Только Булли, который, обернувшись, следил за Энн, наслаждался единственным в своем роде представлением.
Казалось, что роботы наехали на невидимую стену, так как их колеса неожиданно остановились. Они дернулись еще раз или два, а потом остановились. В воздухе вдруг распространился запах сгоревшей изоляции. При этом жара, исходившая от раскаленных шаров, значительно усилилась.
Проход был нешироким, и неподвижные металлические тела роботов перекрыли его, не давая пройти ни одному человеку. Хотя препятствие и стало неподвижным, но оно не было устранено. Кроме того, это явно не помогло бы, так как второй неудержимо катился на них. Однако, Энн Слоан не могла остановить одновременно обоих.
Ее мозг телекинетика работал с быстротой молнии. Прежде чем Булли успел что‑то сказать, она уже нашла единственно верный выход.
Она увеличила свои усилия. Сконцентрированная сила ее воли подняла робота.
Медленно и со все еще двигающимися колесами металлическое чудовище медленно поднялось вверх. На десять сантиметров, на двадцать, а потом на полметра.
Энн Слоан чувствовала, как силы оставляют ее. Она не могла выдерживать этого долго. Если бы ей не удалось устранить препятствие с пути и обезвредить его, они бы погибли.
Теперь это были уже два метра, потом три. Наконец, была достигнута высота машин. Но Энн Слоан не удовлетворял ее успех. Она поднимала великана все выше, более чем на пять метров над поверхностью машин. Еще немного в сторону, два, три метра…
Робот на секунду повис с вращающимися колесами над металлической массой машин, а потом начал падать.
Взрыв и треск заставили Родана и остальных вздрогнуть. Маршалл тоже забыл про свои бессмысленные попытки заставить второго робота слушаться его телепатических приказов. Он вздрогнул и успел увидеть, как огромное падающее тело буквально разбивает мощную машину вдребезги, распадаясь на части. Одновременно с этим он, как и все остальные, увидел, что Энн Слоан, словно подкошенная, упала на пол, прежде чем кто‑нибудь успел подбежать к ней на помощь. Напряжение оказалось для нее слишком большим.
Родан моментально оценил ситуацию.
– Назад в трансмиттер! – крикнул он, не обращая внимания на первый робот, все еще продолжавший катиться. – Мы должны уйти, прежде чем он нагонит нас.
Маршалл достал из кармана излучатель. Никто не знал, что он взял с собой это оружие.
– Уничтожить его?
– Нет! – крикнул Родан. – Мы ни в коем случае не должны выполнять наших заданий с помощью одного только оружия. Помогите мне нести Энн. Идем, Булли! Присоединяйся!
Возвращение было быстрым, но организованным. У Родана осталось достаточно времени подумать о неудавшейся миссии. Они потерпели неудачу, он понимал это. Между тем, все было бы так просто, если бы правильно все рассчитать. У Энн Слоан, как у телекинетика, не хватило сил вывести из строя одновременно двух противников. Но ведь у них была еще и вторая девочка‑телекинетик.
Мысль о Бетти Тауфри заставила сердце Родана биться сильнее. Маленькая девочка была чудом парапсихологии. Она владела телепатией лучше, чем любой другой член Корпуса мутантов, обладавший этими способностями. Несмотря на свою молодость, она уже превзошла Энн Слоан.
– Если нам удастся вовремя забрать Бетти, – тяжело дыша, сказал Родан, делая последний поворот, – то, может быть, было бы еще не поздно. Во всяком случае, робота нужно остановить, прежде чем он доберется до трансмиттера. Я думаю, он получил задание уничтожить трансмиттер. Он должен отрезать нам путь к возвращению. А это удалось сделать лишь частично.
Они дошли до клетки. Но не успел Родан отдать команду, как в трансмиттере материализовалась фигура арконического робота, а за ней вторая фигура, поменьше.
Никто не произнес ни слова, когда из трансмиттера вышла Бетти Тауфри. Она казалась немного смущенной. На ее лице отразилось замешательство, когда она увидела бесчувственную Энн Слоан, которую Булли держал на руках. Маршалл стоял немного в стороне и, казалось, не знал, на кого обратить свое внимание: на потерявшую сознание девушку или на надвигающегося робота.
Он пошел на компромисс.
– Бетти? – спросил он. – Ты откуда?
Родан справился с удивлением.
– Ты пришла, словно услышала мой зов, – констатировал он и бросил вопросительный взгляд на Крэста. – Но, судя по его виду, арконид тоже ни о чем не подозревал. – Энн одна не справится. На нас напал робот. Ты должна остановить его.
Позитронный мозг посоветовал мне, – сказал арконический робот бесчувственным металлическим голосом, – взять с собой мутантку Бетти Тауфри. Может быть, он почувствовал такую необходимость из послания.
Он протянул Родану листок.
Только теперь до сознания Родана дошло, что он послал робота, чтобы расшифровать графические знаки световой надписи.
На листке был четко и разборчиво написан текст: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЦЕНТР ТЫСЯЧИ ЗАДАНИЙ – НО ТОЛЬКО ОДНО ИЗ НИХ ПРИБЛИЗИТ ВАС К ЦЕЛИ.
Вот и все. Но смысл был ясен. Родан сказал об этом.
– Нас ждет тысяча заданий, а мы потерпели неудачу уже на втором или третьем, это значит, мы потерпим поражение, если Бетти не сможет нам помочь. Мозг, видимо, знал, что возникнут телекинетические проблемы и что одной Энн будет недостаточно, чтобы решить их. Прежде чем мы окончательно сдадимся, Бетти должна попытаться. Пойдем, Бетти, я иду с тобой. Все другие остаются у трансмиттера. Если я прикажу, немедленно уходите.
Он сказал это необычно резким тоном. Булли не стал возражать и занялся уходом за своей пациенткой, которая только что открыла глаза, смущенно пытаясь освободиться из его рук.
Родан взял Бетти за руку и пошел вместе с ней обратно в огромный машинный зал, навстречу роботу, ритмичный шум которого стал тем временем громче. Чудовище продолжало приближаться к ним.
– Ты должна сконцентрироваться, – прошептал Родан девочке. – Просто остановить его недостаточно. Попробуй поднять робота и унести прочь. Падения с высоты нескольких метров достаточно, чтобы разрушить его. Это, видимо, то, что от нас требуется. Кроме всего прочего, – добавил он несколько тише, словно его мог услышать кто‑то, кого это не касалось. – Сможешь?
Девочка молча кивнула. Ее глаза были широко раскрыты, так как они зашли за поворот прохода и в десяти метрах от себя увидели металлического гиганта. Робот надвигался на них медленно, издавая ритмичный звук.
– Давай! – прошептал Родан. Он держался позади нее, чтобы ее не отвлекать.
Девочка собрала все свои силы, чтобы подавить неожиданно охвативший ее ужас. Только однажды в жизни ее способности подверглись настоящему серьезному испытанию: когда она расстреляла своего отца, в которого вселились посторонние существа.
Бетти усилием воли отключилась от всех мыслей и сосредоточилась на цели.
Родан не видел, с каким трудом Энн Слоан удалось поднять робота. Он видел лишь успешный конец. Несмотря на это, его удивляла уверенность, с какой работала Бетти, преодолев первоначальный шок.
Весивший несколько тонн робот остановился неожиданным рывком. Ярко светящиеся глаза, казалось, засверкали еще сильнее. Он безуспешно упирался в невидимое препятствие телекинетического энергетического заслона. Колеса крутились все медленнее, а потом остановились.
Словно секунда за секундой теряя свой вес, гигант поднимался вверх, пока антенны на его голове не коснулись потолка. Бетти дала ему несколько секунд повисеть там, будто ей доставляло удовольствие играть своими силами. А потом отпустила его.
С треском обрушившегося огромного металлического корпуса смешался многоголосый крик.
Родан растерянно вздрогнул. Он услышал дикий возглас Булли и голос Маршалла. Крэст произнес несколько слов, разобрать которые было невозможно.
Родан моментально понял, что произошло что‑то необычное. Отсюда ему не было этого видно, так как между ними находился поворот. Он схватил Бетти за руку, увлекая ее за собой. Прошло несколько секунд, пока сознание девочки не вернулось в настоящее.
Когда Родан завернул за поворот прохода, он так внезапно остановился, что Бетти наткнулась на него.
Он сразу же понял причину потрясения своих спутников.
Трансмиттер материи, с помощью которого они пришли сюда и который был для них единственным связующим звеном с внешним миром, исчез.

15.

Впервые в своей жизни Родан понял, что значит отчаяние. Без трансмиттера материи обратный путь им был отрезан. У них не было другой возможности убежать из лабиринта таинственных машин, в который они попали. Поиск вечной жизни окончился смертью.
Но этот прилив полного отчаянья продолжался всего несколько секунд. Мысль Родана снова заработала. Позитронный мозг не мог так ошибиться. Бессмертные, придумавшие эту загадку, ни в коем случае не могли хотеть, чтобы те, кто должен разгадать ее, плачевно погибли.
Но где было следующее задание, ожидавшее своего решения?
Их была тысяча, так говорилось в письменном послании. Какое из них было подлинным, решающим?
Родан вдруг понял, что исчезновение трансмиттера ни о чем еще не говорило. Они ни в коем случае не должны дать себя запутать. Избежать смятения тоже входило в стоявшую перед ними задачу. Не было сказано, что они должны решить их все, если раньше они найдут подлинную.
– Что теперь? – спросил Крэст с удивительным спокойствием. – Это конец?
– Это начало, – ответил Родан. Внутренне он надеялся, что не допускает ошибки. – Мы должны искать дальше.
– Теперь робот нам тоже не поможет, – заметил Булли. – Несуществующий трансмиттер даже он не сможет починить.
– Где‑то должна быть скрыта другая возможность возвращения, – сказал Родан.
– Если бы мы по крайней мере знали, где находимся, – пожаловался Булли. – Может быть, мы внутри Феррола? Или на другой планете? Все еще в галактике Веги? Трансмиссия могла забросить нас в конец Вселенной.
– Возможно, – согласился Родан. – Мы можем быть везде и нигде. Будь мы на Ферроле или на расстоянии тысячи световых лет, путь назад ведет только через трансмиттер материи. Поэтому мы должны найти другой, если не появится прежний.
Впервые в разговор вмешалась Бетти.
– Трансмиттер исчез точно в тот момент, когда был разрушен второй робот.
Родан с удивлением посмотрел на нее. Она усиленно о чем‑то думала. Он улыбнулся.
– Конечно, мы почти забыли об этом. Оба робота отключили контакт, когда они уже не существовали как работающие машины. Исчезновение трансмиттера означает, что мы на шаг приблизились к цели.
Это звучит парадоксально, но вывод логичен. Бетти, ты намного продвинула нас вперед.
– Я ничего в этом не усматриваю, – сказал Булли.
Родан пошел, а за ним последовали остальные.
– Откуда позитронный мозг знал, что нам потребуется Бетти? – спросил он арконида.
Крэст не ответил.
Проход стал шире. Пустая цокольная плита с наклонной ступенью указывала место, где стоял робот. Точно над ним все еще светился шар, принявший на себя те ужасные молнии. Видимо, они привели робота в действие. Молнии появились после того, как их уловил автоматический телепат. Одно действие вызвало второе, это была своего рода контролируемая цепная реакция.
Какое событие последует за исчезновением трансмиттера? Им не пришлось долго ждать ответа на свой вопрос.
Булли стоял в середине расширяющейся части прохода. Здесь не так чувствовалась жара, хотя уже во всем зале стало теплее. Машин поблизости не было. Только справа покоился массивный металлический блок объемом примерно в один кубический метр. Он был абсолютно гладким и бесшовным. На нем стоял странный прибор.
У Родана было не очень много времени на то, чтобы рассмотреть его поподробнее. Он только заметил различные рычаги управления, шкалы и кнопки. Очень отдаленно загадочное сооружение напоминало кинокамеру. Впечатление усиливал овальный объектив.
Без всякой видимой причины Булли вдруг издал страшный крик, перешедший в протяжный рев. Он выкрикивал непонятные слова, а потом начал проклинать себя и весь свет. При этом он поднял руки, словно хватаясь за что‑то невидимое.
Родан резко остановился.
– Что случилось? – крикнул он своему другу. – Ты попал в энергетическое поле? Я ничего не вижу…
Его утверждение было сигналом. Теперь они все увидели это.
Вокруг Булли образовалась из пустоты похожая на туман завеса, она бесцельно кружилась вокруг фигуры человека, постепенно приобретая форму спирали, которая начала последовательно окутывать Булли. Она кружилась все быстрее и приняла вид компактной массы. Булли уже не стало видно, но его крики беспрепятственно проникали сквозь странный заслон.
– Стой абсолютно спокойно! – закричал Родан. – Тебе больно?
– Я вообще ничего не чувствую! – растерянно крикнул Булли. – Но эта штука не пускает меня! Заберите меня отсюда!
Родан молниеносно сообразил. Он одним прыжком оказался у металлического куба. Странная камера – или что бы там ни было – бросала ему вызов.
Словно поднимаясь с большой глубины на поверхность, в Родане всплыло почти забытое воспоминание; или это было только игрой воображения? Где‑то, когда‑то он уже встречал этот стоявший здесь прибор, по крайней мере теоретически знал его.
Гипнообучение. Оно дало ему знания арконидов. Если воспоминание шло оттуда, то Крэст должен знать больше.
Он обратился к аркониду.
– Крэст! Вспоминайте быстрее! Что это здесь такое? Я знаю это по гипнообучению. Оно имеет какое‑то отношение к разматериализации. Пятимерность. Известно арконидам только теоретически. Подумайте! От этого все зависит.
Прежде чем Крэст успел ответить, Бетти сказала:
– Думать быстрее, чем говорить. Крэст понял ваш вопрос, Родан. Прибор – это фиктив‑трансмиттер, описанный арконидами как теоретически возможный, но никогда не опробованный на практике. Он работает по принципу пятимерной размерной геометрии. Механическая телепортация при помощи чувствительных импульсных лучей. С его помощью можно телепортировать вещи, находящиеся как угодно далеко.
Крэст молчал. Что он мог теперь сказать, когда Бетти уже высказала все его мысли?
Однако, Родан облегченно вздохнул. Его мозг работал с бешеной скоростью.
Булли затих. Может быть, ему не хватало дыхания. Он неподвижно стоял внутри дико вращающейся энергетической спирали и ждал, что какое‑то чудо высвободит его оттуда. Его ноги висели примерно в десяти сантиметрах от металлического пола. Он не подчинялся законам гравитации.
Не раздумывая, чисто инстинктивно Родан ударил сжатым кулаком по тому рычагу «камеры», который начал матово светиться. На сей раз неизвестные дали ему подсказку. Может быть, они тоже считали задание достаточно сложным.
Сначала произошло нечто странное. Камера развернулась. Объектив смотрел теперь на Булли, следившего за происходящим широко открытыми глазами, хотя видеть он мог немного. Переливающаяся завеса кружащей вокруг него энергетической спирали частично мешала ему смотреть.
Одна из кнопок загорелась красным цветом, одновременно движение разворота прекратилось. Не медля, Родан нажал на кнопку. В кубе загудело. Родан абсолютно отчетливо почувствовал, как вибрирует пол у него под ногами.
Булли вскрикнул. Он отчаянно извивался, пытаясь выйти из нематериальных тисков.
Бетти Тауфри стояла неподвижно, прислушиваясь к самой себе. Казалось, она чего‑то ждала.
Танец спирали стал медленнее. Похожая на туман завеса стала менее интенсивной, более прозрачной и слабой. Она исчезала с каждой секундой.
Булли, упав с десятисантиметровой высоты, опустился на колени. Он был смертельно бледен, его лицо было искажено. Красноватые волосы на его голове стояли дыбом и, казалось, дрожали от возбуждения. Его губы произнесли только одно слово, нехорошее слово. Оно не выражало благодарности, которую он, собственно говоря, должен был бы сейчас испытывать.
Но этим дело не кончилось.
Едва Булли почувствовал твердую почву под ногами, а Родан возможность облегченно вздохнуть, как цепная реакция событий продолжилась.
У Булли за спиной находилась задняя стена машинного помещения. Эта стена была гладкой и ничем не прерывалась. Теперь она начала растворяться. Она должна была быть металлической и очень толстой. Стена изменила окраску и стала молочного цвета. Она начала растекаться, словно ее прочная материя превращалась в газообразное вещество. Теперь она напоминала энергетическую спираль, также становясь слабее, а потом неожиданно исчезла.
Зал стал вдвое больше. Перед глазами присутствующих находилось продолжение тайны, та часть помещения, которая до сих пор была скрыта от их глаз.
Сначала показалось, что второй зал не слишком отличался от первого, но потом Родан заметил, что в нем было гораздо меньше машин. Центральной точкой различных цокольных плит и кубических блоков, закругленных корпусов и спиральных колонн был шар, покоившийся на тонких и кажущихся хрупкими подставках на массивном прямоугольном подиуме. Его диаметр составлял не более пяти метров и на первый взгляд напоминал «Звездную пыль II» в миниатюре.
Шар не был гладким, как скоро установил Родан. Он имел выступы и выпуклости, неровности в виде выдвинутых антенн и надстроек. Родан обнаружил одну вещь, которая показалась ему знакомой: на передней стороне мощного металлического носа был насажен огромный овальный объектив, переливающийся всеми красками радуги и, казалось, смотревший на него.
– Фиктив‑трансмиттер, – нерешительно пробормотал он.
Стоявший рядом с ним Крэст неуверенно кивнул. Остальные молчали и не двигались. Булли все еще был бледен. Энн Слоан, отдохнув, держала маленькую Бетти за руку. Джон Маршалл смотрел на шар, полузакрыв глаза.
Только арконический робот безучастно стоял позади группы, ожидая приказов, которых не было. Хаггард был рядом с ним.
Родан вышел вперед и первым пересек то место, которое еще несколько секунд тому назад было непроходимым, так как здесь стояла прочная стена из металла. Материя была устранена небольшим трансмиттером.
Следующая подсказка?
Родан знал это, но он знал также другое: от них ждут, что в исчезновении стены они увидят как бы приглашение.
Только, когда Джон Маршалл и Бетти Тауфри перешли невидимую границу, стало автоматически ясно следующее звено цепочки событий. Оба телепатически одаренные мутанта резко остановились. Энн Слоан сразу отпустила руку Бетти.
Крэст крепко держал Родана за руку. Оба мужчины мгновенно поняли, что телепаты уловили новое послание, которого они сами не могли слышать или воспринимать.
Воцарилась почти нереальная тишина. Было слышно только тяжелое дыхание людей. Булли сопел. Постепенно краска возвращалась на его бледное лицо.
Вдруг Бетти кивнула Маршаллу.
– Вы поняли, Джон? Тогда говорите.
Австралиец провел рукой по глазам, словно хотел отогнать что‑то. Потом сказал медленно и многозначительно:
– Это новое послание. Оно гласит: «С этого момента у вас есть пятнадцать минут, чтобы покинуть это место. Но вы найдете свет только в том случае, если сможете вернуться». Это все. Больше ничего не сообщалось. Это говорил телепатический суггестивный голос.
– Только, если мы сможем вернуться, – неуверенно пробормотал Родан, когда его блуждающий взгляд упал на шар. Фиктив‑трансмиттер. – И всего пятнадцать минут?
– Уже только четырнадцать! – Это были первые слова Булли со времени его происшествия с энергетической спиралью. – Это может оказаться веселым.
Едва слышное поначалу гудение, доносившееся сзади, усилилось, превратилось в ритмичную вибрацию и стало таким мощным, что в ушах зазвенело. Приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Одновременно помещение пересекли яркие молнии, распространяя сильный запах озона и постоянно повышая температуру. Воздух стал удушливым.
Раздался удар гонга, он повторялся через определенные промежутки времени, словно отсчитывая быстро убегающие секунды.
– Еще двенадцать минут, – сдержанно пробормотал Крэст. Никто не мог его понять.
Шум стал слишком громким.
Хаггард до сих пор держался в тени, не обращая на себя внимания. Родан почти забыл, что медик принимает участие в экспедиции. Даже его помощь Энн Слоан осталась незамеченной. Но теперь, когда присутствующими грозило овладеть нервное напряжение, могущее привести их нервному срыву, вмешался Хаггард. Он был не просто медиком, но и прекрасным психологом.
– Причин для волнения нет! – крикнул он Родану в ухо. Увидев горькую улыбку Родана, он добавил: – Они хотят испытать нашу психическую выносливость! Это война нервов! Наследники бессмертных должны быть не только носителями высшего познания, но и быть физически здоровы. Это отвлекающий маневр, я считаю.
– Вы так считаете? – крикнул Родан в ответ. Он бы охотно зажал себе уши.
– Я уверен! – Хаггард кивнул. – Ищите возможность возврата, больше ничего. Не обращайте внимания на шум и молнии. Жара станет нестерпимой только тогда, когда пройдут объявленные пятнадцать минут.
– Еще всего десять минут! – сказал Маршалл, озабоченно следивший за разговором. – Нужно поторопиться.
Родан не ответил. Он подошел к шару ближе и заметил, что тот является не совсем точной увеличенной копией прибора в другом зале, с помощью которого он устранил энергетическую спираль и стену. Первое его использование было подсказкой, не более. Он должен был воспользоваться этой подсказкой, чтобы совершить здесь подобное действие. Но что нужно было телепортировать?
Ответ пришел мгновенно: его и остальных.
Огромный фиктив‑трансмиттер не имел отверстия. Шар был цельным или, в крайнем случае, заполнен аппаратурой. В трансмиттер не входили, он телепортировал с помощью создаваемого им пятимерного чувствительного импульсного излучения.
Чтобы привести его в действие, имелась одна единственная кнопка. Она была большой и размещена в заметном месте на цоколе.
На мгновение у Родана зародилось сомнение. Решение казалось ему слишком простым. Ему следовало только подойти и нажать на кнопку. Его интуиция подсказывала ему, что эта кнопка вводила команду возврата, но его разум в то же время заставлял его задуматься о том, что эти трудности не соответствовали бы тому уровню галактической загадки, который сохранялся до сих пор.
Но где был заслон?
– Еще восемь минут! – отчетливо предупредил Маршалл.
Стало жарко. Молнии все еще с треском пролетали над их головами. Удары гонга стали громче и раздавались через более короткие промежутки времени. Где‑то снова послышались шаги приближающегося робота.
Еще семь минут.
Родан решился. Ему нечего было терять, а победить он мог.
– Стойте! – крикнул он, чтобы пересилить шум. – Чувствительные лучи бомбардируют все, что находится в этом зале или только органическую материю. Этого я не знаю.
Только теперь он увидел то, на что до сих пор не обратил внимания. Может быть, это появилось только что. Красная кнопка все еще горела. Она не изменилась. Но Родану казалось, что она мигает. Так, словно на нее лег невидимый стеклянный колпак.
– Черт возьми! – неслышно проворчал Булли. – Осталось ровно пять минут! Если мы не поторопимся…
Родан догадывался, что говорили шевелящиеся губы Булли. Он не мог больше медлить ни секунды.
Не оборачиваясь, он пошел к шару. Подиум был высотой по грудь. Вставленная красная кнопка находилась точно на уровне внимательных глаз Родана. Его тело закрывало теперь источники света, а также свет молний. Стеклянный колпак как будто исчез.
Он принял решение мгновенно.
Он протянул руку к кнопке, на лбу у него выступили первые капли пота. От следующей секунды будет зависеть судьба всех их. Или они вернутся обратно в Торту, или им суждено погибнуть в этом аду безжалостных автоматов.
За пять сантиметров до кнопки рука Родана наткнулась на гладкий, холодный и невидимый барьер. На ощупь он был стеклянным, но Родан сразу же понял, что это не просто обычное стекло. Странное вещество вибрировало, как живое. Родану казалось, что по его телу проходит слабый ток.
Он не смог дотронуться до кнопки.
– Еще три минуты!
Булли орал так громко, что его голос перекрывал гудящий гонг. Впервые, как показалось Родану, в словах Булли чувствовалось подлинное отчаянье и беспомощность. Последний шанс был упущен.
До спасительной красной кнопки было всего десять сантиметров, но она была недосягаема. Энергетический колпак создавал непреодолимое препятствие. Не было такой руки, которая могла бы прорваться сквозь эту стену.
Воздух стал таким удушливым, что дыхание давалось с трудом. Бетти задыхалась, ей не хватало кислорода. Шум приближающегося робота стал более громким и зловещим.
– Проклятье! – выкрикнул Булли. – Еще девяносто секунд!
Еще девяносто секунд до вечности. Они хотели искать вечность – вечную жизнь. Теперь им осталась только вечная смерть. Достигли ли они своей цели?
Неожиданно вспышки молний прекратились. Гонг еще звучал, но тихо и приглушенно. Шаги робота стихли.
Они различили неслышный голос, говоривший с ними. Он раздавался из пустоты, образуя в их мозгу смысловые понятия. Так могло бы быть, если человек телепат. Но не только оба телепата, но и все остальные поняли послание:
«У вас осталось только несколько мгновений! Используйте высшее познание, или вы погибли!»
Родан крикнул в крайнем возбуждении:
– Бетти! Красная кнопка! Нажми ее, быстро!
Девочка сразу же поняла. Ни одна человеческая рука не могла дотронуться до кнопки, но если лучи света проникали сквозь энергетический заслон, то и телекинетические потоки мыслей «высшего познания» были в состоянии сделать это.
Когда Булли с иссякающей надеждой выкрикнул: – Еще только тридцать секунд! – Бетти, собрав все силы, на какие была способна, нажала на кнопку.
Родан отчетливо видел это. Словно движимая рукой призрака, кнопка погрузилась в панель. Внутри огромного шара сразу же были восстановлены контакты. Потоки энергии пришли в движение. Весь сложный и поначалу непостижимый процесс был запущен в действие, и остановить его было уже нельзя. Когда истекли последние секунды отпущенного срока, снова засверкали молнии. Вновь загудел гонг. С шумом задвигался робот. Жара стремительно нарастала и через несколько секунд стала невыносимой.
Воздух лишился остатков кислорода.
Все чувствовали, как в их суставах возникает тянущая боль. Предметы исчезли у них на глазах, а шар стал пустотой.
Они разматериализовались и пронеслись сквозь пятое измерение. Они уже не чувствовали, как огромный машинный зал и фиктив‑трансмиттер испарились во внезапно наступившем аду цепной атомной реакции.
Темнота.
А в ней – переливающийся водоворот красок и вспыхивающие молнии. Тянущая боль во всех суставах. Бесконечное падение в нескончаемые пространства. Жуткое одиночество в вечности. Никакого холода, никакой жары – собственно говоря, только пустота.
И в ней – «Нечто»: сознание.
Время? Оно потеряло свое значение и стало абсолютной абстракцией. Секунды – годы – миллионы лет.
Расстояние? Его больше не существовало. Мили – световые годы – миллиарды световых лет.
И неожиданно снова настоящее.
Родан чувствовал, как отпускает тянущая боль. Широко раскрытые глаза снова начали видеть. Он ощутил под ногами твердую почву. У него снова было тело.
Он продолжал прислушиваться. Сначала донесся возбужденный голос Булли.
– Мы сделали это! Склеп! Перри, мы снова в склепе!
Теперь Родан тоже увидел.
Сквозь решетку старого привычного трансмиттера он увидел подземный зал в Торте. Трое из четырех его мутантов стояли рядом друг с другом у входа. Их лица выражали явное изумление.
Сам не зная, почему, Родан бросил взгляд на часы.
Они были в мистическом машинном зале в общей сложности четыре часа.
Ему они показались вечностью.
Нажатие кнопки, и дверь трансмиттера распахнулась.
Африканец Рас Чубай подошел к Родану, когда тот первым вышел из клетки.
– Вы уже вернулись? – с удивлением спросил он.
Родан почувствовал, как в нем нарастает недоумение. – Что это значит, Рас?
– Вас не было всего несколько минут.
Родан скрыл свое удивление. Он невозмутимо сказал:
– Сравним часы, Рас.
Телепат посмотрел на свои часы.
– Ровно 10 часов тридцать минут нормального земного времени.
Родан медленно поднял руку, чтобы посмотреть на хронометр. Он так и думал. Стрелки показывали 14–25. – Едва вы ушли, – рассказывал Рас, – появился робот, телепортировался с помощью трансмиттера на базу и через три минуты вернулся с Бетти. Он только что снова вошел в склеп. Еще не прошло и минуты.
Другие тоже только что вышли из трансмиттера. Кроме Крэста, никто не понимал ни слова из того, о чем говорилось. Они физически прожили четыре часа – менее чем за пять минут.
Дуновение, предчувствие вечности?
Энн Слоан вдруг вскрикнула. Она вместе с Маршаллом последней вышла из трансмиттера и случайно взглянула вверх.
Наверху, прямо под потолком, висел небольшой светящийся шар. Диаметром он был не более десяти сантиметров. Он медленно и равномерно пульсировал. При этом от него исходили приглушенные удары гонга, идентичные с ударами гонга в только что покинутом ими машинном зале.
Родан вздрогнул, услышав крик Энн Слоан. Он увидел шар и застыл на месте.
Свет?
В послании говорилось о свете, который они найдут только тогда, когда вернутся. Теперь они вернулись. Светящийся шар должен быть светом. Но что он должен означать?
Шар сиял так сильно, словно горел огнем. Он начал бесконечно медленно опускаться. Родан интуитивно почувствовал, что и здесь должно существовать ограничение во времени. До сих пор неизвестные постоянно ставили условием выполнение задания за определенный промежуток времени.
Волосы Булли снова были в беспорядке. Свет сияющего шара отражался от их рыжины, и в какой‑то момент создалось впечатление, будто голова Булли горит. Родан только на несколько секунд отвлекся от странного действа, а потом спросил:
– Бетти, ты что‑нибудь слышишь? Может быть, это телепатическое послание. Маршалл, вы тоже не слышите?
Оба мутанта покачали головой.
Несмотря на свои удары гонга, шар молчал.
Крэст, прищурившись, наблюдал за ним.
– Он состоит из энергии, это несомненно. Но я не думаю, что она существует сейчас и здесь. Он горит, но не излучает тепла. Холодный свет.
Булли пришлось отступить на шаг в сторону, так как шар еще больше опустился и чуть было не приземлился у него на голове. Все еще слышались глухие удары гонга. Они смотрели на шар, задававший им новую загадку. Казалось, они принесли с собой ужасы машинного зала, которых они благополучно избежали.
Родан обратился к Энн Слоан:
– Вы можете остановить или повернуть шар?
Телекинетик попыталась сделать это, но на сей раз ее возможностей не хватило. Не обращая внимания на ее усилия, шар опускался ниже, таинственно пульсируя и издавая тихие, монотонные удары гонга. Они звучали, как уход в море вечности драгоценных секунд.
Теперь шар висел уже прямо перед лицом Булли, который отказывался отойти хотя бы на шаг. Он плотно прикрыл глаза, чтобы выдержать сияние. Шар висел не более чем в двадцати сантиметрах от него. Он не чувствовал тепла.
Но зато он кое‑что увидел.
Может быть, причиной тому была непосредственная близость, позволившая ему первым заметить темный длинный предмет внутри шара. Примерно так выглядели под электронным микроскопом обычные одноклеточные организмы – прозрачная круглая масса, а в середине темное пятнышко.
Это темное нечто могло иметь в длину около пяти сантиметров.
Прежде чем Родан или кто‑либо другой поняли, что собирается сделать Булли, тот уже действовал. Отбросив все свои сомнения, Булли схватил светящуюся массу шара, чтобы спрятать темное пятнышко. Он был твердо уверен, что нашел ожидаемое послание.
Ход его мыслей не был нелогичным. Свет был им предсказан. Этот шар был собранным воедино холодным светом. В нем находился темный предмет, который не мог быть ничем иным, как капсулой. Посланием со следующим заданием.
Мысли Булли внезапно были прерваны.
Едва кончики его пальцев коснулись сферы светящегося шара, как вспыхнули короткие цветные молнии, исчезнув у Булли в руке. Одновременно с этим – Родан увидел это с бесконечным изумлением – волосы Булли засветились. Встав дыбом, они, казалось, превратились в полярное сияние.
По растерянному лицу Булли можно было догадаться, что он не слишком уютно чувствует себя в этой роли. Он отдернул руку от шара и, как одержимый, заскакал по склепу. При этом он размахивал руками, словно хотел вытряхнуть из своего тела все электрические единицы.
Шар беспрепятственно опускался ниже и висел уже всего в полутора метрах от пола. Родан догадывался, что если бы они до него дотронулись, произошла бы катастрофа. Но в то же время, было бы достаточно жалко, если бы он исчез. Тем временем Родан тоже увидел темную капсулу, которую пытался схватить Булли.
Бетти Тауфри сменила Энн Слоан, пытавшуюся телекинетически остановить шар. При этом она сосредоточилась скорее на капсуле, потому что предполагала, что та находится в настоящем времени и в трехмерном пространстве. Но скоро она поняла, что и ей это не удается. Шар неудержимо опускался все ниже.
Тем временем Булли успокоился. Он наблюдал за светящимся шаром, словно тот был его личным врагом.
– Он напустил на меня немало страха. А поначалу был миролюбивым, – признался он.
Родан посмотрел на него с внезапным интересом.
– Что ты имеешь в виду? Что значит: миролюбивым?
Булли кивнул головой.
– Да, миролюбивым. Удары током были позже. Сначала это напоминало скорее легкое прощупывание. Было такое впечатление, что из шара в мои пальцы поступает слабый ток, кружит по телу, а потом возвращается обратно в шар. И только после этого начался фейерверк. Собственно говоря, очень больно мне не было. Я думаю, со временем к этому можно было бы привыкнуть.
Вот как? – задумчиво спросил Родан и увидел, что шар дошел до метровой отметки. – Прощупывание? Может быть, именно это и было, кто знает. Ты ему не понравился.
– Возможно, ты ему понравишься, – рассерженно сказал Булли, тоже сразу же задумавшись. Он окинул лицо Родана коротким взглядом, а потом посмотрел на шар. – Если мы оба думаем об одном и том же, Перри, то этот момент скоро наступит.
Родан кивнул.
Риск был не очень большим, так как Булли тоже перенес соприкосновение с шаром. Неизвестные, пославшие его к ним, не были злыми. Но они обладали странным юмором. Они играли жизнью их возможных потомков, никогда не угрожая ей прямо и непосредственно.
Если Булли перенес испуг без вредных последствий, то он, Родан, тоже смог бы это сделать. Он был предупрежден. С другой стороны, описанное Буллем прощупывание означало подсказку, которую нельзя было упустить из вида. Может быть, Булли не обладал нужной структурой мыслей.
Шар висел в восьмидесяти сантиметрах от пола склепа, когда Родан решительно нагнулся и прочно схватил его.
Уже при первом прикосновении он почувствовал легкое течение слабого электрического тока, идущего по его телу. Однако, молний не было.
Свет был действительно холодным, как убедился Родан. Первоначальное прохождение тока прекратилось. Теперь все чувства отсутствовали.
Но кончики пальцев наткнулись на что‑то твердое и предметное. Капсула – если это была она – несомненно, была трехмерного характера.
Родан легко смог взять ее большим и указательным пальцами. Она была холодной.
Без помех он вынул ее из шара.
Это была металлическая капсула длиной пять сантиметров и толщиной в один сантиметр. Это было послание света.
Он вздохнул и отошел назад. Теперь, когда у него была капсула, к нему вернулись покой и самообладание.
– Будет лучше, если мы теперь уйдем из склепа, – сказал он остальным. – Понаблюдаем от входа, что станет с шаром. Удары гонга прекратились.
Это было единственным изменением. В остальном все осталось прежним. Шар светился, как и раньше, медленно опускаясь, и наконец коснулся гладкого, каменистого пола склепа. В это время Родан и его спутники отошли ко входу большого подземного зала. Напряженно, полные ожидания, они смотрели, что сейчас произойдет.
Шар коснулся пола и – опустился в него.
Словно его и не было, он прошел сквозь пол точно так же, как опускался до сих пор. Теперь на камнях лежало уже только светящееся полушарие, становившееся все меньше. Это отдаленно напоминало заход солнца. Так выглядело солнце, опускаясь в море. А потом погасло последнее свечение.
Шар исчез.
– Фантастика, – восхищенно пробормотал Крэст. – Оно вернулось в свое измерение. Если бы вы не вынули капсулу, она исчезла бы сейчас вместе с шаром.
– Да, – подтвердил Родан. – А вместе с ней решение галактической загадки или, по крайней мере, одного из частей задания.
– Вы считаете, это еще не конец?
Родан пожал плечами.
– Может быть, позитронный мозг ответит нам на этот вопрос. Идемте.
Выходя, он наклонился, чтобы выключить генератор, удерживающий склеп в настоящем времени. Едва смолкло тихое гудение прибора, трансмиттер и металлические сундуки исчезли, словно их никогда и не было.
Подземное сооружение было пустым и одиноким.

Небольшая группа спешно вернулась на «Звездную пыль II».
Капсулу, которую Родан извлек из светящегося шара, удалось легко открыть. В ней находился свернутый листок из неизвестного материала, покрытый светящимися изнутри знаками. Некоторые из этих знаков показались Родану знакомыми, другие были неизвестными и таинственными. Позитронный мозг уже в течение пяти часов работал над расшифровкой. Это были часы ожидания и надежды.
Потом поступил разочаровывающий ответ.
– Послание зашифровано, – сообщал позитронный мозг. Оно передано далее в специальный отдел. Результата можно ожидать не ранее, чем через несколько дней.
Крэст, Тора и Булли как раз вошли в центральный пост управления и услышали прозвучавшие механические слова мозга.
– Проклятье! – проворчал Булли. – Вместо решения они задают нам новую загадку!
Родан сидел за огромным пультом управления, наблюдая некоторое время за пляшущими лампочками время от времени вспыхивающих сигналов и прислушиваясь к необъяснимому гудению, проникающему сквозь стены из арконита.
Позитронный мозг работал. Он найдет ответ. Родан не сомневался в этом.

16.

Прошло три дня, а позитронный мозг не смог расшифровать послания. Перри Родан сидел один в помещении центра управления большой вычислительной установки, прислушиваясь к никогда не умолкающему гудению за стенами из арконита. Его мысли были заняты разными вещами. Торговый договор с ферронцами был, наконец, заключен, и ферронская промышленность работала на всю мощь, чтобы производить нужные Родану для обмена товары. Люди на «Звездной пыли II» отправят все эти товары на Землю, а взамен поставят жителям галактики Веги земные товары.
Мысли Родана были прерваны двумя вошедшими мутантами, Расом Чубаем и Ральфом Мартеном.
– Мы хотели дать вам немного отдохнуть, – улыбаясь, сказал темнокожий африканец. – Вы вообще никогда не спите?
Родан показал на кушетку, которую он поставил в углу.
– Я предпочитаю оставаться поблизости от позитроники, – сказал он. – Моя интуиция говорит мне, что мы скоро получим важную информацию.
Его слова оказались словно секретным условным сигналом: на наружной поверхности зажглось несколько контрольных лампочек. Машины загудели громче. Родан бросил на обоих мутантов многозначительный взгляд. Рас Чубай, собравшийся как раз что‑то ответить, мгновенно замолчал.
В громкоговорителе передающего устройства громко щелкнуло. Потом раздался невыразительный голос автоматического мозга:
– Расшифровка окончена. Передаю расшифрованный текст письменно. Конец передачи.
Родан уже давно с помощью интеркома передал сигнал Крэсту и Торе. Он также приказал Булли немедленно придти в центр управления.
Пока аркониды и Булли спешили и, наконец, вбежали в помещение центра управления, из выходного отверстия выползал длинный лист с расшифрованным текстом. Буквы на нем были вверх ногами. Но Родан мог читать слова так, как они выходили из позитронного мозга.
«Если ты знаешь что‑нибудь о нашем свете, то подумай, от кого ты это знаешь. Лишь один восхищался машинами знания – он пришел недавно, для меня это были только секунды. Найди его и спроси его! Если ты хочешь попасть к нему, то спустись в склеп света, но не ходи без знания о нем. Тебя спросят, как его зовут».
Родан взял листок, уставившись на четкие, разборчивые буквы, из которых были сложены понятные слова. Однако, их смысл оставался темным и таинственным. Перри проштудировал текст три раза, прежде чем передать послание Крэсту, который прочел его быстро и торопливо. Что‑то вроде разочарования отразилось на его лице, когда он передавал листок Торе. Он вопросительно посмотрел на Родана.
Арконидка тоже, видимо, не знала, что делать с этим посланием. Булли не дал ей времени на размышления. Не спрашивая ее, он буквально вырвал листок у нее из рук и проглотил эти несколько строчек, словно от них зависела его жизнь. Тем большим было его разочарование. С удивленным видом он вернул бумагу Родану.
– Что это значит? Кого ты должен найти?
– Ты что, не умеешь читать? – немного раздраженно ответил Родан. – В данный момент я знаю не больше, чем ты. Но я думаю, мы скоро узнаем, что имеют в виду бессмертные. Чтобы понять смысл, нужно логически поразмышлять. Может быть, нам сможет помочь позитронный мозг, но я считаю, мы должны постараться сделать это сами. Мы должны отыскать имя кого‑то, кто недавно восхищался машинами знания. Вопрос: что такое машины знания? Что понимают бессмертные под словами «недавно, для меня это только секунды»? Нам предстоит ответить на оба эти вопроса, если мы хотим узнать, чье имя они хотят услышать.
– Машинами знания, – спокойно сказал Крэст, – могут быть трансмиттеры материи ферронцев.
Родан догадался, что Крэст ответил на первую часть вопроса. Трансмиттеры были подарком разумных существ.
Но кто восхищался этими устройствами?
Или иначе говоря: КТО и КОГДА восхищался ими?
– Мы должны рассуждать абсолютно логически и последовательно, – сказал Родан и бросил Булли предупреждающий взгляд, означавший, что не надо мешать этим рассуждениям более или менее разумными промежуточными замечаниями. – Подсказка есть: я должен подумать, от кого я узнал что‑то о свете, а под светом, как всегда, подразумевается бессмертие. Крэст, без сомнения, я узнал об этом от вас. Ваша экспедиция искала планету вечной жизни. Таким образом, вы первая ключевая фигура загадки. Теперь мы должны попытаться узнать, от кого ВЫ знаете об этом.
Крэст медленно кивнул. Все остальные присутствующие молчали, наблюдая за обоими мужчинами, пытавшимися отыскать след в потемках тайны.
– На этот вопрос очень легко ответить. Конечно, я знаю об этом из центральной картотеки арконидов. Наш научный совет дал Торе и мне задание найти планету жизни. Так что об этом должны иметься записи. Они могут относиться только к тому времени, когда наши космические экспедиции еще исследовали Галактику и наткнулись при этом на бессмертных. Но в картотеке записаны имена тысяч участников экспедиций. Как мы отыщем нужного нам?
– Это будет не так трудно сделать, как вам, возможно, кажется, Крэст. Только те аркониды, которые исследовали ближайшие окрестности Земли десять тысяч лет тому назад, могли встретить следы неизвестных. Это должны быть именно те, кто создал базу на Венере, на которой находится самый большой позитронный мозг из всех существующих. Как мы знаем, аркониды поселились на Земле, но погибли. Этому могли способствовать катастрофы, может быть Атлантида. Однако, теперь нам следует предположить, что по меньшей мере ОДНО сообщение о результатах исследований достигло Аркона, иначе в центральной картотеке не могло бы быть никакой записи.
Тора быстро кивнула.
– Конечно, это так! Нам остается только узнать имя того командира, который передал это сообщение. Поэтому нам не остается ничего иного, как полететь на Аркон и поискать в центральной картотеке.
Она не могла скрыть звучавшего в ее голосе торжества. Булли недоверчиво смотрел на прекрасную арконидку. Он не знал, любил он ее или ненавидел. Тора была красива. Красные глаза альбиноски светились умом, а иногда некоторым презрением. У этой женщины, как опасался Булли, не было человеческих чувств. Хотя, возможно, он ошибался.
Родан улыбнулся.
– Вы ошибаетесь, Тора, как мне ни жаль. Нам не нужно лететь на Аркон, чтобы установить имя того человека, который десять тысяч лет тому назад отправил сообщение в центральную картотеку. Экспедиция, несомненно, находилась тогда здесь, в галактике Веги, но раз она не вернулась и раз Аркон, несмотря на это, узнал об этом, передача сообщения могла быть осуществлена только через базу на Венере. Все, что там произошло, было зарегистрировано позитронным мозгом. Вы видите, Тора, нам ничего не остается, как полететь на Венеру и спросить позитронный мозг.
Тора кивнула.
– А что произойдет, если вы узнаете имя?
Родан показал на записку, лежавшую перед ним на панели управления. – Я запомню имя и снова спущусь в склеп света. Все остальное произойдет само собой.
Булли взорвался бы, если бы ему и дальше не дали заговорить.
– Итак, мы летим в сторону родины? – радостно констатировал он. – Я просто не могу дождаться.

Предметы торговли ферронцев были погружены. Родан решил оставить на Ферроле эскадру космических истребителей под командованием майора Рода Нисеена вместе с его пятьюдесятью четырьмя пилотами. Тем самым он убивал двух зайцев: первая внеземная база Третьей власти будет достаточно защищена, а кроме того, в огромном освободившемся ангаре было достаточно места для товаров ферронцев. На Земле будет большой спрос на неизвестные и единственные в своем роде в техническом отношении товары существ из галактики другого небесного светила. Родан был уверен, что это будет выгодным делом. Деньги постоянно требовались для расширения Третьей власти.
«Звездная пыль» стартовала и, совершив облет Восьмой планеты, устремилась в огромную галактику Веги. С простой скоростью света корабль арконидов мчался по орбите планеты и наконец, после многих часов, вырвался в межзвездный космос. Только здесь можно было осуществить транзицию, которая иначе могла бы повредить орбиту планеты в результате нарушения структуры пространства‑времени.
Координаты были известны.
Как всегда, всех участников охватило возбуждение перед большим броском. Никакой опасности не было. Корабль и люди просто перестанут существовать, по крайней мере, в третьем измерении. Время в двоякой форме врывалось в происходящее. Через несколько секунд, если принять во внимание ускорение и замедление, позади останется расстояние в двадцать семь световых лет. И никто этого не почувствует.
Однако, в результате броска структуре Вселенной будет нанесен удар, последствия которого распространятся без потери времени. Определенные разумные существа в глубинах космоса сконструировали приборы, с помощью которых они могли регистрировать это нарушение структуры и определять его местонахождение. Структурные зонды означали самую большую опасность для тех, кто хотел остаться необнаруженным. Родан прежде всего хотел, чтобы никто не узнал о человечестве.
Потому каждый космический бросок означал риск.
Все прошло гладко, насколько об этом можно было судить. Конечно, Родан не мог знать, не зарегистрировали ли кто‑нибудь, удаленный от них на сотни или десятки тысяч световых лет, этот бросок. Он мог только надеяться, что этого не случилось.
«Звездная пыль» материализовалась далеко за пределами родной Солнечной системы. Само Солнце было очень яркой и сияющей желто‑белым светом звездой. Выпрямившись на откидном сиденье, он мог видеть его на телеэкране.
Спустя несколько секунд в помещение центрального поста управления вошел Булли. Он предпочел оставаться во время разматериализации в своей собственной кабине.
– Это Солнце? – спросил он.
Родан молча кивнул.
Через три часа они долетели до Плутона. Была установлена связь по обычному радио с тамошней наблюдательной базой, в задачу которой входило немедленное сообщение в центр управления полетами Земли о возможных налетах посторонних летательных объектов. В одном из таких случаев полковнику Фрейту было разрешено переговорить с Роданом по гиперрадио.
Через десять часов перед «Звездной пылью» появилась, словно сияющий серп, Венера, становясь все больше и ярче. Вторая планета Солнечной системы оказалась обитаемой и была родиной первобытных ящеров и малоразвитых в умственном отношении тюленей, живших в морях Венеры. Здесь царил тропический климат. Кислород в достаточных количествах имелся в низменностях, в то время, как легкий водород делал атмосферу в верхних слоях непригодной для человека. Почти всегда плотный слой облаков затруднял видимость поверхности.
Позитронный мозг внутри базы на Венере теперь уже знал, что к нему приближается корабль создателей.
Посадка была осуществлена менее получаса спустя.
Только Крэст и Родан остались на Верене, чтобы переговорить со всезнающим роботом. Тем временем Булли принял командование «Звездной пылью» и полетел на Землю.
Вскоре после этого была установлена первая радиосвязь экипажа корабля с базой в Гоби.
Начался посадочный маневр, и Булли увидел азиатский континент, проплывающий под кораблем. Показалась Земля, созданная Роданом и его друзьями столица Третьей власти.
Полковник Фрейт, настолько похожий на Родана, что мог бы быть его братом, ожидал «Звездную пыль» на огромном летном поле. Когда гигантский шар, наконец, полностью остановился, он выглядел, как невероятно высокое здание. До самого синего неба высилась вогнутая стена из блестящего металла. Она почти отвесно нависала над Фрейтом, подошедшим вплотную к открывающемуся пассажирскому люку. Бесшумно выехал трап. На его верхнем конце показалась коренастая фигура Булли. Он быстро сбежал на землю и чуть ли не упал внизу прямо в объятья ожидавшего его Фрейта.
– Он снова на Земле! – провозгласил полковник, несколько небрежно отдавая честь. – Добро пожаловать от имени Третьей власти, господин министр безопасности. Все в порядке!
– Хочу надеяться! – воскликнул Булли восторженно, похлопав Фрейта по плечу. – Привет от Родана и Крэста. Тора передаст вам его лично. Она уже выходит.
Фрейт наверняка был не единственным мужчиной, который был рад увидеть арконидку. Конечно, она была холодна и недружелюбна, горда и надменна, но она была необыкновенно красивой женщиной.
– Что вы так уставились на меня, полковник Фрейт? – спросила она, протянув полковнику руку. – Я так изменилась?
– Вы загорели, – ответил Фрейт смущенно, одновременно злясь на усмешку Булли. – У вас все хорошо, я надеюсь.
– Спасибо! – Тора небрежно кивнула. – У меня всегда все хорошо, если есть возможность несколько дней не видеть этого Реджинальда Булля. А такая возможность у меня теперь есть.

17.

Металлические «бегущие дорожки» таинственно катились в подземных коридорах каменной крепости. Из стен струился матовый свет. Где‑то гудели мощные генераторы. Время от времени мимо проплывали отверстия небольших боковых проходов, ведущих вглубь горы. Безмолвные роботы тяжело двигались сбоку от «бегущей дорожки». Они не прореагировали, когда Родан и Крэст проехали мимо них. Лучи их зондов уловили образцы волн головного мозга обоих мужчин, проверили и зарегистрировали их. Выглядевшие безобидными машины превратились бы в смертоносных металлических чудовищ, если бы эти образцы волн головного мозга не совпали.
Уже прошел один день – один земной день.
Крэст слабо улыбнулся.
– Получим ли мы ответ сегодня?
– Может быть, – задумчиво сказал Родан. – Мы представили все вопросы и необходимые данные. Двадцать четыре часа – это много времени. Мы можем рассчитывать по крайней мере на частичный ответ.
Они проехали еще один бокового коридора. Они знали, что он ведет в автоматическую главный пост управления оборонительных установок. Отсюда Венеру можно было защитить от целого флота нападающих линкоров.
«Бегущая дорожка» незаметно замедлила ход. Они приблизились к цели, центру управления мозгом. По приборам управления он не слишком отличался от позитронного мозга «Звездной пыли», но был больше, объемнее и имел больший запас знаний.
Его память хранила сведения тысячелетней давности.
Кроме того, этот позитронный мозг на Венере имел другое неоценимое преимущество: он мог проецировать на своем экране в виде изображения собственные рассуждения. При изображении событий можно было видеть, как думает мозг.
При желании можно было увидеть актуальный кинорепортаж из прошлого. «Может быть, – немного испуганно подумал Родан, – даже и репортаж из будущего, если дать автоматическому мозгу необходимые данные».
Все эти мысли промчались у Родана в голове, пока «бегущая дорожка», замедляя ход, наконец не остановилась. Они прибыли.
Коридор кончился. В конце была большая металлическая дверь. Крэст и Родан подошли к этой двери и остановились перед ней. Они знали, что в эту секунду за ними наблюдают невидимые механические глаза и снова проверяют их. Потом дверь бесшумно въехала в стену.
Перед ними был вход в главный пост управления мозгом.
Зажегся свет. Огромное распределительное устройство заработало. Рычаги поворачивались, словно движимые невидимыми руками. Гудение за стенами усилилось. Позитронный мозг, видимо, ждал их, так как, едва мужчины сели в предназначенные для них кресла, громкоговоритель щелкнул и сказал своим механическим, безликим голосом: «Ваши данные проверяются. Запоминающие устройства выдали желаемые данные. Результат будет передан вам в виде фильма. Одновременно с этим вы получите краткий письменный отчет. Если вы хотите иметь звукозапись, воспользуйтесь записывающим устройством. Передача начнется через одну минуту».
Громкоговоритель замолчал.
Крэст вопросительно посмотрел на Родана.
– Будет достаточно, если мы посмотрим фильм, – сказал тот. – Все, что нам нужно – это имя того человека, который высадился тогда на Ферроле и восхищался трансмиттерами. У ферронцев нет записи об том. Они никогда не говорили нам, что после бессмертных кто‑то посещал их планету. Во‑вторых, нам нужно знать приблизительное время посещения. Оба эти сведения будут содержаться в кратком письменном докладе. Спокойно, начинается.
Обшивка отъехала назад, освободив телеэкран. Матовое стекло засветилось, потом появился цветной образец. Он держался всего секунду, а потом исчез, предоставив место настоящему изображению.
Фильм начался. Это был подлинный фильм, хотя все снятое происходило в прошлом, тысячи лет тому назад. Механический голос позитронного мозга делал комментарии.
Три огромных сферических корабля висели в бесконечном космосе. С простой скоростью света они приближались к системе небесного светила. Они пересекли ее и высадились наконец на единственной обитаемой планете, приветствуемые примитивными аборигенами с робким почтением.
Комментарий гласил: «Девять тысяч девятьсот восемьдесят пять лет тому назад по земному летоисчислению командир Керлон с тремя своими экспедиционными кораблями достиг галактики Веги, состоящей из сорока трех планет. Поверхностные исследования показали, что только на Восьмой планете существует разумная жизнь. Керлон осуществил посадку и был принят аборигенами приветливо, но и с опаской. Арконидам очень скоро стало известно, что они были не первыми „Богами“, которые прибыли на Феррол – так жители называли свою планету – из Вселенной и высадились там. До них здесь уже были другие. Они находились в затруднительном положении, им смогли помочь. В благодарность они оставили несколько трансмиттеров материи».
Фильм показывал, как были продемонстрированы арконидам эти трансмиттеры.
«Керлон восхищался машинами, интересуясь отдельными подробностями. Ферронцы рассказали, что они созданы существами, которые „живут дольше Солнца“. Это было упоминанием о бессмертных. Керлон очень удивился, а позднее передал первые сообщения в центральную картотеку. Но это было сделано со Второй планеты другой галактики.
Три корабля стартовали и за пределами галактики Веги вошли в транзицию. В этой Солнечной системе они вновь вышли из гиперпространства. Они совершили посадку на Второй планете, Венере. Здесь была создана большая база, а сообщения были отправлены на Аркон, где их приняли и зарегистрировали. Потом началось освоение Земли. Керлон погиб в бою с дикарями омытого морем континента, который позднее исчез при вторжении из Вселенной.
Керлон уже давно мертв, – заканчивал позитронный мозг свой доклад, – но он был первым арконидом, кто обнаружил след бессмертных и снова потерял его. Он был также первым, кто восхищался трансмиттерами и сообщил о них. Хотя связи потерялись, но информация и роботы остались».
Экран погас. Голос смолк.
Родан долго молча и задумчиво сидел перед позитронным мозгом, который теперь совсем стих. За толстыми защитными стенами гудения больше не было. Впервые Родану стало ясно, что от решения галактической загадки его отделяет непреодолимая стена. Он знал имя человека, восхищавшегося трансмиттерами, но человек этот умер еще десять тысяч лет тому назад. Между ним и Роданом лежала непреодолимая стена времени.
От ферронцев ничего нельзя было узнать, фильм ясно дал ему это понять. В момент прибытия арконидов они находились на стадии примитивного феодализма. Их оружие состояло из старомодных ружей дульного заряжения, в основном же из мечей и копий. Они одевались, как в средние века на Земле, в латы и доспехи. Воспоминание об этой второй встрече стерлось, так как в то время царили междоусобицы и войны.
Крэст вздохнул.
– Имя у нас есть: Керлон. Больше ничего. Что теперь?
Родан резко поднялся.
– Посмотрим. От нас требовалось немного. Я должен был найти имя, мы сделали это. Склеп должен дать следующий ответ. Мы полетим на Землю, а потом вернемся на Феррол. Там решится, потеряли мы след планеты вечной жизни или нет.
Крэст тоже встал.
– Идемте. Снаружи нас ждет вспомогательная лодка, которая доставит нас на Землю. Я рад снова увидеть ее.
Родан бросил на арконида вопросительный взгляд, но в голосе Крэста не было иронии. Родан знал, что останется на Земле всего несколько дней, а потом вернется в галактику Веги.

18.

На Торта, правителя всех ферронцев, доставленные с Земли товары произвели большое впечатление. Его торговые организации заработали, и таким образом, не только Родан, но и Торт совершил самую большую сделку в своей жизни. Были установлены первые торговые связи землян с народом другой планеты.
Родан передал майору Дерингхаусу задание по осуществлению разгрузки предметов торговли. Он ощущал внутреннее беспокойство и знал, что виной тому была неопределенность. Едва Дерингхаус покинул свою кабину, Родан велел позвать Булли, Крэста, Тору, Хаггарда и Джона Маршалла, телепата. Ничто не могло удержать его от того, чтобы сегодня же не спуститься в склеп под Красным дворцом. Но было несколько моментов, которые он хотел обсудить со своими сотрудниками.
– Мы все помним о расшифрованном послании, – начал он свое сообщение и поднял листок с текстом, который передал им позитронный мозг всего неделю тому назад. – Он содержит в себе три пункта, на которые мы должны обратить внимание. Во‑первых, бессмертные говорят о секундах, которые прошли. Сегодня мы могли бы предположить, что эти секунды длились ровно девять тысяч девятьсот восемьдесят пять лет. Это вроде бы ясно. Далее послание приказывает: «Найди его – человека, который восхищался машинами познания – и спроси его». Тут возникает проблема: что при этом имелось в виду? Человека мы нашли, вернее, его имя. Но как я могу спросить кого‑то, кто умер десять тысяч лет тому назад? Я должен признать, что не могу решить этой части задания. Далее говорится, что я должен придти в склеп, чтобы спросить его. Это доказывает, что с помощью пятого измерения имеется возможность задать вопрос мертвому. Не спрашивайте меня, как это может быть возможно, я и сам этого не знаю. Во всяком случае, мы скоро узнаем это. Потому что я не иду в склеп, не зная имени человека: Керлон. Еще кое‑то в послании бросилось мне в глаза…
Он сделал короткую паузу и посмотрел на своих друзей. Тора с интересом слушала, и Родан подумал, что в ее глазах читается что‑то вроде восхищения. Крэст спокойно ждал, так же, как Хаггард и Маршалл. Только Булли ерзал на своем стуле, словно сгорая от нетерпения.
Родан продолжал:
– В послании дословно говорится:»… для меня секунды». Я подчеркиваю: для МЕНЯ секунды! Из этого можно сделать вывод, что есть только один бессмертный.
В кабине надолго воцарилась абсолютная тишина.
Тора слегка приоткрыла рот, Булли опасно широко раскрыл глаза. Хаггард и Маршалл заговорили одновременно:
– Только ОДИН бессмертный? Но это же парадокс! Это невозможно!
– Возможно, – холодно ответил Родан. – Это вполне возможно, и я хочу сказать вам, почему. Тогда, когда бессмертные высадились на Ферроле, они еще существовали как народ. Потом они решили уйти из галактики. Причины неизвестны. Одновременно с этим их настигла катастрофа, несмотря на бессмертие, погубившая их. Остался только один. Он не хотел сохранить свою тайну для себя одного и решил найти достойного преемника. Он придумал галактическую загадку. Тот, кто решил бы ее, мог рассчитывать на бессмертие. След он оставил, видимо, позднее, чем мы первоначально предполагали. Мы отыскали его и с тех пор идем по нему. Нет, я не вижу ничего парадоксального в том, чтобы с этого момента говорить об ОДНОМ Бессмертном.
– Только ОДИН Бессмертный, – задумчиво пробормотал Крэст. – Это более чем фантастическое предположение. Это невероятно!
– Что это должно быть за существо? – тихо спросила Тора. – Существо, задающее нам загадки, для решения которых требуется необыкновенный разум и знания гигантского позитронного мозга? Существо, управляющее временем.
– Да. – Согласился Родан с серьезным видом. – Оно управляет временем. Поэтому оно бессмертно. Мы пойдем в склеп и потребуем ответа. Сегодня же.
Крэст сделал озабоченное лицо.
– Без мутантов?
– Мы возьмем Джона Маршалла и еще, может быть, Энн Слоан.
– А нашего робота! – вставил Булли.
Все знали, что он имел в виду. Они обучили одного из роботов путем прямого подключения к позитронному мозгу.
– Хорошо, – сказал Родан. – Меня будут сопровождать Крэст, Булли, Маршалл, Энн Слоан, доктор Хаггард и робот. Тора, вы как будто бы не проявляете желания принять участие в операции?
Их взгляды встретились. Родан видел, что из упрямства она охотно пошла бы с ними, но потом в ней победила ее женская осторожность.
– Если вас будет сопровождать Крэст, наверное, будет лучше, если я останусь. Так сказать, в качестве фактора надежности.
Булли спросил:
– Почему бы нам не взять с собой еще одного мутанта? Хотя бы телепортанта Раса Чубая и Ральфа Мартена.
Родан согласился, и началась подготовка к выходу.

Бессмертный, по следу которого они шли, в незапамятные времена создал под дворцом правителя ферронцев лучевой склеп. Он был невидим обычному глазу и состоял из сфокусированных радиоволн очень далеких радиозвезд. Только генератор арконидов смог нейтрализовать эти радиоволны. Склеп вернулся в настоящее и стал предметным и трехмерным.
Родан нажал на кнопку и запустил генератор. Почти в тот же миг картина, представшая их взору, изменилась. Там, где до этого было пустое, полутемное сооружение, возник теперь мерцающий шар. Казалось, он появился из пустоты и постепенно снова растворялся. Зато стали видимыми предметы, которых до этого не было в просторном сооружении. Однако, трансмиттера материи не было.
Там, где он раньше находился, стояло только кресло.
– Кресло представляет собой связь с Бессмертным, – предположил Крэст. – Любой из нас может сесть в него, Родан, потому что каждый из нас знает имя того человека, который восхищался трансмиттерами.
– Я сделаю это, – решил Родан. – Если кто‑то должен рискнуть, так это я. Крэст, ждите здесь с остальными. Внимательно наблюдайте, что произойдет, и поспешите мне на помощь, если это будет необходимо.
Булли хотел что‑то сказать, но промолчал, явно пересилив себя. Его губы были плотно сжаты в узкую линию. На лбу у него выступили мелкие капли пота.
– А если вы исчезнете? – спросил Рас Чубай.
Родан бросил на африканца быстрый взгляд.
– Тогда идите за мной. Ведь вы же телепортант?
Мутант криво улыбнулся.
– Я могу преодолевать пространство, но не время.
Родан не ответил. Он быстрым движением подошел к креслу. За те немногие секунды, которые потребовались ему, чтобы пройти несколько метров, он заметил все особенности кресла.
Вместо обивки была видна гладкая металлическая поверхность. Спинка тоже была из металла, отливающего бирюзой. Несколько громоздкие ножки стояли вертикально к полу и, казалось, вдавались в него. Сиденье было необычно массивным.
Родан помедлил.
Что произойдет, если он сядет? Послание предупреждало его и велело придти сюда только тогда, когда он будет знать имя того человека, который восхищался трансмиттерами. Теперь он знал имя. Тем самым он выполнил поставленное условие.
Сделав последний шаг, он подошел к подиуму и сел в подготовленное кресло.
Металл был теплым, словно еще несколько минут тому назад на нем кто‑то сидел. Больше ничего не ощущалось. Но пока Родан ждал чего‑то, оно уже произошло. Это случилось молниеносно и неожиданно.
Под ним загудело, словно заработала машина. Все кресло завибрировало. Одновременно с этим засветился энергетический экран. Он окружил Родана, кресло и подиум. Крэст, Булли и остальные видели Родана будто сквозь тонкую завесу. Внезапно все звуки смолкли. Он был один под энергетическим куполом, отрезанный от внешнего мира.
Вокруг него стало темно. Только экран флюоресцировал, но света было мало. Родан чувствовал, как что‑то начинает проникать в его мысли. Он инстинктивно сопротивлялся этому, но скоро сдался. Какой смысл избегать вопросов, которые будут поставлены его подсознанию? Он даже не знал, сможет ли ответить. Он полностью перестал сопротивляться при мысли о том, что этим он может только навредить себе. Он чуть ли не с облегчением почувствовал, как чужой мгновенно овладел им.
Прошло несколько секунд, потом стало светло и одновременно с этим исчез экран. Вибрирование под металлической плитой сиденья прекратилось, гудение смолкло. Родан посмотрел в полные ожидания лица своих спутников.
– Где ты был? – спросил Булли. – Ты исчезал.
– Вы тоже, – ответил Родан и встал. Он застыл рядом с креслом. Он и сам, собственно говоря, не знал, почему. Чего еще он искал здесь?
Ответа.
Где остался ответ Бессмертного?
Тем временем остальные подошли ближе. Булли и Крэст почти одновременно спросили:
– Как это было?
– Я не знаю, что произошло, но думаю, мою память основательно обследовали. Бессмертный – или его творение – хотят теперь убедиться, что я знаю имя человека, который десять тысяч лет тому назад восхищался, обнаружив на планете варваров пятимерно действующие трансмиттеры. Это было условием. Теперь от неизвестного зависит, укажет ли он нам следующий шаг.
Хаггард, Маршалл и Энн Слоан тоже подошли, так же, как и Рас Чубай, Ральф Мартен и робот. Родан стоял в центре.
Невидимый таинственный механизм, созданный невероятным существом, казалось, только того и ждал. Медленно и абсолютно бесшумно кажущийся массивным каменный пол сооружения начал опускаться. Стены поехали вверх. Семеро мужчин, Энн Слоан и робот стояли на платформе лифта, неудержимо опускавшегося вниз.
– Только бы все было хорошо, – полный сомнений, пробормотал Булли. – Мы могли бы вовремя спрыгнуть. Нам оставили для этого достаточно времени.
– Умышленно, – подчеркнул Родан с легким упреком. – Хаггард уже однажды доказал, что Бессмертный, который собирается доверить нам тайну вечной жизни, хочет убедиться не только в уровне нашего умственного развития, но и в наших физических и психических способностях. Трусы не достойны жить вечно. Поэтому он подвергает нас испытанию.
Булли не ответил. Он должен был признать, насколько прав был Родан.
Между тем платформа остановилась.
Зато четыре стены отдвинулись назад, и помещение под прежним сооружением постоянно увеличивалось. Внезапно, возникшее будто из ничего, в центре абсолютно пустого зала возник блок.
Блок из металла.
Постепенно зажигался свет. Он был везде, в стенах, в потолке. Зал был большим, квадратным, а длина его периметра составляла метров десять. Шахта над ними закрылась. Полностью отрезанные от внешнего мира, восемь человек и робот находились в превосходном заточении.
От взгляда Родана не укрылось, что металлический куб имел известные неровности, уже многократно встречавшиеся им.
Состоящее из знаков и символов письмо Бессмертного.
На обращенной к ним стороне блока было несколько строчек чужой письменности. Следующая подсказка?
– Как мы можем это расшифровать? – спросил Крэст. – Я прочно заложил знаки в мою фотографическую память, но как я доберусь отсюда к позитронному мозгу? Как мне вернуться обратно?
Родан не ответил. Он обернулся и подозвал робота. Чудо арконической техники моментально отреагировало. Робот молча ожидал его приказов.
– Ты видишь надпись? – спросил Родан.
– Да, господин.
– Расшифруй ее и дай нам расшифрованный текст.
Глаза‑объективы робота обратились к блоку. К неиспользуемым до этого участкам малого позитронного мозга пошел ток. Надпись была сфотографирована и передана дальше. Начался процесс расшифровки.
Булли начал терять терпение.
– Кто знает, сумеет ли он это сделать.
– Спокойно! – приказал Родан. – Не мешай ему!
Сзади Рас Чубай шептался с Ральфом Мартеном. Телепортант с удовольствием попытался бы уйти с этого места путем обычной разматериализации, но он не решался проделывать эксперименты без прямого приказания Родана. Может быть, заточение отделено от внешнего мира не только стенами, но и заслоном времени или пятимерным полем. Тогда он не смог бы преодолеть их.
Робот зашевелился. Он повернулся, так что его сильные объективы смотрели прямо в глаза Родану.
– Расшифровка проста. Расшифрованный текст гласит: Теперь найди того, чье имя тебе известно. Только у него есть то, что тебе нужно, чтобы найти путь к свету. Знаешь ли ты, что такое время?
Робот замолчал. Родан подождал несколько секунд, а потом спросил:
– Это все?
– Текст кончился, господин. Больше на преобразователе времени ничего нет.
Родан содрогнулся.
– Что ты сказал? Что там?
Он показал на металлический блок.
Робот невозмутимо ответил. В его голосе не чувствовалось волнения.
– Преобразователь времени, господин. Прибор, который управляет и манипулирует четвертым и пятым измерением. В пятимерной математике так называется то, что в трехмерной можно было бы определить приблизительно как вычислительное устройство.
– Что нужно делать с преобразователем времени? – спросил Родан.
Булли, пробравшемуся вперед, показалось, что впервые в обычно бесстрастном голосе робота прозвучало нечто вроде иронии.
– Преобразовывать время, господин. Что же еще?
– Парень мысленно смеется над нами, – сердито вмешался Булли.
Родан снова обратился к роботу.
– Ты сказал: преобразовывать время? Должно ли это означать, что этот блок – машина времени?
– Преобразователь времени можно назвать и так, господин. Но он отличается от машин времени тем, что в него не надо входить, а потом путешествовать в прошлое или будущее. Он уже соответственно настроен и ведет только в одном направлении, а потом обратно. Теоретически принцип действия мне известен.
– Что это за направление? – с напряжением спросил Родан.
– Прошлое, господин.
Крэст подошел к Родану.
– Я начинаю понимать, Родан. Там наверху, в кресле, Бессмертный установил, что вы знаете имя арконического командира. Тем самым был разрешен доступ к преобразователю времени. Он ничего не имел против, чтобы вы взяли с собой сопровождающих. Теперь эта машина перенесет нас в прошлое, чтобы у нас была возможность встретить Керлона. Потому что у Керлона, как говорится в послании, есть то, что укажет путь к свету. Что это такое, никто не может знать. Мы должны будем найти это.
Булли и мутанты молча уставились на металлический блок. Мысль о том, что это неприметное нечто перенесет их в прошлое на десять тысяч лет, была жуткой. Только робот, не подверженный эмоциям, остался невозмутимым. Он спокойно ждал дальнейших событий.
– Как нам включить преобразователь? – спросил Родан. – Я не вижу никаких приборов управления.
Робот тотчас отреагировал и ответил:
– Преобразователь времени соединен с автоматикой склепа. Предусмотренное действие происходит без нашего участия. Я бы сказал, что мы уже находимся на пути в прошлое.
Родан невольно оглянулся. Остальные сделали то же самое. Ничего не изменилось. Они все еще находились под сооружением в Красном дворце.
Родан не успел подумать ни о чем другом, так как произошло нечто странное. Этот эффект был уже известен Родану со времени машинного зала первой загадки. Но каждый раз становилось жутко, когда из пустоты с ними говорил голос Бессмертного, законсервированный в течение тысячелетий.
Это был глухой, проникновенный голос, сразу же проникающий в сознание людей. Он передал новое послание.
– Я говорю тому, кто идет по моему следу. Если ты придешь, не дай себя убить. Тебе никто не поможет, если ты не поможешь себе сам. Только, когда ты найдешь Керлона, а вместе с ним то, что покажет тебе путь к свету, ты сможешь вернуться в свое собственное время. Жди не больше трех дней, но и не меньше. Только потом машина доставит тебя обратно. Желаю тебе счастья. Как давно я уже жду!
Далеко вдали вдруг раздались звуки. Родану казалось, что он слышит крики и возгласы, звон оружия, словно удары меча об меч. Где‑то глухо прозвучал взрыв.
Стены подземелья начали преображаться.
На одной стороне гладкий материал исчез, образовав грубо обтесанное место. Там, где раньше был вход в склеп, появилась массивная деревянная дверь, закрывавшаяся изнутри на тяжелый деревянный засов. Потолок, однако, остался. Точно так же, как и пол. Преобразователь времени, не изменившись, стоял на своем месте. Шум снаружи стал громче. Пронзительные крики смешались с шумом новых взрывов. Совсем рядом раздались команды. Металл ударялся о металл.
– Я боюсь, – сказал Крэст, – что мы попали в гущу междоусобицы. Согласно сообщениям, тогда на Ферроле было время войн. Если мы действительно находимся в прошлом, следует рассчитывать на то, что мы окажемся втянутыми в сражения.
– Не дай себя убить – так гласило предостережение Бессмертного, – напомнил Родан. – Я рад, что мы подумали о том, чтобы взять с собой оружие.
– Мы могли бы взять больше, – пожаловался Булли, похлопав по кобуре своего арконического излучателя. – Боевые костюмы, психотронный излучатель, может быть, даже аннуляторы гравитации.
– Даже с одним барабанным пистолетом мы могли бы сейчас держать в страхе целую армию, – уверенно сказал Родан. – Огнестрельное оружие пока неизвестно, в лучшем случае ружья дульного заряжения. Наших лучевых пистолетов вполне достаточно, чтобы удержать возможных врагов от желания уничтожить нас. Может быть, нам придется сражаться против ферронцев, которые умерли еще десять тысяч лет тому назад. Сумасшедшая мысль.
– Более, чем сумасшедшая. – Булли кивнул.
Шум схватки снаружи стал тише, удаляясь.
– У нас есть три дня, – перешел Родан к делу. – Я не знаю, верны ли еще наши часы, но сейчас пять часов вечера по земному времяисчислению. Я спрашиваю себя, в какое время мы пришли сюда, но Бессмертный устроит так, что у нас будет достаточно возможностей, чтобы найти Керлона. Но что я должен рассказать командиру арконидов, мне пока непонятно. Крэст, что вы посоветуете?
Арконид покачал головой.
– Из нашей истории ничего не известно о путешествии во времени. Поскольку Керлон отправил свой доклад только с Венеры, до которой добрался после Феррола, и не упомянул, что встретил людей и арконидов из будущего, мы тоже не рассказывали ему об этом – я имею в виду: не расскажем.
– Посмотрим. Булли, открой дверь!
Деревянный засов легко отодвинулся. Дверь распахнулась наружу. Сквозь узкие оконные щели проник слабый дневной свет. Широкие каменные ступени вели вверх, оканчиваясь в проходе, тоже ярко освещенном.
В зале лежали трое мужчин в блестящих доспехах. Родан с первого взгляда понял, что они мертвы. Видно, здесь разыгралась страшная битва.
– Неприятная эпоха, – проворчал Булли, содрогнувшись, и достал из‑за пояса излучатель. Большим пальцем он установил его на малую интенсивность. При прямом обстреле оружие вызвало бы чувствительный шок, не убивая.
Маршалл достал свой барабанный револьвер, с которым редко расставался. Родан обратился к Расу Чубаю.
– Рас, прозондируйте местность. Будьте осторожны и немедленно исчезайте, если кого‑то встретите. Установите, кем занят Красный дворец. Прежде всего попытайтесь выяснить, приземлились ли уже три корабля арконидов. Мы подождем здесь их возвращения.
Африканец‑телепортант кивнул. Он засунул оружие за пояс и сосредоточился. Остальные с восхищением наблюдали, как его тело начало расплываться и исчезло. В ту же секунду оно рематериализовалось где‑то наверху во дворце.
Ожидание стало суровым испытанием нервов.

Рас Чубай приготовился к короткому броску.
Прежде чем материализоваться, он никогда не мог видеть, где это произойдет. Это уже не раз создавало для него опасные ситуации, но следующий прямо вслед за этим повторный прыжок всегда был спасительным.
Когда он открыл глаза – он настроился на тронный зал Торта – то сразу же стал падать. Глубоко под собой он увидел башни и зубцы невысокой крепости, не имевшей ничего общего с позднейшим Красным дворцом. Мужчины в доспехах стояли у бойниц и стреляли из неуклюжих ружей на атакующих, тоже одетых в латы, которые с помощью приставных лестниц пытались штурмовать крепость. Во дворе крепости шел рукопашный бой. Атакующие, видимо, проникли туда и как раз собирались захватить крепость.
У Раса оставалось не очень много времени, если он не хотел удариться о землю. Он разматериализовался и в ту же секунду благополучно приземлился на пригорке немного в стороне от крепости.
Рас услышал за собой шум. Он быстро обернулся. Слегка волнистый спуск порос кустарником, предоставлявшим подкрадывающемуся противнику прекрасное укрытие. Этого он не принял во внимание.
Это было четверо мужчин, пытавшихся как можно бесшумнее добраться до вершины. На них не было доспехов и потому они отличались по одежде от участников обеих сражающихся сторон.
«Ага!» – обрадованно подумал Рас. – «Значит, уже тогда были нейтралы, всегда помогавшие победителю».
Четверо мужчин были одеты в кожаные куртки и узкие брюки.
Когда они приблизились на десять метров, Рас поднял обе руки.
– Стоп! – сказал он достаточно громко, чтобы они могли услышать. – Я хочу поговорить с вами.
Четверо ферронцев действительно остановились. Значит, они поняли его. Они нерешительно подняли копья. В их глазах явно читался вопрос. Они не знали, что им делать с незнакомцем. Он не принадлежал ни к защитникам крепости, ни к нападающим. Так кто же он был?
– Кто ты? – спросил бородатый мужчина.
Рас удивился, что так хорошо понимает его. Диалект очень мало отличался от того, на каком говорил Торт, но, тем не менее, немного напоминал язык, которым пользовались сихи, полудикий горный народ Феррола.
Может быть, перед ним были предки сихов?
– Вы сихи? – спросил он, быстро приняв решение.
Бородатый растерянно кивнул. Он опустил свое копье. Его глаза радостно заблестели.
– Ты друг? – спросил он.
Рас быстро закивал головой. Он убрал свой излучатель обратно за пояс и с протянутыми вперед руками пошел навстречу четырем мужчинам. Он не забыл приготовиться при этом к молниеносному броску, на случай, если сихам вдруг придет в голову что‑нибудь другое.
Бородатый нерешительно взял протянутую руку и пожал ее. Остальные трое мужчин тоже воспользовались возможностью выразить свое дружелюбие, но тем не менее, не могли скрыть, с каким интересом рассматривают тяжелое оружие на поясе незнакомца. Рас не обиделся на них за это.
– Ты чужой, и одет по‑чужому, – сказал один из четырех сихов. – У тебя странное оружие, которое нам неизвестно. Но мы знаем, что оно может извергать молнии. Мы боимся тебя, поэтому ты наш друг.
«Как невероятно просто и мудро», – смущенно подумал Рас. Но потом его словно током пронзило. Откуда эти примитивные сихи знали, что излучатель может извергать молнии?
Первая высадка бессмертных, задолго до арконидов.
Воспоминание об этом, видимо, было еще свежо. Он решил спросить сихов.
– Когда на Вашу планету приходили последние пришельцы?
Бородатый наклонил голову.
– Это твои друзья? Вы снова пришли, Боги Солнца?
Рас задумался. Что‑то явно не сходилось. Их не удивил цвет его кожи. Может быть, по их мнению это не играло особой роли. В конце концов, они тоже не были белыми, а скорее, сине‑черными.
– Да, они мои друзья. Может быть, они придут снова.
Бородатый хотел что‑то ответить, но ему внезапно помешали.
В ближайшем кустарнике раздался громкий крик, а затем в них все пришло в движение. По меньшей мере, дюжина солдат в доспехах, как по команде, выскочила на абсолютно не ожидавших этого пятерых мужчин. Они были слишком заняты разговором.
Солдаты вовсе не собирались требовать, чтобы мужчины сдались. Все указывало на то, что они не были заинтересованы взять их в плен. В какой‑то момент Рас твердо решил перенестись путем телепортационного броска в безопасность, но потом понял, как невежливо это было бы по отношению к его новым друзьям. Наконец, это он виноват, что они попали в такое положение.
Одним рывком он выхватил из‑за пояса лучевой пистолет, а сихи направили на врага свои копья. Одновременно с этим они выхватили мечи.
Рас нажал на огневую кнопку и направил пистолет на ближайшего противника. Солдат подошел на двадцать метров и хотел как раз бросить в Раса свое копье, когда его настиг поток лучей. Его лицо исказилось, и он начал рычать, словно на него напала целая рота. Он разжал пальцы и выпустил свое оружие. Потом он бросился на землю и начал молить о пощаде.
Его спутников это не смутило. Они продолжали надвигаться на свои жертвы.
Тем временем выстрелы сихов достигли цели. Четверо из нападавших рухнули на землю, но остальные как раз метнули копья. Сиха рядом с предводителем неожиданно вскрикнул и упал, пронзенный копьем, на траву.
Тут Рас Чубай окончательно потерял терпение.
Он моментально перенастроил интенсивность своего излучателя и направил его ураганный огнь на оставшихся солдат, собиравшихся броситься с обнаженными мечами на своих противников.
Атака внезапно прекратилась.
Казалось, что солдаты наткнулись на невидимую стену и со всей силы отскочили от нее. Они бросили свои мечи. Их свело судорогой, и они без сил рухнули.
Они не были мертвы, но Рас был уверен, что они будут без сознания не менее получаса. Только первый, получивший слабый заряд, быстро вскочил и побежал вниз с горы, издавая при этом нечленораздельные крики.
Рас положил руку на плечо бородатому сихе, который поднял копье и хотел бросить его вслед убегавшему.
– Он должен уйти, мой друг. Дай ему убежать.
– Почему? Он приведет других.
– Не думаю. Он расскажет своим друзьям, что он пережил, а после этого никто не отважится подняться на этот холм. Здесь надежнее, чем там, в крепости, которую скоро завоюют.
Рас пожал руки трем храбрым воинам и сунул излучатель за пояс. Он знал, что сихам предстояло еще раз удивиться, но вместе с тем ему было жаль, что он не сможет видеть их растерянных лиц, когда он просто растворится у них на глазах.
Он махнул им головой, сконцентрировался на подземелье под крепостью и – сделал бросок.
Открыв глаза, он увидел испуганное лицо Булли.
Африканец сдержал усмешку.
Потом он рассказал своим спутникам о положении, насколько он мог его оценить. Лицо Родана приняло озабоченное выражение.
– Мы попали в прошлое не для того, чтобы вмешиваться во внутриполитические дела ферронских племен. Тем не менее, я должен признать, что мне милее Торт этой крепости, чем нападающие варвары. Итак, перед нами стоит вопрос: что нам делать? Насколько выяснил Рас, аркониды еще не прилетели.
Энн Слоан задумчиво сказала:
– Если варвары захватят эту крепость, мы окажемся в большой опасности. Вряд ли этот дикий народ пощадит нас, если они уничтожают все, что встречается им на пути. Может быть, нам стоит попытаться заручиться благодарностью правителя крепости. Тогда мы сможем спокойно дождаться здесь прибытия арконидов.
Рас поспешно кивнул.
– Это хорошая мысль. Но есть и другая возможность: мы подождем у сихов.
– Путь к ним без вспомогательных средств затруднителен, – отклонил Родан это предложение. – Я думаю, Энн Слоан права.
Булли просиял.
– Значит, мы будем защищать крепость? То есть незаметно затеряемся среди рыцарей!
Родан засмеялся.
– Незаметно? Это нам вряд ли удастся. Боюсь, мы вызовем всеобщее возбуждение.
Крэст хотел что‑то сказать, но снаружи донесся шум. Дверь все еще была открыта, и они отчетливо услышали осторожно приближавшиеся шаги. Двое мужчин разговаривали друг с другом.
Родан сделал знак остальным. С оружием наготове мужчины и Энн Слоан отошли вглубь помещения. Крэст, робот и Родан остались стоять у двери.
Появилось двое мужчин. Один из них, это было ясно видно по его одежде и оружию, явно был высокопоставленным лицом. Когда оба ферронца увидели Родана и его спутников, они униженно склонились к земле.
Родан сначала не понял. Стоявший у стены Джон Маршалл, который мог читать мысли ферронцев, сказал:
– Один из них Лезур, Торт. Он считает нас Богами, которые пришли, чтобы помочь ему в борьбе с варварами. В данный он момент он еще обдумывает, как должен обращаться к нам. Я считаю, он говорит на понятном ферронском языке.
Родан моментально оценил ситуацию.
Он вышел вперед и остановился в проеме двери. Прежде чем Лезур успел что‑то сказать, Родан поднял обе руки и произнес на новоферронском языке:
– Да, ты угадал. Мы пришли, чтобы помочь тебе. Твоему противнику не будет дозволено захватить эту крепость.
Лезур понял слова, хотя они и казались странно измененными и искаженными. Но это было не удивительно. Почему Боги не могут говорить иначе, чем простые смертные? Главное, что их вообще можно было понять.
Лезур выпрямился, оставшись стоять в полусогнутом положении.
– Благодарю вас, Боги. Но враг уже проник в крепость. Много моих воинов было убито, а теперь женщины и дети в опасности.
Упоминание о женщинах и детях заставило Родана действовать быстрее. Он обратился к своим спутникам.
– Булли, ты возьмешь на себя освобождение внутренней части крепости вместе с Крэстом, Хаггардом и роботом. Я позабочусь об отражении врага снаружи. Мартен, Рас, Маршалл и Энн Слоан пойдут со мной. Булли, ты со своей группой будешь вести бой обычным способом: лучевое оружие, легкая интенсивность. Я выйду навстречу варварам с мутантами и научу их немного больше верить в Богов. Это никогда не повредит.
Лезур и его боец повели Булли и трое его спутников в направлении большого зала, перед которым шла битва. А Родан со своими мутантами поспешил наверх, чтобы осмотреться с наблюдательной площадки. Уже во дворе он встретил первых варваров. Остатки защитников скрылись в коридорах, ведущих к подвальным помещениям. Захватчики уже чувствовали себя победителями.
И тут перед ними неожиданно появились незнакомцы.
Окруженный своими приближенными и держа в руке меч, Гагат, граф варваров, увидел нового противника.
Он не раздумывал ни секунды и даже не поинтересовался, чего хотели от него эти неизвестные. Он мгновенно подумал о том, что Лезур привел своих соратников из далеких областей и отдал своим солдатам приказ убить их.
Родан держал в руке излучатель.
– В чем дело? – спросил он Маршалла.
Телепат быстро шепнул:
– Он считает нас врагами. Парень в красной накидке – это предводитель, некто Гагат. Он только что отдал приказ уничтожить нас.
– Прекрасно, – кивнув, сказал Родан. – Тогда мы по крайней мере вынуждены сделать то, что собирались. Так что давайте! Каждый в соответствии со своими способностями. Я удовлетворюсь излучателем. Энн Слоан, может быть, вы заставите этого Гагата подняться в воздух.
Но в первые минуты у Энн Слоан не было такой возможности, потому что она вынуждена была сосредоточить все свое внимание на то, чтобы с помощью своего телекинетического дара отражать выпущенные копья. Она делала это с удивительным умением и невероятным самообладанием. Успех ее усилий был поразительным.
Младший командир варваров – он стоял прямо перед Гагатом – поднял свое копье и направил его на Родана, которого посчитал за предводителя. Бросок был рассчитан точно и непременно сразил бы Родана, если бы вдруг копье на полпути не наткнулось в воздухе на невидимое препятствие. На секунду он застыло там неподвижно, а потом, описав дугу, вернулось к своему хозяину. Широко раскрытыми глазами варвар уставился на это чудо и даже не нашел силы увернуться от своего копья, которое, совершив причудливый полет, опустилось на землю почти вертикально, пригвоздив правую ногу мужчины к глинистой почве двора крепости.
Воин издал страшный вопль, вызванный в основном испугом. Гагат рядом с ним не пошевельнулся. Он был полностью занят тем, что наблюдал за другими копьями своих солдат, выделывающими подобные выкрутасы. Некоторые поднимались так высоко, что их больше не было видно. Другие меняли направление полета и с такой силой натыкались на каменные стены укрепления, что разламывались.
Тем временем Родан направил свой излучатель на растерянных варваров. Он обдал их легким потоком лучей. Когда Гагат в ярости схватился за свой меч, чтобы подать своим солдатам хороший пример, рядом с ним неожиданно возник черный призрак, отобрал у него меч и бесследно исчез.
Гагат стоял, как громом пораженный. Потом его пронзило электрическим током. Эта форма энергии была ему абсолютно неизвестна. Бледные от ужаса лица его воинов сказали ему, что не он один был свидетелем этого феномена.
Кто были эти неизвестные?
Прежде чем он успел придти к какому‑то выводу, один из них заговорил с ним. Гагат мог понять, что говорит мужчина.
– Гагат, возвращайся назад в свою страну или Боги убьют тебя и твоих людей. В знак того, что мы не шутим, мы даем тебе последний сигнал и последнее предупреждение.
Энн Слоан кивнула, когда Родан посмотрел на нее. Она сосредоточилась на Гагате.
Предводитель варваров вдруг почувствовал, как зуд в его теле ослабевает, но одновременно с этим твердая почва ушла у него из‑под ног. Он полетел вверх, все выше и выше, пока не достиг самых верхних зубцов крепости. Он поднимался вверх с широко раскрытыми глазами и беспомощно висевшими ногами, словно надувной шар. Некоторое время он висел над сражавшимися не на жизнь, а на смерть воинами обеих сторон, боровшимися за мост крепости. Кто‑то вскрикнул.
Все взгляды устремились вверх, а уже поднятые руки с готовым к удару оружием опустились. Гагат, варвар, которого все боялись, умел летать.
Это был жестокий удар для солдат Лезура, но он длился только несколько секунд. Потом реакция варваров подсказала им, что полет Гагата вовсе не был чем‑то обычным. Да и сам Гагат выдал себя. Неподвижно повиснув над головами своих солдат, он начал громко кричать.
– Боги на стороне Лезура! – отчаянно орал он. – Они подняли меня вверх и бросят в пропасть. Прекратите борьбу, мы погибли! С Богами нам не справиться.
Маршалл услышал слова Гагата внизу, во дворе крепости. Он обратился к Ральфу Мартену, телеоптику.
– Ральф, установите связь с Гагатом. Что с ним происходит?
Крупный, темноволосый полуяпонец кивнул. Он отошел немного назад и прислонился к стене крепости. Здесь он мог решиться на короткое время покинуть свое тело. Родан уже позаботился о том, чтобы никто не подходил к нему близко, пока он будет беспомощным.
Секундой позже он смотрел глазами Гагата. Он всмотрелся в испуганные лица варваров и вновь наполненные надеждой лица людей Лезура. Он слышал, как граф снова крикнул:
– Бегите, пока еще есть время. Может быть, гнев Богов пощадит меня, если мы послушаемся их. Покиньте крепость Лезура как можно быстрее!
Ральф Мартен вернулся в свое тело, так как услышал достаточно. Родан с нетерпением смотрел на него.
– Этого достаточно, я думаю, – улыбаясь, сказал Мартен.
Началось поспешное бегство варваров. Они устремились прочь из крепости.
Поэтому было неудивительно, что Родан и четверо мутантов очень скоро оказались окружены упавшими на колени воинами, опустившими головы до земли, чтобы таким образом выразить свое почтение.
Энн отправила Гагата в гущу его убегавших людей.
Это было концом так успешно начавшегося военного похода.

19.

Прошло два дня.
Участники экспедиции времени все еще находились в отвоеванной крепости в качестве гостей Торта. Проворные слуги приносили им все, что было им необходимо для жизни. Рас Чубай тем временем закрыл изнутри камеру с машиной времени, так что никто не мог туда проникнуть. Они не хотели так легко упускать свою единственную возможность возвращения в настоящее.
Разговор с Лезуром убедил Родана, что аркониды были не первыми космонавтами, побывавшими на Ферроле.
– Много оборотов Светила тому назад, – таинственно рассказывал Торт, – с неба спустились первые Боги. Наши предки помогли им. За это они получили странные подарки, которые еще и сегодня можно видеть по всей стране. В подвалах крепости тоже стоит такая клетка. Никто не может приблизиться к ней, потому что сведения о ее назначении потеряны. Уже много смельчаков, вошедших в нее, исчезали с наших глаз и не возвращались назад.
– Они не возвращались назад? – Родан вопросительно поднял брови. Он хорошо понимал Торта, но многие вещи ему были не вполне понятны. Было ясно, что ферронцы в это время еще не узнали назначения трансмиттеров материи. Необходимое понимание придет только тысячелетия спустя.
– Нет, кроме одного, – сказал Лезур. – Странная история. Это был ученый. Он вошел в клетку внизу в подвале и нажал на рычаг. Мужчина исчез. Только два года спустя он появился в крепости снова, оборванный и почти умирающий от голода. Он утверждал, что прошел полпланеты, но не смог сказать, каким образом попал на ее другую сторону.
Родан кивнул. Пройдет еще много времени, пока эти существа не дорастут до того, чтобы понять принцип действия трансмиттера. В задание Родана не входило давать ферронцам разъяснения. Однако, трансмиттер интересовал его.
– Могу я увидеть прибор?
– Ящик? – Лезур помедлил. Казалось, он боится, что принесшие удачу Боги могут бесследно исчезнуть в нем. – Если вы на этом настаиваете, господин…
– Нам известны такие приборы, – успокоил его Родан. – Если я исчезну, то снова вернусь.
Родан решил совершить бросок на следующий день. Когда он материализовался, была темная ночь. Трансмиттер действительно доставил его на другую половину планеты. Насколько он мог судить, приемник находился в чем‑то вроде храма на вершине горы, одиноком и заброшенном. В святыне ушедших поколений.
Едва Родан материализовался, между скалами разрушенного храма задвигались тени. Несколько фигур молча приблизились к пришельцу. В руках у них сверкали мечи. В свете звезд Родан различил развевающиеся одежды.
Священники.
Он не медлил ни секунды. Нажатием рычага он привел в действие передающий механизм трансмиттера, снова оказавшись перед растерянным Лезуром в подвале крепости.
Он молча вернулся в предназначенную для жилья и сна комнату экспедиции времени. Его предположение подтвердилось. Бессмертные создали для ферронцев во время их вынужденного пребывания на Ферроле великолепную транспортную систему, но это был подарок, смысл которого остался непонятен. Здесь, в крепости, бесцельно стоял трансмиттер, в то время как на другой стороне планеты он ревниво охранялся недоверчивыми священниками.
Без сомнения, ими были убиты все – включая ученого – кто осмелился совершить бросок в неизвестное.
Утром третьего дня совершили посадку три корабля арконидов.

20.

Сходство командира Керлона с Крэстом было чисто внешним. Галактическая империя расцветала и расширялась с каждой исследовательской экспедицией.
Керлон знал, что напал на след тайны: бессмертия, вечной жизни.
Где‑то в этой части галактики была планета, на которой существовал народ, открывший тайну обновления клетки. Во время своих временных высадок они нашли его следы, и все они оканчивались в этой галактике.
Сначала Керлон высадился на необитаемом континенте Восьмой планеты. Выбор абсолютно случайной пал на эту планету. Каменистое высокогорное плато не подавало признаков какой‑либо жизни. Только высокая, четырехугольная пирамида из неизвестного металла говорила о том, что здесь уже были до него разумные существа.
Тысячу лет тому назад? Десять тысяч лет?
Пирамида была полой, а вход легко открывался. Керлон, не медля, ворвался внутрь с несколькими учеными, потому что был отважным. Страх был ему незнаком. Он не знал, что его ждет, и не знал, какова будет его участь. Он действовал бессознательно, так, как подсказывал ему инстинкт.
Глубоко от поверхности он нашел небольшое пятиугольное помещение. В центре этого помещения стоял стол, а на столе лежал предмет.
Рулон из металла. Полый цилиндр?
Спутники Керлона испугались, когда их командир подошел и протянул руку к предмету. Им казалось, что терпению неизвестных должен теперь придти конец. Не было ли это хитро расставленной ловушкой, в которую они попали?
Но когда Керлон приподнял металлический цилиндр и взял его, ничего не произошло. Он был легким и портативным, около тридцати сантиметров в длину и не более десяти сантиметров в толщину. Кончик закрывался колпачком, и все попытки снять его, окончились неудачей.
Полный нетерпения, Керлон вернулся на свой корабль. С большой неохотой он передал цилиндр своим ученым, почувствовав глубокое удовлетворение, когда и они ничего не смогли с ним сделать.
Он еще раз вернулся в пирамиду. Но не нашел больше ничего существенного, только один из ученых обнаружил в боковой камере странную клетку.
И снова именно Керлон, не раздумывая, решился рискнуть своей жизнью. Он вошел в клетку и сделал наугад несколько переключений.
Его спутники были теперь уверены, что неизвестные нанесут удар. На сей раз Керлону не уйти от их гнева. Когда командир исчез у них на глазах, их последние сомнения рассеялись. Их предводитель был мертв.
Но Керлон не исчез. Уже через десять секунд он появился снова, немного бледный и испуганный, но, к радостному удивлению арконидов, целый и невредимый. Они забросали его вопросами. Но Керлон только рассеянно покачал головой, посмотрел вверх на стоявшее почти над головой небесное светило и вдруг сел на ближайший камень рядом со входом в пирамиду. Он чувствовал, что не сможет дольше молчать.
– Полдень, – медленно произнес он. – Несколько секунд тому назад я был там, где глубокая темная ночь, где‑то на другой стороне планеты. Эта штука там, в пирамиде – трансмиттер материи. Он теоретически известен нам, но мы никогда не смогли ни одного такого построить. Как мог попасть такой прибор на планету, заселенную только примитивными дикарями?
Никто не мог ответить на этот вопрос.
Керлон не на шутку встревожился. Ему было ясно, что никто на этой планете не был достаточно умен, чтобы вообще понять, что представляет собой такой трансмиттер. Сами аркониды, с технической точки зрения, намного отставали от создателей трансмиттеров материи. Поэтому Империи грозила опасность. Неожиданно появился противник, с которым следовало считаться, вот только было неизвестно, кем был этот противник и как он выглядел.
Нужно было это выяснить. Если металлический цилиндр не давал ответа, может быть, его дадут трансмиттеры. Один из них должен привести к их создателям. Поэтому следовало испытать все находящиеся на этой планете трансмиттеры.
Это была нелегкая задача, так как часть аборигенов этой планеты относилась к пришельцам боязливо и уважительно, а другая часть – с открытой враждебностью. Аркониды считали ниже своего достоинства покорять существа с более низким уровнем развития. Керлон стартовал на своих кораблях и после долгих поисков высадился прямо рядом с возвышающейся на вершине плоского холма крепостью. Широкие поля, простирающиеся до далеких гор, говорили об их планомерном освоении. Значит, здесь жили до некоторой степени культурные разумные существа.
Эти выводы Керлона были не совсем верны. Он не мог предполагать, что в ближайших лесах войско варваров только того и ждало, чтобы отомстить за нанесенное поражение. Керлону было также неизвестно, что Гагат преодолел тем временем шок, пережитый в бою с Богами. За это время Гагат пришел к убеждению, что он имел дело не с Богами. Мир был велик, и в нем жили всемогущие волшебники, которых нельзя было захватить врасплох одной только силой, тут требовались хитрость и ум.
Поэтому он собрал выживших после разбитого наступления воинов и залег с ними в засаде в ближайшем лесу. Когда‑нибудь эти чужаки должны будут покинуть крепость. Тогда можно будет покончить с ними.
Но каково же было удивление варваров, когда на третий день спозаранку на чистом утреннем небе появились три гигантских, отливающих серебром шара. Они были больше небесного светила. Они сели на равнине далеко у леса и затихли.
Гагату пришлось призвать на помощь все свое ораторское искусство и авторитет, чтобы удержать своих воинов от немедленного бегства. Но кто мог обвинить побежденных солдат в том, что они окончательно потеряли мужество? В крепости сидели Боги, а теперь с неба пришло подкрепление. С этим уже никто не мог справиться.
Гагат был другого мнения. Дальнейшие события должны были доказать его правоту, по крайней мере, так это выглядело сначала.
Когда Родан и его друзья узнали о приземлении трех кораблей, они поняли, что след неизвестного опять‑таки привел их к цели.
Эту новость принес сам Лезур. Он был очень взволнован.
– Господин, они здесь. Как вы и говорили.
Внешне Родан сохранял спокойствие. Прибыли аркониды, те аркониды, которые прилетели в Солнечную систему и создали свою базу на Венере. То есть, они УЖЕ создали ее в то время, из которого пришел Родан.
Время повернуло вспять. Только теперь Родан понял всю важность и значение этого.
– Где они приземлились? – спросил он.
– Там, на равнине. Вы хотите поприветствовать их?
Родан бросил Крэсту вопросительный взгляд. Арконид почти незаметно покачал головой. Родан удивился, но не задал ни одного вопроса.
Когда ферронец ушел, Родан вопросительно посмотрел на Крэста.
Арконид мило улыбнулся.
– Мы не должны зря возбуждать подозрение Керлона, а кроме того, в центральной картотеке не сказано, что экспедиция обнаружила людей в галактике Веги. Поэтому я пойду сам.
– Это будет менее подозрительно?
– Да, – ответил Крэст. – В то время – десять тысяч лет тому назад – было много кораблей арконидов, которые исследовали галактику. Они не всегда поддерживали связь друг с другом. Керлон не знает меня. Я скажу ему, что мы высадились здесь уже несколько месяцев тому назад и тщательно обследовали планету и галактику. Может быть, мне удастся уговорить его улететь обратно на Землю.
– Это было бы… – начал Родан, но потом у него перехватило дыхание. Он удивленно уставился на Крэста.
Арконид все еще улыбался.
– Это было бы объяснением того, почему Керлон тогда так быстро объявился в вашей Солнечной системе и искал там планету вечной жизни, пока его не настигла смерть. Позднее у него должно будет возникнуть подозрение, но слишком поздно. Во всяком случае, он никогда не признавался, что какой‑то Родан водил его за нос.
– Вы пытаетесь влиять на будущее.
– Нет. – Крэст покачал головой. – Я только создаю предпосылки для того, чтобы через десять тысяч лет мы нашли на Венере ответы на наши вопросы. Как это назвать… Честно говоря, я не знаю.
Родан замолчал. Что он мог на это ответить?
Крэста переполняла необычная активность. В нем еще раз проснулась прежняя жизненная сила, позволившая его народу создать звездную Империю. Период бездеятельности и последствия дегенерации были забыты.
Может быть, это произошло потому, что он вернулся во времена расцвета арконидов: кому и что известно о психологическом воздействии путешествия во времени?
– Я возьму с собой робота, – сказал Крэст и проверил заряд своего оружия. – Роботы выглядели тогда точно так же.
– И излучатели тоже? – спросил Родан в надежде уличить Крэста в оплошности. Но арконид снисходительно улыбнулся и похлопал по прикладу оружия.
– Это точно такая же модель, которой пользовались десять тысяч лет тому назад. Оружие совершенно, так что зачем в нем что‑то менять? Маршалл, мы можем поддерживать связь?
Телепат помедлил, потом кивнул.
– Это можно будет сделать, если я сосредоточусь на вас. Надеюсь, расстояние будет не слишком большим.
– Постараемся, – сказал Крэст, а потом посмотрел на робота. – Сопровождай меня.
Родан задумчиво посмотрел вслед аркониду и роботу. Он ненавидел оставаться в бездеятельности. Впервые инициатива была не в его руках, хотя и вполне обоснованно.

Керлон как раз собирался определить состав экспедиции, когда заметил три фигуры, приближавшихся к севшим кораблям. Они шли по широкой равнине со стороны крепости. Впереди двигалось отливающее серебром чудовище, по форме и движениям показавшееся Керлону знакомым. Сначала он подумал, что имеет дело с одетым в доспехи человеком, но потом узнал в нем робота.
Робот? Здесь, на примитивной планете?
Он обратился к одному из своих офицеров.
– Включите телеэкран с увеличением. У меня подспудное чувство, что мы опоздали.
Что он имел при этом в виду, оставалось пока неясным. Когда овальный экран показал три фигуры в четком увеличении, офицер понял, что хотел сказать Керлон. Приближавшаяся к ним машина была роботом арконидов.
Одновременно с этим они увидели Крэста, который приближался к ожидавшим кораблям, выпрямившись во весь рост и исполненный прирожденной гордости своего народа. Хотя на нем была чужая одежда, а не обычная экспедиционная форма арконидов, его происхождение не оставляло сомнений. Рядом с ним шел невысокий мужчина в пестрой накидке, видимо, житель планеты.
– Жаль, – пробормотал Керлон, явно разочарованный. – Я думал, мы будем первооткрывателями этой галактики. Нас опередил другой. Интересно, кто он.
– Мы пойдем им навстречу? – спросил офицер.
– Это был бы дружественный жест, – сказал Керлон и поднялся. – Выключите экран и следуйте со мной.
Керлону все было ясно. Одна из множества экспедиций, обследовавших Вселенную на предмет обитаемых галактик, высадилась на этой планете и установила связь с местными жителями. Таким образом, рано или поздно и эта огромная галактика войдет в состав Империи. Но только это не будет заслугой Керлона.
– Объявить тревогу? – спросил офицер.
Керлон покачал головой.
Вместе с офицером он покинул корабль, чтобы приветствовать опередившего его арконида.

Гагату и десяти его самым храбрым воинам удалось, удачно используя неровности местности и заросли кустарника, подобраться вплотную к трем кораблям. Хорошо укрывшись, одиннадцать мужчин лежали в высокой траве, ожидая дальнейшего развития событий.
Они видели, как сюда со стороны крепости движутся три фигуры, навстречу которым с другой стороны идут двое других мужчин. Менее чем в двадцати метрах от их укрытия обе группы встретились. Они говорили, но подслушивающие не поняли ни одного слова. Потом те протянули друг другу руки.
– Они знают друг друга, – разочарованно прошептал Гагат. – Они пришли, чтобы завоевать нашу планету. Лезур их союзник. Мы должны убить их.
Капитан Радгар положил правую руку на плечо своего господина. Тихим голосом он прошептал:
– Может быть, нам не стоит их убивать, а только взять в плен. Если они будут в наших руках, другие Боги уже не отважатся нападать на нас.
Гагат медленно кивнул.
– Ты очень умен, – похвалил он. – Мертвыми они нам не нужны, но как заложники пригодятся. Так что следите за тем, чтобы не ранить их. Ждите, пока я не дам знак, потом мы нападем на них. Это должно произойти совершенно неожиданно, чтобы у них не было возможности защищаться.
Они залегли глубоко во впадину в надежде, что чужаки подойдут еще ближе.

Крэст был не особенно удивлен, увидев, что ему навстречу идут двое арконидов, но не мог подавить при этом странного чувства.
Оба мужчины, шедшие ему навстречу, уже десять тысяч лет тому назад были мертвы. Его отделяла от них пропасть и все же они сейчас будут стоять друг против друга. Невероятность стала действительностью. Смерть была преодолена, а влияние будущего стало возможным.
Но было ли это на самом деле? Было ли то, что он сейчас делал, неизбежной необходимостью, чтобы вообще сделать возможным то, что произойдет десять тысяч лет спустя, собственно, уже произошло?
Но что бы произошло, спрашивал себя Крэст, если бы меня сейчас здесь не было? Он тут же ответил на этот вопрос. Кто‑то другой оказался бы на его месте и посоветовал бы Керлону лететь в Солнечную систему.
И вот они стоят друг против друга.
– Я вижу, – сказал Керлон, слегка улыбнувшись, – что мы пришли слишком поздно. Вы опередили нас.
Крэст сразу же все понял. ОН заговорил об этом.
– Мы обнаружили эту галактику чисто случайно, Керлон, и думаем, что можем завоевать ее для Империи. Ферронцы, так называют себя аборигены, готовы стать подданными арконидов.
В ту же секунду он понял, что совершил главную ошибку. Откуда он мог знать имя Керлона?
Керлон высоко поднял брови.
– Вы знаете меня? Я не могу вспомнить, чтобы я когда‑нибудь встречал вас.
Крэст быстро поправился.
– Я Крэст. Мой корабль изучает другие планеты. Я остался здесь с небольшой командой. Центр управления на Арконе доложил, что вы находитесь на пути сюда.
Керлон покачал головой.
– Странно, – сказал он. – Никто не знал о моем намерении исследовать эту галактику. Речь могла идти только о предположении. То, что мы встретились, это чистая случайность.
– С каких это пор мы проводим исследования, не получив задания? – осведомился Крэст с легким упреком, чтобы скрыть свое замешательство. Он знал, что Керлон не решится запросить центр управления. Если он прибыл сюда самовольно, это уже означало нелегальные действия.
– Как бы то ни было, – сказал Крэст, многозначительно улыбнувшись, – я, честно говоря, не сообщил центру управления о своем местонахождении. Там думают, я просто осмотрел галактику. Так что вы полностью можете приписать себе заслугу открытия. Я надеюсь, что таким образом немного расположу вас к себе.
Керлон обменялся удивленным взглядом со своим офицером, потом протянул Крэсту руку.
– Вы очень любезны, Крэст. Так что давайте лучше умолчим перед центром управления о нашей встрече. Честно говоря, я придаю большое значение тому, чтобы считаться официальным первооткрывателем этой галактики. У меня есть на то свои причины. Они должны знать, что я напал на след очень большой тайны, обладание которой даст арконидам власть над всей Галактикой.
Крэст задумчиво кивнул.
– Если вы имеете в виду бессмертных, то я могу дать вам еще одну подсказку.
Глаза Керлона расширились от ужаса. То, что он считал своей личной тайной, было упомянуто этим незнакомым командиром как нечто несущественное. Крэст понял, что зашел, может быть, слишком далеко. Как ослабить этот удар?
– Я нашел доказательства того, – сказал он, – что должен существовать народ, открывший тайну обновления клетки. Я считаю это вздором. Но, с другой стороны, я вижу, что вы относитесь к этому делу серьезнее, чем я. Пусть так, это ваше дело. Поскольку я не собираюсь и дальше идти по следу, я могу охотно высказать вам свои предположения. На удалении двадцати семи световых лет отсюда имеется галактика небесного светила…
– Я знаю, – к удивлению Крэста ответил Керлон. – След ведет туда. Благодарю вас за вашу любезность, Крэст. Как только я зарегистрирую эту галактику, а это произойдет моментально при помощи позитронного мозга, я найду удаленное отсюда на двадцать семь световых лет небесное светило. А вы – что собираетесь делать вы?
Крэст улыбнулся.
– Моим заданием является исследование сектора АМ53Y. Там должен был совершить вынужденную посадку один из наших кораблей.
Это была координата, выбранная Крэстом наугад.
– Хорошо, – с удовлетворением согласился Керлон. – Тогда договоримся. Вы покидаете эту планету, как только вернется ваш корабль.
Керлон хотел еще что‑то сказать, но слова застряли у него в горле, так как именно в этот момент Гагат решил захватить ценных заложников.
Во главе своих воинов он бросился на небольшую группу людей и в одну секунду окружил их. Поднятые мечи не оставили Крэсту времени, чтобы хотя бы достать лучевой пистолет. Нападение было осуществлено настолько умело, что ни о каком сопротивлении без риска для собственной жизни вообще не могло быть речи.
Робот тоже моментально понял это. Он знал, что создаст опасность, если вступит в борьбу. Кто‑нибудь тогда наверняка найдет возможность убить одного из арконидов или Лезура. Поэтому он вел себя выжидающе.
Гагат уперся острием своего меча в грудь Лезура.
– Ну что, помогут тебе теперь твои Боги? – с издевкой спросил он. – Не волнуйся, с тобой и твоими друзьями ничего не случится. Как только вы отдадите мне три шара, на которых вы спустились с неба, я отпущу вас на свободу.
Крэст понял слова, тогда как Керлон, конечно, не мог постичь их смысла. Он догадывался, что движет варварами. Однако, их намерения в отношении кораблей остались для него непонятны.
– Предупреждаю тебя, Гагат, – храбро сказал Лезур, хотя, как никогда в жизни, ощущал близость смерти. – Наши Боги могут уничтожить тебя, если захотят. Если они этого не делают, то просто хотят дать тебе шанс. Освободи нас или ты пожалеешь об этом.
Керлон не видел никакой возможности спасения. На кораблях наверняка наблюдали за происходящим, но как можно было помочь им, не подвергая опасности самих себя?
Гагат издевательски засмеялся, убрал меч и подал знак своим людям.
– Каждого заключенного поведут двое человек. Имейте в виду, что они в любой момент могут убить вас и не дайте застать себя врасплох. Только так мы сможем обеспечить вам безопасность.
Керлон посмотрел на Крэста. В его голосе звучал легкий упрек, когда он сказал:
– Мне кажется, у вас не было достаточно возможности, чтобы изучить обычаи аборигенов, иначе бы этого не произошло. Что теперь будет?
– Не беспокойтесь, Керлон. Скоро мы будем свободны. Мои друзья уже знают, что случилось, и они могут действовать. Может быть, они только ждут подходящего момента. Если это так, Керлон, сделайте мне одолжение и ничему не удивляйтесь. А также ни о чем не спрашивайте.
– Что вы имеете в виду?
– Теперь тихо! Иначе у варваров возникнет подозрение. Скажу только одно: мои друзья поддерживают со мной постоянную связь. Они даже слышат, о чем мы говорим. Они вступят в дело немедленно, но вместе с тем я надеюсь, что ваши люди на кораблях поведут себя спокойно.
Эти указания были необходимы, потому что в глазах Керлона последовавшие вслед за этим события должны были быть более чем невероятными. Ему казалось, что он видит это все во сне.
Меч Гагата начал вести себя самостоятельно. Он выскользнул у него из рук и медленно поднялся вверх, где неподвижно повис в воздухе, в нескольких метрах над травой. Варвары были настолько ошеломлены, что забыли о своих намерениях. Поэтому неудивительно, что за первым мечом последовали девять остальных. Словно став невесомыми, мечи устремлялись в высоту, образуя вместе с первым явно упорядоченный орнамент на фоне чистого неба. Они висели остриями друг к другу, образуя круг. Только один пробел указывал на то, что не хватало еще одиннадцатого меча.
Его обладатель не захотел, несмотря на все волшебство, сдаваться так легко. Он судорожно пытался удержать рукоятку в руке.
Но телекинетические способности Энн Слоан были сильнее.
Меч поднялся в высоту, увлекая за собой отчаявшегося варвара. Храбрый воин дико дрыгал ногами, пытаясь снова коснуться ими земли. Напрасно. Он висел уже в двух или трех метрах над зеленым покровом. Меч неумолимо тянул его ввысь. Наконец, варвар понял, что сопротивляться воле Богов бесполезно.
Он выпустил меч и упал на землю. Энн не потрудилась замедлить его падение. Ей хватало дел, чтобы удерживать в покое орнамент из одиннадцати мечей.
Варвары были безоружны.
Крэст абсолютно спокойно достал свой излучатель и направил его на Гагата.
– Вы видите, насколько бессмысленно сопротивляться нам. Исчезайте! При последующей встрече я могу потерять терпение.
Гагат бросил последний взгляд на ставший недосягаемым меч, догадался о действии странного оружия в руке беловолосого и последовал его совету. Во главе своих воинов он пошел обратно в сторону ближайшего края леса.
У Керлона не было времени интересоваться уходящими варварами. Он все еще растерянно смотрел на одиннадцать висящих мечей. Он лихорадочно соображал.
Крэст решил дать объяснение.
– Я уже говорил, Керлон, что вы не должны ничему удивляться. Вы также заметили, что варвары не особенно удивились происшедшему. В этом мире, несмотря на его примитивизм, есть вещи, о которых мы знаем очень мало. Как видите, это дело рук телекинетика.
– Я так и подумал. – Керлон спокойно кивнул. – Вы знаете его?
– Это ферронец, мозг которого опередил свое время, больше ничего. Наша наука…
– Я знаю, – сказал Керлон. – К сожалению, мы никогда не поймем этого до конца. Ну что ж, он выручил нас из трудной ситуации, и мы должны быть ему за это благодарны.
– Мы сможем это сделать, если забудем о случившемся, – спокойно ответил Крэст. – Ферронцы считают, что мы передали ему эту способность. Если мы поднимем вокруг этого шум, это будет только подозрительным.
Керлон кивнул и еще раз посмотрел вверх на мечи. Потом показал на ожидавшие корабли.
– Вы не окажете мне честь своим посещением?
Крэст согласился.
Он все еще не знал, что должен дать ему Керлон, чтобы найти путь к свету.

Тем временем Родану предстояло принять трудное решение.
– В последнем указании говорится, что мы должны ждать не более трех дней, а потом возвратиться к преобразователю времени. Сегодня третий день по времяисчислению Феррола. Три земных дня тоже прошли.
Булли побледнел.
– А что, если мы неправильно поняли сообщение, имея в виду земные дни?
– Тогда мы застряли, – спокойно ответил Родан. – Но я думаю, что Бессмертный ведет счет соответственно времени той планеты, на которой находится. Таким образом, у нас остается время до сегодняшнего вечера. Маршалл, что сейчас происходит?
Телепат сидел в углу общей спальни, молчаливый и сосредоточенный.
– Крэст и Лезур сопровождают Керлона на флагманский корабль экспедиции. Керлон говорит, что хочет что‑то показать Крэсту.
– Ага! – сказал Булли. – Вот оно.
– Что именно? – Родан поднял брови.
– То, что мы ищем, что же еще? Путь к свету. Неужели Ральф Мартен не может вмешаться? Он все равно сидит без дела и скучает.
Мутант с миндалевидными глазами улыбнулся.
– Скучаю? Это было бы преувеличением. Но, может быть, это действительно неплохая мысль – на некоторое время незаметно взять на себя этого парня. Маршалл сможет прочесть мои мысли и доложить вам, что я вижу и слышу. С этой целью я оставлю часть моего сознания в своем теле. Другой части будет достаточно, чтобы контролировать Керлона. Он этого не заметит, а мы сможем прекрасно видеть, что происходит на флагманском корабле арконидов.
Родан довольно кивнул.
– Мне бы не хотелось оставлять Крэста и Керлона одних. Это аркониды.
– Ты что, не доверяешь Крэсту? – удивился Булли. – Он не решится наделать глупостей.
– Не умышленно, Булли, ведь и аркониды тоже не непогрешимы, как мы уже много раз имели возможность убедиться. Мы должны быть в любой момент готовы вмешаться в события. Что бы случилось, если бы Энн Слоан не прогнала варваров?
– Она смогла это сделать, находясь на башне крепости, но внутрь корабля она проникнуть не может, так как не видит, что там внутри. Поэтому я считаю, мы должны быть вдвойне настороже.
Мартен вытянулся на одной из кушеток и погрузился в транс. Маршаллу было не трудно воспринимать впечатления, которые вбирал в себя телеоптик, пребывая сейчас в теле Керлона.
– Крэст и Лезур сидят с Керлоном и его офицером за столом, – докладывал телепат спокойным голосом. – Керлон рассказывает о пирамиде, которую он обнаружил где‑то на Ферроле. В пирамиде стоит трансмиттер материи, который восхитил его. Он нашел еще кое‑что: металлический цилиндр. Он хочет показать его Крэсту.
Родан посмотрел на Булли.
– Я и в самом деле думаю, что это то самое, – медленно произнес он.
Булли кивнул.
Джон Маршалл продолжал говорить:
– До сих пор он безуспешно пытался открыть металлический цилиндр. Крэст хочет взять его в руку, но Керлон не дает ему сделать этого. Он говорит, что тот принадлежит ему, а гость может его повредить. Никогда нельзя знать, какие опасности таит в себе эта неизвестная планета. Он сам мог убедиться в этом на одном примере. Крэст делает вид, что цилиндр его не интересует. Это хорошая тактика, потому что теперь Керлон считает, что ошибочно посчитал это сенсацией. Он утверждает, что цилиндр как‑то связан с бессмертными, существующими где‑то в этой части Вселенной. Крэст считает это маловероятным. Он хорошо играет свою роль.
Маршалл замолчал. Мартен лежал, не двигаясь. Вошедшая Энн Слоан прервала молчание ожидания. Она вернулось с башни.
– Я сбросила мечи с большой высоты на ближайшие скалы. Ими пока нельзя будет воспользоваться.
Родан кивнул ей и движением руки попросил теперь помолчать. Энн сразу поняла. Она села рядом с Расом Чубаем, нетерпеливо ожидавшим, когда ему можно будет приступить к делу.
Маршалл снова заговорил и сообщил, что видит Мартен глазами Керлона.
– В кабину, где сидят четверо мужчин, вошел офицер. Крэст поднимается, но медлит. Металлическая капсула. Как завладеть ею? Керлон, кажется, заметил его интерес. Он улыбается и засовывает цилиндр себе за пояс, где, как он считает, тот будет в безопасности. Потом он просит позволения проводить своих гостей к люку.
Родан быстро взглянул на Энн Слоан.
– С башни хорошо видны корабли?
Телекинетик быстро кивнула.
– Отлично! Рас, вы пойдете с нами. Энн, вы тоже. Маршалл, вы остаетесь здесь и слушаете, что еще скажет мартен. Идемте, поторопитесь! Ты тоже, Булли.
Они пробежали мимо нескольких удивленных ферронцев, поднявшись по многочисленным лестницам, которые вели наверх к площадке, а оттуда к башне. На равнине стояли три огромных корабля, устремленных в небо и закрывающих вид на эту сторону.
Крэст с Лезуром вышли из корабля. Наверху в люке стоял Керлон. На поясе у него был отчетливо виден серебряный цилиндр. Он махал рукой на прощанье.
Крэст понял, что его миссия не увенчалась успехом. Он видел металлический цилиндр, интуитивно догадываясь, что он был тем, что они должны были забрать из прошлого. Но не мог же он отбирать его у Керлона силой? Что бы произошло, если бы у Керлона возникли подозрения? Полетел бы он когда‑нибудь в Солнечную систему?
Теперь следовало вмешаться Родану.
Керлон смотрел вслед Крэсту.
До его сознания постепенно дошла странность этой встречи. Кто был этот человек, знавший так много и все‑таки задававший так много вопросов? Почему он добровольно отказался от того, чтобы быть признанным первооткрывателем обитаемой галактики? Что он знал о тех бессмертных, о которых никто, кроме него, даже не догадывался?
Вопросы и вопросы, но ни одного ответа.
Керлон резко повернулся и хотел войти в шлюзовую камеру. Он оступился и на секунду потерял равновесие. Руками он ухватился за край люка, но в результате этого неожиданного движения пояс на мгновение ослаб. Гладкий металлический цилиндр выскользнул и упал вниз, в высокую траву под люком.
Керлон увидел, как он падает в небольшое углубление в земле и откатывается в сторону. Там он остался лежать. Цилиндр был составной частью того следа, по которому он шел. Он должен был снова завладеть им.
Он выкрикнул какое‑то приказание. Офицер принял его и передал дальше. Через несколько секунд оба сопровождающие корабля поднялись с земли и медленно устремились в высоту. Только флагманский корабль поначалу еще оставался на своем месте.
Керлон включил эскалатор и поехал вниз. Он должен забрать металлический цилиндр.
Он спрыгнул в сухую траву и искал то углубление в земле.
Потом, когда он уже увидел, что цилиндр лежит у его ног, произошло нечто страшное. Прямо перед ним материализовалась черная фигура.
Призрак был одет в форму, но лицо было темным, так же, как и руки.
Керлон испугался чуть ли не до смерти, хотя отнюдь не был суеверным.
Прежде чем Керлон смог пошевельнуться, черный призрак нагнулся и поднял металлический цилиндр. Пока Керлон растерянно смотрел на него, незнакомец снова растворился в воздухе и исчез. А вместе с ним, как смог убедиться Керлон в бессильной ярости, и ценный металлический цилиндр.
Он быстро прыгнул на бегущий теперь назад эскалатор и поехал вверх к люку. Его переполнял страшный гнев, гнев на этого Крэста, на черного призрака и на все, что наполняло жизнью эту планету.
Он стартовал на своем корабле, отправившись вслед за двумя другими, которые уже ждали его в верхних слоях атмосферы.
Они приземлились в другом месте на Ферроле и оставались там три дня. Только потом они улетели окончательно.
Не задерживаясь, они пересекли галактику, пролетели мимо мертвых и необитаемых планет, пока не обнаружили свободного пространства по ту сторону Сорок третьей планеты и Керлон не отдал приказа о транзиции. Целью была галактика, удаленная более чем на двадцать семь световых лет, где на Третьей планете первые участники зарождающейся цивилизации пытались избавиться от своего примитивизма. Это были прародители тех, которые построят Вавилонскую башню.

21.

Перри Родан и его спутники смогли с помощью преобразователя времени без труда вернуться в свое собственное время, после чего Родан передал захваченный металлический цилиндр таинственной машины времени на исследование.
Войдя в трансмиттер, который доставил их на базу на Ферроле, они увидели Тору.
Арконидка остановилась на месте, увидев Родана, Крэста и остальных. По ее лицу промелькнуло явное разочарование. Когда она заметила на лицах мужчин трехдневную щетину, ее разочарование сменилось растерянностью.
Она неуверенно подошла к группе, рассматривая серебряный цилиндр в руках Родана. С трудом выговаривая слова, она спросила:
– Как мне следует это понимать? Откуда это у вас?
– От Керлона, – ответил Родан. – Почему это кажется вам таким странным? Разве не это было смыслом операции?
Тора кивнула.
– Как я могла забыть и так быстро.
Она сделала ударение на последних четырех словах и растерянно посмотрела на лица мужчин. Крэст сразу же понял, в чем дело. Бессмертный любил шутить со смертными.
У арконида не было щетины. Но Булли смущенно провел рукой по колючему подбородку и проворчал:
– Что значит: так быстро? Для взрослого мужчины трех дней достаточно…
– Как долго нас не было? – спросил Крэст, перебивая его.
– Ровно полчаса, – тихо сказал Тора.
Родан медленно кивнул.
– Я думаю, – сказал он, – мы должны привыкнуть к таким вещам, пока имеем дело с тем существом, которое управляет временем и измерениями. Я часто пытаюсь представить себе, как оно может выглядеть, но мне это не удается.
Ко всеобщему удивлению, в разговор вмешался робот, не получивший на это команды.
– Бессмертный, – сказал он, – вообще не выглядит…

Родан сидел в помещении центра управления позитронным мозгом.
Открыть металлическую капсулу оказалось несложно. Автоматический укупорочный колпачок слетел, когда они прибыли в настоящее время. Это был временной замок, не более того.
В цилиндре лежала тонкая металлическая фольга, покрытая светящимися знаками. Прежде чем ввести оригинал в принимающую часть мозга, Родан снял с нее фотокопию. Потом громкоговоритель объявил: «Кодирования нет. Текст будет сразу переведен и выдан в письменном виде. Он будет готов через полчаса».
Это было двадцать минут назад.
Крэст, Булли, Хаггард и Тора ждали вместе с Роданом.
– Мы должны отдавать себе отчет в том, что задания становятся сложнее, – сказал Родан. – Бессмертный не особенно заботится о нас. Если мы попадем в смертельную опасность, мы должны будем самостоятельно выбираться из нее. Ели мы умрем… – Он пожал плечами.
Крэст с серьезным видом кивнул.
– След становится все запутаннее, и идти по нему все сложнее. Но он проложен так, что существа с особым уровнем развития и со сверхспособностями не могут его потерять. Если мы не обладаем и тем, и другим в достаточной мере, мы погибнем. Если мы умрем во время поисков, то и само бессмертие ничего не стоит. Наш неизвестный друг все учел.
– Я считаю, что следующее задание будет на уровень сложнее, Крэст.
– Это следует учитывать. Но, даже если и так, то мы все равно на несколько шагов приблизились к цели. Это должно служить нам утешением.
– А в следующий раз, – вставила Тора, – я тоже приму в этом участие. Я имею на это право.
Не успел Родан ответить, как гудение автоматического мозга усилилось. Из прорези отделения для ответов выползла записка с расшифрованным текстом и легла на стол исписанной стороной кверху. Булли оказался достаточно проворным, чтобы схватить ее первым. Он поднес ее к глазам и громко прочитал: «Тот, кто хочет найти путь, может еще вернуться назад. Но если он хочет идти дальше, то ему должно быть понятно, что ему больше не будут помогать. Скоро космос сотрясется. Следи за этим и наблюдай, но думай о том, что этот мир чужд и огромен».
Родан посмотрел на собравшихся.
– Кто‑нибудь хочет, чтобы мы теперь отступили? – хотел он знать.
Никто не произнес ни слова.
– Хорошо, – решительно сказал Родан. – Мы идем по следу Бессмертного.

22.

Капитан Чени проснулся от шума, которого никогда прежде не слышал. С помощью двух таблеток ему удалось заснуть, и в настоящий момент он понятия не имел, как долго он пробыл в постели.
Чени командовал одной из вспомогательных лодок «Звездной пыли II», которая по приказу Перри Родана покинула материнский корабль, чтобы вести наблюдение за космическим пространством в галактике Веги. После того, как текст послания из прошлого был расшифрован, Родан ожидал изменений структуры пространства и времени.
Чени встал и подставил гудящую голову под кран с водой в своей кабине. Пока вода заливала ему уши, заговорил интерком: «Всем! Всем! Сообщение командира! Корабль находится в состоянии полной боевой готовности!»
Чени, фыркая, вытер воду с лица и выбежал из кабины. В помещении центрального поста управления стоял лейтенант Фордж, все еще держа микрофон у рта.
– Что случилось? – закричал Чени. – Почему меня никто не разбудил?
Фордж доказал, что прошел строгую выучку. Он договорил свое радиосообщение до конца, потом отложил микрофон и спокойно сказал:
– Сильные структурные изменения в непосредственной близости, сэр. По моему мнению, из транзиции выходит целый флот чужих кораблей.
Чени вспомнил, что его разбудил неизвестный шум. Теперь ничего не было слышно.
– Что это был за шум перед этим? – поинтересовался он.
Фордж пожал плечами и сделал беспомощное лицо.
– Этого я не знаю, сэр. Очевидно, обшивка корабля подверглась вибрации.
– Обшивка корабля – вибрации? – вскричал Чени. – Вы что, не включили защитные экраны?
– Включили, сэр!
– Тогда почему, черт возьми…
Его почти сбило с ног. Помещение центрального поста управления закачалось, а стены затрещали по швам. На операционном щите второго пилота вспыхнула молния, за которой последовало черное, зловонное облако дыма. Шума взрыва не было слышно, так как наружные стенки корабля загромыхали.
Чени снова узнал этот звук. Это он разбудил его. На подкашивающихся ногах он подошел к своему сиденью и связался с локаторщиком.
– Что случилось? – прокричал он.
– Сильные структурные изменения в непосредственной близости, сэр! – прохрипел голос из приемника.
– Установите, ГДЕ заметны изменения, и дайте мне точные данные по удалению!
Шум исчез так же быстро, как и появился. Корабль успокоился. Гром стих, и Чени смог снова твердо стоять на ногах. Он подошел к сиденью второго пилота и осмотрел операционный щит.
Взрыв разорвал измерительный прибор на тысячи кусочков и не оставил от пластиковой плиты ничего, кроме дыры размером с кулак.
– Что это был за прибор? – спросил Чени, указав на дыру.
Фордж подошел к нему.
– Шкала малого структурного зонда, сэр.
Чени охватила все возрастающая паника. Что это должны были быть за гравитационные толчки, уничтожившие структурный зонд!
Он обернулся и приказал офицеру по радиосвязи подготовить гиперразговор с Ферролом.
Но прежде чем он смог поговорить, пришло новое сообщение штурмана.
– Направление ноль‑ноль‑восемь градусов горизонтально и один‑восемь‑девять градусов вертикально, сэр. Удаление четыре и три десятых астрономических единицы.
– Вы можете что‑то обнаружить в этом районе?
– Да, сэр. Четырнадцатую планету Веги.
Чени вдруг показалось, что гиперразговор требуется невероятно срочно. Он велел своему офицера по радиосвязи поторопиться.

– Мы хотели бы поговорить с вами, – сказал Крэст несколько нерешительно, продолжая стоять у переборки.
Родан кивнул.
– Входите!
Вслед за Крэстом в центральный пост управления вошла Тора.
Родан сидел за расчетным столом и смотрел на металлический цилиндр, отвоеванный у прошлого.
Крэст сел. Казалось, он старается пересилить себя, так как только через некоторое время он поднял голову и заговорил.
– Мы все обдумали, – начал он.
Больше ему ничего не удалось сказать. В этом момент почти одновременно произошло несколько поразительных вещей, которые в последующие часы сделали неважным то, что обдумал Крэст.
Помещение наполнилось оглушительным раскатистым гулом, и Родан получил такой сильный удар в спину, что вылетел из своего кресла.
Металлический цилиндр на расчетном столе загорелся. Он излучал бело‑голубой свет, никак, казалось, не связанный с излучением тепла, потому что поверхность стола осталась неповрежденной.
Тем не менее, свет был настолько ярким, что Родану пришлось закрыть глаза рукой и наблюдать за всем сквозь пальцы.
Он с изумлением понял, что цилиндр явно сжигает свою собственную материю. Он стал на вид меньше, и когда исчез последний кусочек металла, погас и свет.
Родан опустил руку, пытаясь смотреть сквозь танцующие перед глазами круги, вызванные сильно раздраженной сетчаткой.
– Булли! Немедленно позови Танаку!
Булль действовал быстро и целенаправленно. Если излучающий свет цилиндр и произвел на него хоть какое‑то впечатление, по нему это было незаметно.
Булль говорил в микрофон интеркома, когда гиперприемник дал о себе знать громким гудением. Двумя прыжками Родан оказался у операционного щита, настроившись на прием.
– Это командир! Говорите!
– Головастик пять командиру, у аппарата капитан Чени. Сильные структурные изменения в районе Четырнадцатой планеты, сэр. Происходят толчками. Они настолько сильны, что мне с трудом удается маневрировать лодкой.
– Есть еще какие‑нибудь наблюдения?
– Нет, сэр. Мы не можем установить ничего, что вызвало бы эти структурные колебания.
– Хорошо. Благодарю за сообщение. Конец связи.
Родан перевел взгляд на Крэста и Тору, которых страх приковал к их креслам. Крэст пустыми глазами все еще смотрел на расчетный стол, на котором металлический цилиндр превратил свою субстанцию в бело‑голубой свет, а Тора закрыла лицо обеими руками и не двигалась.
Переборка отъехала в сторону. Вошедшим был Танака Сейко, один из мутантов. Радиоактивное воздействие активизировало неиспользуемый до этого отдел его головного мозга таким образом, что он мог с его помощью принимать и расшифровывать электромагнитное излучение, если оно было модулированным, как например радиоволны.
В последние дни и недели выяснилось, что сенситивный отдел головного мозга Танаки реагировал не только на электромагнитные процессы, но и на другие, более сложные.
Танака вошел, пошатываясь, Казалось, он держится на ногах из последних сил. Лицо его было бледным.
– Кто‑то сказал… – с трудом произнес Танака, – …вы должны сейчас придти. Потом речь шла о предостережении. Да, я понял: «Помни предостережение! Ты должен искать там, где происходит сотрясение».
Он сделал паузу и глубоко вздохнул, чтобы побороть изнеможение. Потом продолжал:
– Дальше было сказано: «Но не приходи без высшего познания! Тебе никто не поможет, только гора будет пульсировать для тебя».
Родан кивнул и привычным движением руки включил перемотку ленты, на которую он записал слова Танаки. Он во второй раз прослушал то, что сказал японец.
– Теперь иди, – пробормотал он, – но помни о предостережении! Ты должен искать там, где происходит сотрясение. Но не приходи без высшего познания! Тебе никто не поможет, только гора будет пульсировать для тебя.
Парапсихологическое сообщение, заложенное в металлический цилиндр, захваченное Роданом в прошлом и снова сгоревшее в тот момент, который великий неизвестный посчитал подходящим.
«Нужно следить за тем, – с горечью подумал Родан, – чтобы не потерять рассудок».
Он услышал, как за его спиной сопит Танака. Этот звук отвлек его от собственных мыслей. Он посмотрел на Булли, который все еще в ожидании стоял рядом с бортовым интеркомом. Он неуверенно протянул руку и поднял микрофон.
Родан кивнул и взял его.
– Всем! Говорит командир! Корабль стартует через тридцать минут. За пять минут до старта занять все командные и локационные пункты. Запрашиваю доклад о готовности от отдельных командиров отделений. Дерингхаусу и Ниссену держать обе свои эскадры космических истребителей готовыми к выходу через шлюз. С этой минуты корабль находится в степени боевой готовности номер один!
Несколько минут спустя «Звездная пыль II» поднялась. Мощное сферическое тело с восьмисотметровым диаметром бросило на местность черную тень, вызвав на небольшой части поверхности Феррола незапланированное затмение небесного светила.
Представление длилось недолго. Взревев и увлекая за собой горящий шлейф ионизированной атмосферы, корабль ушел в открытый космос. Для того, кто разбирался в этом, было почти невероятным видеть, как огромный шар в течение нескольких секунд превратился в черную точку, а мгновение спустя полностью исчез.
В помещении центрального поста управления корабля Родан следил за световыми указателями автоматического управления. Они загорались в правильной последовательности и нужным цветом.
Функция курса осталась стабильной, транзиция не была запланирована. Полет должен был продолжаться сто десять минут.

23.

Сороковая планета Веги была аммиачно‑метановым гигантом типа Юпитера. Когда‑то, когда началось вторжение топсидиан, недалеко от нее Родан на «Доброй надежде» выхватил ферронца Хактора из кружащихся обломков, в которые топсидиане превратили ферронский оборонительный флот.
Гигант имел диаметр, в три раза больший, чем у Юпитера: четыреста тридцать четыре тысячи километров, и в отличие от Юпитера невероятно плотный. По данным ферронских астрономов гравитация поверхности составляла не более 900 метров на секунду в квадрате. Человек на поверхности огромной планеты должен был бы нести свой вес, увеличенный более, чем девятьсот раз.
Однако, Родан все же считал эти данные преувеличенными и велел их перепроверить, пока «Звездная пыль II» приближалась к планете. 900 метров на секунду в квадрате гравитации поверхности означали бы, что отдельные маневры восьми вспомогательных лодок или даже космических истребителей над метано‑аммиачной планетой были невозможны. Вспомогательные лодки могли нейтрализовать 500 метров на секунду в квадрате. Если бы гравитация была больше, в помощь им пришлось бы использовать двигатели, а это в свою очередь сокращало бы их маневренность.
Планета была монстром во всех отношениях. Данные дальней локации показали, что над самим ядром – оно могло быть твердым или жидким – имелась атмосфера высотой почти в двадцать тысяч километров. Соотношение давлений на поверхности превышало все, что когда‑либо изобрела и создала человеческая техника высокого давления.
Когда «Звездная пыль II» приблизилась к планете до одной астрономической единицы, Родан получил результаты гравитационных измерений. На поверхности планеты‑чудовища действовали 916 метров на секунду в квадрате, то есть в девятьсот шестнадцать раз больше земной гравитации.
Родан известил о принятых им решениях.
– Операция рискованная, – сказал он твердым голосом, – не надо строить себе на этот счет иллюзий. Мы рискуем потерять наш корабль. Но мы будем осторожны. Неизвестный указывает, что мы должны полагаться только на свои собственные силы. Я не сомневаюсь, что наши силы не меньше тех, с которыми нам придется иметь дело на этой планете, независимо от того, какого свойства они будут.
Он помолчал, ожидая возражений. Но их не было.
– Необходимо обсудить некоторые технические подробности, – продолжал он. – Нам нужны транспортные средства, на которых мы сможем передвигаться по поверхности. Эти транспортные средства должны выдерживать давление в пятьсот атмосфер и быть нейтрализованы относительно гравитации, составляющей девятьсот шестнадцать метров на секунду в квадрате. Помните о том, что безопасность находящихся на борту людей зависит от тщательности, с которой будут выполнены эти защитные мероприятия. У нас есть несколько часов, чтобы подготовить все это. Потом дело примет очень серьезный оборот.
Оба арконида и люди, собравшиеся в помещении центрального поста управления, молча смотрели на него.
– Нам следовало бы назвать его Голом, – задумчиво сказал Реджинальд Булль, показав на телеэкран, на котором была видна Сороковая планета. – Гол – это великан из старой легенды, правда?
– Может быть, – ответил погруженный в мысли Родан.
«Звездная пыль II» находилась в восемнадцати тысячах километров над тем, что микроволновый лот определял как собственно поверхность планеты. Корабль приближался с дневной стороны, и под прямым излучением сине‑белого звездного гиганта Веги в окрестностях «Звездной пыли» температура составляла около пятидесяти градусов Цельсия.
Локаторы определили, что период вращения планеты составляет почти четырнадцать часов. Это означало, что на быстро вращающейся поверхности имеется пограничный слой непрерывных бурь. Бурь при давлении, составляющем, вероятно, более сорока тысяч атмосфер.
Родан попытался представить себе существо, избравшее такую планету в качестве арены для новых испытаний.
Еще пятнадцать тысяч километров над поверхностью.
– Скорость ветра четыреста метров в секунду, – доложил чей‑то голос.
Булль засмеялся. Его смех звучал не очень весело.
– Скорость ветра больше, чем скорость звука, – пробормотал он. – Какова сила ветра?
– Двадцать, – серьезно ответил Родан. – Кроме того, скорость звука зависит от вещества, для которого она задана и от его плотности. Веществом является аммиачно‑метановая смесь, а плотность теперь уже намного больше, чем плотность атмосферы Земли. Таким образом, скорость звука будет здесь значительно больше, чем в воздухе при нормальном давлении.
Булль собрался ответить, но его перебило гудение сигнального прибора.
Осциллограф структурного зонда отреагировал на изменение структуры пространства в целом загоранием зеленой световой точки, которую он показал на своем телеэкране. Положение точки на координатной сетке экрана давало сведения о том, в каком месте космоса происходило изменение.
То, что в эти минуты увидел Родан, было колыхающимся, неясным рисунком, исходящим из центральной точки и расходящимся по всему экрану. Родан не мог понять смысла этого рисунка.
Он знал, что структурный зонд записывал свои показания в виде слайдов и сохранял их там. Поэтому у него было время рассматривать странную игру линий до тех пор, пока она вдруг не исчезла.
Подключенный хронометр показал, что зонд работал в течение шестнадцати секунд.
Родан провел короткий разговор по интеркому с Танакой Сейко, но Танака ничего не уловил. Если структурное изменение пространства имело поддающийся объяснению смысл, то он был скрыт в самих гравитационных толчках и был недоступен для Танаки.
Игра стала еще на один нюанс сложнее.
Родан снял со структурного зонда записанный слайд и спроецировал изображение. Он изучал в десятикратном увеличении картину, которую перед этим наблюдал непосредственно, но обнаружил в ней так же мало смысла, как и при первой попытке.
Тем не менее, он рассчитал координаты центральной точки и направил «Звездную пыль» туда. При этом он пересек границу дня и ночи и двигался теперь сквозь стремительный круговорот мрака.
Температура по ту сторону обшивки корабля снизилась до абсолютных ста десяти градусов, то есть до минус ста шестидесяти трех градусов Цельсия.
В этот момент структурный зонд вновь заработал. Он сделал это точно так же, как и в первый раз. Электронный луч провел на экране зеленую линию лишенного смысла рисунка, играя таким образом с фантазией Родана в течение шестнадцати секунд, а потом погас.
Изменилось только одно: центральная точка состоящего из линий рисунка находилась на пороге координат. «Звездная пыль» находилась вертикально над передатчиком, а передатчик, без всякого сомнения, находился на поверхности огромной планеты.
Родан сравнил обе видеозаписи. У него не было времени исследовать сравнение, но, видимо, можно было считать, что оба рисунка отличаются друг от друга только положением центральной точки.
Это означало, что структурное изменение пространства, происходящее под «Звездной пылью», было преднамеренным, а не случайным событием. На это указывало и то, что продолжительность изменения в обоих случаях составляла шестнадцать секунд.
Отозвался штурман.
– Под нами непросматриваемая область, сэр. Кажется, горы. Разница высот до двадцати тысяч метров. Местность абсолютно не приспособлена для посадки.
– Вы можете найти что‑нибудь более подходящее?
– Да. На расстоянии примерно двухсот километров от нашей теперешней исходной точки. Зеркально гладкая поверхность, если приборы не ошибаются.
– Уточните! Но оставайтесь как можно ближе к нашему теперешнему направлению.
Штурман уточнил данные, рассчитав координаты нового места посадки и введя их в программный накопитель автоматического управления. На центральном посту управления о поступлении данных известил сигнал, и Родан, ведший «Звездную пыль» во время трудных условий посадки на полуавтомате, направил ее по новому курсу.
На высоте тысячи километров потребовалось запустить генераторы экранирующего поля на самую полную мощность. Буря, с невероятной скоростью гнавшая перед собой аммиачно‑метановые массы, начала оказывать влияние на курс корабля. Огромный шар «Звездной пыли» отнесло в сторону, а наивысшая энергетическая мощность защитных экранов не смогла защитить корабль от воздействия бури.
На телеэкранах появилось странное изображение. Метан, один из двух основных составляющих атмосферы этой планеты, является легко ионизируеимым газом. Происходившая в нем ионизация молекул при попадании на защитный экран окружала «Звездную пыль» светящимся ореолом, тянувшимся за ним, словно мощный шлейф.
Агрегатного состояния атмосферы уже нельзя было определить. Под сильным давлением молекулы аммиака и метана образовывали такое прочное соединение, которого можно было ожидать только от жидкости. К полному определению жидкого агрегатного состояния относится, однако, поверхность, образующая рассматриваемую жидкость. Этой поверхности не было у атмосферы, и Родан пришел к выводу, что здесь, в области сверхвысоких давлений и низких температур, было найдено состояние, которое земной термодинамике было пока неизвестно по причине недостатка экспериментальных возможностей.
Между тем структурный зонд давал о себе знать еще три раза. Телеэкран показывал тот же рисунок, продолжительность приема составляла по‑прежнему шестнадцать секунд, а Родан тем временем установил, что интервалы между отдельными передачами всегда были одинаковы.
Передачи.
Кто‑то был вблизи горы, о которой штурман перед этим утверждал, что ее вершина на двадцать километров выше остального уровня, и вел передачу с такими же последствиями искажения пространства, какие возникают при транзиции космического корабля и которые до сих пор не поддавались успешному воздействию на них людей или других разумных существ. Он не только вел передачу, но и заранее смодулировал эффект, как доказывал рисунок на экране осциллографа.
Здесь действовала сила, намного превосходящая арконическую.
– Садимся! – услышал Родан свой голос.

– Внимание! Корабль идет на посадку!
Родан неподвижно стоял у большого операционного щита пилота. Автомат получил задание прозондировать подпочву и только тогда остановить двигатели или многократно снизить их мощность, доведя ее до минимального значения, когда он найдет хорошую площадку для посадки.
На глубине десяти метров метан был расплавленным, а под ним начинался зыбкий грунт. Только на глубине двадцати метров гидравлические посадочные стойки корабля находили опору, заставлявшую автоматическое устройство опустить генераторы.
Гудение, до сих пор переполнявшее огромное тело «Звездной пыли» до последнего уголка, за небольшим исключением смолкло, и воцарилась тишина.
Родан снабдил генераторы блокирующим включателем, который не позволял им опускаться до значения ускорения меньше 916 метров на секунду в квадрате. С помощью нейтрализаторов силы тяжести двигатель и после посадки удерживал «Звездную пыль» в состоянии невесомости. Посадочные стойки нашли твердую опору, но она была им не нужна. Родан точно знал, что сможет поднять корабль, когда ему вздумается.
Он втрое усилил контроль за генераторами и с достаточной доходчивостью дал понять, что безопасность корабля и его экипажа зависит от того, чтобы двигатель в любой момент был готов к старту.
В этот момент Булли сказал:
– Похоже на то, что кто‑то там, снаружи, отводит наши экраны.
На замечание Булля никто не отреагировал. Все надеялись, что он ошибается.
– Я хотел бы просить вас заняться показаниями структурного зонда, – сказал Родан арконидам. – Похоже, что в этих структурных изменениях скрыто послание. Танака Сейко ничего не может сделать с этим. Он даже ничего не чувствует. Так что нам придется полагаться только на структурный зонд.
Крэст задумчиво кивнул.
– У вас есть какая‑нибудь отправная точка? – спросил он.
Родан покачал головой.
– Нет, ни малейшей. Так что отправной точкой можно назвать только то, что нам до сих пор известно о менталитете неизвестного. Согласны?
Крэст расдосадованно смотрел на узкие пластиковые полоски видеоленты, лежавшие перед ним на столе.
– Что вы собираетесь делать? – спросил она наконец.
Родан улыбнулся.
– Техники изготовили экспериментальную машину. У нее есть дистанционное управление. Я хочу дать ей поездить снаружи, и если она может делать все, что должна, тогда я сам сяду в нее и немного осмотрюсь вокруг.
– Там, снаружи? – спросил Крэст, показав большим пальцем через плечо.
– Там снаружи. – подтвердил Родан.
Крэст покачал головой.
– Иногда меня охватывает ужас, когда я сталкиваюсь с вашей предприимчивостью. Вы не боитесь?
– Еще как! – заверил его Родан.

24.

«Машина» была чудовищным транспортным средством. С самого начала ее собирались построить как что‑то вроде планера, передвигающегося по подпочве. Экстремальная гравитация Гола – Родан утвердил это название – сразу же исключила такие эксперименты. Поэтому машина передвигалась на гусеницах. Техники использовали для этого шасси автоматических рабочих машин. Только около тридцати процентов объема транспортного средства составляли непосредственно полезное пространство. Небольшая емкость скрывала собственно двигатель, а остальные приблизительно семьдесят процентов занимали оба генератора экранирующего поля, защищавшие машину от смертельной силы тяжести.
В целях своей собственной безопасности Родан охотно разрешил бы машине совершить много испытательных поездок. Но в данном мероприятии нельзя было терять времени. У неизвестного были очень точные представления о том, в течение какого промежутка времени тот, кого он считал достойным, должен был разгадать его загадку, и никто до сих пор не знал, какой срок от отвел для решения загадки Гола.
Булль попросил принять участие в первой поездке, но Родан отказал ему в этом.
– Никогда не забывай о том, что, кроме меня, ты единственный человек, обладающий знаниями арконидов. Человечество не может позволить себе потерять нас обоих сразу.
Вместо Булля он назначил своими сопровождающими майора Дерингхауса и японца Танаку Сейко.
Гусеничная машина была выведена из самого нижнего шлюза «Звездной пыли». Родан сам управлял ею. Видоискатель, по которому он ориентировался, был подключен к прожекторам ультракрасного света, резко сфокусированный невидимый луч которого прорезал темноту на поверхности Гола более чем на километр и таким образом передавал на телеэкран ясное, четкое изображение.
Майор Дерингхаус обслуживал общую микроволновую локацию, в то время как Танака Сейко выполнял пока функции радиста.
Родан наблюдал на экране, как за гусеничной машиной закрываются мощные ворота корабельного шлюза. Жидкий метан проник тем временем внутрь и испарился в тепле шлюзового помещения. Опасный газ был откачан и в виде больших пузырей поднимался сквозь метановое море, сквозь которое машина пробивала себе дорогу к твердой почве.
Родан сделал полный оборот прожекторов и увидел, что машина в самом деле передвигалась как подпочвенная лодка. Над верхним полюсом антигравитационного экрана эллипсной формы было еще восемь метров метана.
Родан попытался представить себе, что произойдет, если температура вдруг понизится, и метан застынет.
Но вскоре трудности с управлением отвлекли его от бесполезных мыслей. Почва под гусеницами машины была вязкой, и гусеницы захватывали ее только тогда, когда двигатели передавали им наивысшую мощность. Таким способом транспортное средство передвигалось со скоростью около тридцати километров в час.
Родан вел машину в направлении, которое, согласно магнитным измерениям на борту «Звездной пыли», можно было определить как южное. На юге высился горный массив, в котором должен был находиться передатчик, рисовавший на телеэкране непонятный узор.
Через полчаса они добрались до начала горы. За это время им повстречался целый ряд скал‑видений, исчезавших у них на глазах.
Природа находилась в движении. По мнению Родана, поблизости не было ничего, что не состояло бы из замерзшего метана или аммиака и потому не было бы подвержено деформирующему воздействию небольших изменений температуры.
Родан понял, какие трудности представляет собой такая окружающая среда для ориентации того, кто должен передвигаться в ней. Единственным надежным способом здесь было передвижение по координатам. Родан велел Танаке передать на «Звездную пыль» соответствующее сообщение.
Вопрос был в том, из чего состоит гора, в которой находится таинственный передатчик. Казалось невероятным, чтобы такое огромное образование спонтанно сформировалось из масс замерзшей атмосферы. Следовало предположить, что там из‑подо льда выступала часть настоящей поверхности Гола, создавая участок местности, которая намного меньше была подвержена воздействию изменений.
– …только гора будет пульсировать для тебя!
Родан вспомнил последнюю фразу странного послания, которое перевел Танака Сейко.
Ведь не называют горой то, что на самом деле ею не является.
Гусеничная машина медленно, на увязающих гусеницах огибала невысокий холм. Склоны холма отбрасывали типичное ультракрасное свечение, которое Родан уже заметил везде: лед и снег.
За холмом был участок ровной местности, на за ним почти отвесно высилась отвесная скала, которая отнюдь не выглядела гостеприимной. Очевидно, там не было ни выемки, ни люка. Скала была большой, и Родан начал искать возможность обойти препятствие. Он помахал прожектором и одновременно приглушил скорость. Конус света скользнул на несколько сот метров вперед над скалой, а потом неожиданно исчез.
Родан насторожился и повторил игру снова. Конус света медленно скользил по скале, освещая трещины, щели и другие неровности скалы.
Потом, отклонившись только на один градус, свет погас. Не было никаких признаков того, что скала в этом месте кончалась и что луч прожектора светил в серую ночь Гола на всю свою дальность действия.
У Родана не было времени удивляться. Небольшой термоядерный агрегат, от которого мощный прожектор черпал свою энергию, вдруг загудел. Родан наклонился вперед, чтобы посмотреть, что произошло. Из соединения между агрегатом и кнопкой прожектора на распределительной доске с шипением выбивалась голубая искра длиной с ладонь. Зловонный запах сгоревшей изоляции в течение нескольких секунд наполнил внутренность машины и отсасывался насосами.
Прожектор совсем погас, а на распределительной доске загорелась красная лампочка сигнала: прожектор неисправен.
Родан понял опасность ситуации. С этой минуты он был обречен на продвижение вслепую. Локаторы Дерингхауса реагировали на препятствия из метано‑аммиачного льда, представлявших собой большие трудности, не намного точнее, чем на остальную атмосферу.
Он повернул машину.
Дерингхаус и Сейко внимательно наблюдали за происходящим. Ни один из них, кажется, не понял, в какое сложное положение поставил машину выход из строя прожектора, а Родан ничего не делал для того, что бы разъяснить им это. Они и без того заметили бы, если бы первая же ледяная скала обрушилась над ними, завалив их своими обломками. Телеэкран был теперь не нужен, но не смотря на это, Родан не выключил его. В то время, как он осторожно вел машину в направлении пеленгационных импульсов, исходящих от «Звездной пыли», он, погрузившись в мысли, смотрел на лишенное очертаний окружающее их серое пространство.
Он знал, что он не сможет увидеть ледяной скалы, если даже приблизится к ней вплотную. Атмосфера Гола была слишком плотной, чтобы уже через несколько миллиметров длины волны не абсорбировать полностью даже самый яркий солнечный луч.
– Сигналы пеленгатора становятся слабее, сэр! – доложил Дерингхаус.
Родану было знакомо это явление. Он приостановил машину, отодвинув ее немного назад. Он двигался до тех пор, пока Дерингхаус не доложил, что сигналы снова набрали обычную интенсивность.
Танака Сейко сидел у своего телекома. Он мог отчетливо принимать пеленгационные импульсы «Звездной пыли» и даже различать их интенсивность, хотя и не так точно, как измерительные приборы Дерингхауса.
Это было все, что мог слышать Танака. Кроме импульсов, слышался только обычный шум атмосферы.
Танака спрашивал себя, на самом ли деле вызвано странное гудение только атмосферными помехами. Согласно законам статики, помехи были обычно различными по интенсивности: то сильнее, то слабее.
Эти колебания Танака обнаружил и здесь. Но за всем этим сохранялось своеобразное гудение постоянной силы. Он подумал, следует ли обратить на это внимание Родана, когда гудение неожиданно переросло в гул, вызвавший у него головную боль.
В тот же момент Родан вскочил.
На сером телеэкране показалось светлое пятно. В первый момент оно было маленьким и круглым, но затем увеличилось, растекаясь во все стороны.
Родан резким рывком остановил машину.
– Я …я что‑то чувствую. Гул, довольно громкий. У меня раскалывается голова! – простонал Танака.
Родан уставился на светлое пятно. Он изъял из приемного канала ультракрасный фильтр и увидел, что пятно исчезло. Он ввел фильтр снова, и пятно опять появилось.
– Ультракрасный свет, – пробормотал Родан.
Дерингхаус выдвинул все локационные антенны на кузове машины.
– Отключить! – крикнул Родан.
Дерингхаус мгновенно отключил локатор. Свечение сразу же стало слабее, а через несколько секунд совсем пропало.
Зато пятно стало немного больше и светлее.
– Раскалилась их антенна, – сказал Родан, не отрывая взгляда от экрана.
Дерингхаус не ответил. Антенна не могла раскалиться. Но эффект на телеэкране он видел сам.
– Я еду к нему, – сказал Родан хриплым голосом. – Дерингхаус, следите за пеленгационными сигналами!
Мотор загудел, машина тронулась с места. Метр за метром она приближалась к загадочному пятну света. По крайней мере, так казалось вначале. Начиная с определенного момента пятно не изменяло своих размеров. Оно выглядело так, словно удалялось с такой же скоростью, с какой машина пыталась приблизиться к нему.
Родан проехал несколько сот метров, потом остановился.
– Бесполезно, – разочарованно проворчал он. – Оно водит нас за нос. Может быть, оно здесь только для того, чтобы запутать нас. Дерингхаус, каково направление?
– Ноль – ноль – восемь градусов, сэр.
– Никаких трудностей?
– Пока никаких.
– Удаление?
– Еще две тысячи метров.
Эти две тысячи метров стоили им почти получаса.
Метановое море, в которое погрузилась машина, показалось Родану родным палисадником. Он дал грузной машине погрузиться и уверенно направил ее к шлюзу «Звездной пыли», в котором Булль велел установить мощно светящий прожектор.
Когда за машиной закрылись ворота шлюза, а мощные насосы осторожно сменили опасный метан на пригодный для дыхания воздух, опасность была позади.
Немного обессиленные, они выбрались из машины, вошли в антигравитационный лифт и через несколько минут были в помещении центрального поста управления.

Родан стоял спиной к тем, кто слушал его. Это были Булль, Крэст, Тора и оба майора, Дерингхаус и Нисеен.
– Вашу теорию гроз, – сказал Родан, – я считаю превосходной, Крэст. Во всяком случае, для того… – при этом он повернулся на каблуке и посмотрел на арконида, – …чтобы успокоить экипаж. Кто мог знать, что мы будем здесь иметь дело не со случайными вещами или событиями?
– Вот как! – воскликнул Крэст. – Откуда вам это известно?
– Танака говорит, – охотно разъяснял Родан, – что пятно света, которое мы наблюдали, находясь в машине, испускало гиперизлучение. Танака мог отличить гиперизлучение от простого электромагнитного излучения по интенсивности своей головной боли. Электрического излучения, эмитирующего гиперизлучение, не бывает.
Он сделал несколько шагов взад и вперед. Его слушатели следили за ним напряженными взглядами.
– И еще кое‑что, – продолжал Родан. – Что‑то снаружи уничтожило наш прожектор. У меня было такое впечатление, что энергия из агрегата была попросту высосана. При этом провод оказался перегружен и расплавился. Через несколько минут нам посреди пустынного Гола встретилось светящееся существо, излучавшее ультракрасный свет, в том же диапазоне спектра, как и наш прожектор. Кроме того…
– Не слишком ли вы торопитесь? – спросила в это время Тора. – Светящееся существо! Вы хотите утверждать, что эти вещи являются СУЩЕСТВАМИ?
– Подождите, – попросил Родан. – Дерингхаус попытался запеленговать эту штуку. Он не получил рефлекса на телеэкране, но антенна раскалилась. Я убежден, что с нами случилось бы то же самое, что и с нашим прожектором, если бы Дерингхаус быстро не отключил свой локатор.
Он стоял перед своими слушателями и по очереди посмотрел на каждого из них.
Когда он снова заговорил, голос его стал более уверенным.
– Для всех этих происшествий, начиная с мерцания нашего защитного экрана незадолго до посадки и кончая раскаленной локационной антенной Дерингхауса, нет разумного объяснения, кроме того, что что‑то или кто‑то на этой планете обладает способностью впитывать в себя энергию любого вида и что он вовсю пользуется этой способностью.
На некоторое время воцарилось молчание. Слишком долго для Реджинальда Булля.
– Должны ли мы, – взорвался он, – подразумевать под этим что‑то или кто‑то живое, может быть, даже разумное существо?
Родан улыбнулся.
– Это вопрос, над которым мы должны задуматься. Ответ можно дать в нескольких словах, но от этого он не станет легче для понимания. Танака установил, что эти СУЩЕСТВА испускают гиперизлучение. Но гиперизлучение может испускать только тот, кто сам принадлежит к пространству высшего порядка, по крайней мере, частично. Это было бы кощунством по отношению к точной науке – ПОДРАЗУМЕВАТЬ что‑то под этими созданиями. Мы знаем, что они здесь. Мы можем изучать их, если есть такая возможность, а если нам повезет, мы сможем наконец представить их существование символами арконической математики. Это старая проблема, Крэст. Мы наткнулись на нечто новое. Это вызывает наше любопытство, и мы пытаемся узнать о новом больше. Есть две причины, которые должны заставить нас остановиться. Или то, что мы наконец все узнали, что хотели узнать, или то, что это дело начинает становиться опасным для жизни или даже вовсе стоило нам жизни. Ни один из этих случаев пока не актуален. Поэтому мы будем продолжать поиски, удовлетворяя наше любопытство.
Крэст не ответил.
– Вы смогли расшифровать записи структурного зонда? – спросил Родан.
– Нет. И я не думаю, что это возможно.
– Не слишком ли поспешный вывод?
Крэст пожал плечами.
– Структурный зонд – это прибор, с помощью которого можно воспринимать искажения структуры пространства: четырехмерной структуры пространства, заметьте. Сам по себе эффект имеет, однако, вид более высокого измерения, а потому и высокую скорость распространения. Никто не думал тогда о том, что такой эффект можно смодулировать и, таким образом, действительно передать, как явно было сделано здесь, и в соответствии с этим структурный зонд также сконструирован не так, как такой приемник. Вы не можете воспринимать сигналы радара печной трубой – может быть, это удачный пример.
– О, да, – возразил Родан. – Я должен соответственно переделать печную трубу.
Крэст с удивлением посмотрел на него.
– Не можете же вы всерьез структурный зонд…
– Могу. Всерьез, – ответил Родан. – Я переделаю его. Для этого в первую очередь потребуется много расчетов. Может быть, вы захотите помочь мне в этом?
– Я хотел, я знал, что вы имеете в виду.
– Что такое гиперколебание? – спросил Родан. – Будем осторожны. Есть нечто, происходящее из периодически измененного процесса гравитации. Мы создадим изменяемый процесс гравитации, сталкивая друг с другом в микроускорителе через определенные промежутки времени высокоэнергетические протоны и позволяя создавать их энергии новые частицы.
Он перегнулся через стол, на котором были разложены его расчеты.
– Вам известен формализм вашей математики, делающий из описания частицы античастицу только путем вращения гиперкомплексной системы координат?
Крэст кивнул. Он начал понимать смысл идеи, и это делало его молчаливым.
– Хорошо. Тогда вам известно, что я должен соединять обычный микроускоритель только с таким же ускорителем для античастиц, чтобы…
Крэст отрицательно покачал головой.
– Прекратите! – воскликнул он. – И не говорите все время: ТОЛЬКО! Если бы вы могли претворить вашу теорию в жизнь, вы бы перевернули вверх дном всю физику.
Родан, не задумываясь, кивнул.
– Может быть. Пока я знаю одно: чтобы получить достаточное количество античастиц, мне потребуется столько энергии, что я вынужден буду временно отключить наш защитный экран. Несмотря на это, я пойду на этот риск. Время торопит. Структурный зонд через одни и те же промежутки времени повторяет одну и ту же программу.
Но как надолго хватит еще терпения Бессмертного? До сих пор он считал важным, чтобы у кандидатов не было для решение проблемы времени больше, чем он определил для этого.
Сколько времени он отмерил здесь?
Родан построил микроускоритель для античастиц. Для этого ему потребовалось два дня по земному времяисчислению.
За эти два дня техническое наблюдение четырежды регистрировало холостой ход того или иного генератора защитного поля. Эффект длился не дольше, чем десять секунд, и поскольку все были подготовлены к этому, удалось уберечь «Звездную пыль» от повреждений.
Однако, каждый раз после такого холостого хода на телеэкранах были видны пятна света, которые, как считал Родан, относятся к пространству высшего порядка.
На третий день после начала работ Родан захотел получить свои античастицы. Микроускоритель, который гиперпередатчик в определенном смысле использовал в качестве колебательного контура, выполнял одновременно функции накопителя. Введенные протоны удерживались на круговой орбите в течение лет с одинаковой энергией.
В принципе Родану мог бы только один единственный раз потребоваться ток от античастиц и с их помощью он мог бы использовать свой новый ускоритель также в течение многих лет. Но поскольку античастицы слишком охотно соединялись с обычными частицами и в результате излучения их массы пропадали, антиускоритель пришлось бы «заряжать» чаще. – Только бы это принесло нам пользу… – озабоченно бормотал Родан.
Почти в течение часа «Звездная пыль II» находилась без какого‑либо защитного экрана, кроме того, который создавали нейтрализаторы силы тяжести. Мощность привода была уменьшена, и корабль обеспечил себе более прочную опору тем, что погрузился в мягкую подпочву на глубину почти пятидесяти метров.
Несмотря на это, положение было критическим. Огромное тело корабля с его большой поверхностью было для бури хорошей мишенью для нападения. Родан отослал всех членов экипажа на их посты и отдал распоряжение о том, что его попытка должна быть немедленно прервана, если корабль подвергнется серьезной опасности.
Потом началось ожидание.
Это было неприятное ожидание. «Звездная пыль», освобожденная от какого бы то ни было защитного покрова, раскачивалась, словно пароход во время бури.
Но прошел час, а корабль не получил серьезных повреждений.
Второй микроускоритель был готов к работе. Родан и Крэст встроили его в структурный зонд, зная, что новый колебательный контур, соединенный со старым, мог принимать, а также испускать поляризованное по кругу гравитационное излучение и что тем самым радиус действия прибора повышался на одно измерение.
– Когда должна быть следующая передача? – спросил Родан.
– Через две минуты, – сказал Булль.
Родан встал.
Переборка раздвинулась, и вошла Тора. Не говоря ни слова, она села рядом с Крэстом и тоже ждала.
– Теперь должно начаться, – произнес Родан.
И это началось.
На экране осциллографа вздрогнуло пятно света, пробежало по экрану, создавая на какую‑то долю секунды впечатление, что собирается превратиться в такой же бессмысленный рисунок, какой оно рисовало уже сотни раз.
Но потом оно раздумало. Образовалась синусоида, пересекшая экран. Она вспыхнула раз, два раза, потом застыла на месте. На кривой можно было отчетливо заметить модуляцию в тонких, неравномерных горбах кривой.
Прошло шестнадцать секунд. Телеэкран погас. Родан смотрел на него, словно не веря увиденному. Крэст неуверенно встал и подошел к Родану.
– Это не по мне, – серьезно сказал он, – говорить громкие слова, но…
– Потом! – перебил его Родан почти грубо. Крэста с испугом смотрел, с какой силой вновь забурлила активность Родана.
– Булли! Танака Сейко должен немедленно придти сюда! Крэст, помогите мне. Мы должны показать Танаке эту передачу.
Структурный зонд был переключен. Появился Танака и с удивлением смотрел на всех. Родан использовал слайд с записью последней передачи как шаблон и заставил зонд воспроизвести то же самое, что он принял за несколько минут до этого.
– Слушайте, Танака! – приказал он японцу. – Скажите мне, можете ли вы что‑нибудь услышать!
Он включил прибор. С первых же секунд не осталось никакого сомнения в том, что Танака что‑то уловил. Он наклонился вперед в характерной для него неподвижной позе; казалось, он в любой момент готов выпасть из кресла.
Когда шестнадцать минут прошли, он еще некоторое время оставался сидеть так. Спустя несколько минут он упал в кресло, глубоко вздохнул и огляделся вокруг удивленными глазами.
– Это можно было очень ясно понять, сэр, – сказал наконец Танака. – Мне еще никогда не удавалось расшифровать послания так легко.
– О чем в нем говорится?
– В нем говорится: «Если ты понял и это, то на своем дальнейшем пути ты должен будешь придти к горе. Только в ней скрыт свет. Не жди долго. Великие…» – здесь следует имя, сэр. Я не могу улавливать имен, как вам известно. Но я знаю, что имеется в виду эта планета, сэр, на которой мы находимся. Итак: «Великие Гола будут тем могущественнее, чем дольше ты будешь медлить. Не приходи без высшего познания!»
– Если подумать, – серьезно сказал Родан, – что это известие излучается уже в течение нескольких дней, то следует считать, что нам нужно поторопиться.
Крэст покачал головой.
– Честно говоря, я чувствую себя при этом несколько неуютно. Что, например, он имеет виду под словами: «Великие Гола будут тем могущественнее, чем дольше ты будешь медлить?
Родан пожал плечами.
– Понятия не имею.
В распоряжении Родана было только три гусеничных машины такого же типа, на какой он предпринял свою первую вылазку. Он, не медля, использовал сразу все три.
Он решил не оснащать машины дополнительными экранирующими полями, так как эти приборы заняли бы еще больше места, чем нейтрализаторы силы тяжести. Вместо этого он придавал значение тому, чтобы каждая машина была вооружена. Поэтому каждая из машин получила дезинтегратор средней мощности, излучатель нейтронов и обычное импульсное термооружие. Кроме того, в каждое транспортное средство была встроена откидная катапульта, о которой сначала никто не знал, какой цели она служит.
К этой катапульте относились толстостенные металлические емкости; в каждую машину загрузили по двадцать таких емкостей. Техники предполагали, что в них содержится жидкий кислород и запальное приспособление, в результате чего смысл этих приборов становился ясен.
Кислород и метан, смешанные в правильных пропорциях, образовывали чрезвычайно взрывчатую смесь. Любой, кто был вынужден обороняться от противника на метановой планете, не мог сделать ничего лучшего, чем добавить в атмосферу необходимую порцию кислорода и в нужный момент поджечь смесь.
У Родана были трудности с экипажем машин. Вопреки своему желанию, он решил передать командование второй машиной Буллю. В отношении же третьей машины он имел довольно четкие планы, но хотя он и был командиром «Звездной пыли», в этом случае ему хотелось не приказывать, а скорее попросить.
– Я хотел спросить вас, – сказал он Крэсту, – не возьмете ли вы на себя командование третьей машиной.
Крэст смущенно посмотрел на него. Потом на его лице засияла улыбка.
– Большое спасибо за предложение, Родан, – ответил он. – Хорошо, я пойду с вами.
Он по‑человечески хлопнул в ладоши, воскликнув:
– Именно меня, самого безобидного из всех арконидов, выбрали, чтобы доказать, что и аркониды тоже чего‑нибудь стоят.
Оба засмеялись.
– Я даю каждой машине двух мутантов и одного офицера, – пояснил далее Родан. – С вами будут Тама Йокида, телекинетик, и Иши Матсу, телепат, а кроме того, капитан Клейн. Булль уехал с Бетти Тауфри, Ральфом Мартеном и майором Ниссеном.
Экипаж самого Родана был прежним. Добавилась только Энн Слоан, телекинетик.
Тора приняла на себя командование «Звездной пылью».
После экспериментов Родана с античастицами «Звездная пыль II» была снова поднята и возвращена в свое нормальное положение. Три машины беспрепятственно покинули корабль через донный шлюз и направились через ставшее тем временем мельче метановое озеро к южному берегу.
Как связь между тремя машинами, так и каждой отдельной машины с кораблем функционировала отлично. По крайней мере, началась экспедиция, кажется, под счастливой звездой, как с удовлетворением констатировал Родан.
Трудности начались у той отвесной скалы, вблизи которой во время первой вылазки вышел из строя ультракрасный прожектор Родана.
Машина Родана была первой в ряду. Родан не собирался обходить преграду долгим кружным путем. Путь был опасен, и каждый дополнительный метр представлял собой дополнительную опасность.
Дерингхаус сидел у катапульты.
– Приготовить бомбу к выбросу!
Родан сделал краткое предупреждение двум другим машинам.
– Готово! Огонь!
В свете прожектора было видно, как канистра, тяжело раскачиваясь, высвободилась из катапульты. Она еще находилась в поле нейтрализации силы тяжести и описала траекторию полета, какую сделала бы на Земле.
Родан подал на поле больше энергии и распространил ее непосредственно перед каменной преградой. Канистра медленно приближалась к земле, попав в край поля.
Он увидел, как в ходе полета ее словно остановило что‑то. С быстротой, за которой уже не мог уследить взгляд, она обрушилась на землю, расколовшись от страшной силы удара. Мельчайшие капельки жидкого кислорода смешались с метаном окружающей среды, и когда Родан поджег его, телеэкран вспыхнул до боли яркой молнией.
Сильная ударная волна сотрясла машины.
Бомбоа проделала в скале отверстие, в этом не было сомнения. Большая трещина рассекла массив снизу до верху.
Можно было также не сомневаться и в том, что трещина была слишком узка для машин.
– Вторую бомбу! – приказал Родан.
Дерингхаус вставил в катапульту вторую канистру.
Родан взял в руку микрофон.
– Осторожно! Мы взрываем во второй раз!
Дерингхаус кивнул ему.
– Огонь!
Канистра качнулась, взлетела вверх и опустилась по ту сторону высшей точки края поля.
– Смотрите туда! – закричал Дерингхаус.
У подножия отвесной скалы, примерно там, где ударилась канистра, покинув поле, заколыхался светящийся круг.
Родан видел, как канистра пересекла пограничную линию поля и мгновенно рухнула. Он зажмурил глаза в ожидании громкого взрыва, который должен был произойти. Но его не произошло.
Появилось что‑то вроде блуждающего огня, никаких следов разрушения отвесной скалы не было. Мерцая, распространялся белый свет: медленно разгорающийся огонь.
Он уже на гас. Он сформировался в шар диаметром около пяти метров и, переливаясь, покачивался у скалы.
– Маленький шар исчез, – едва дыша, доложил Дерингхаус.
Диаметр маленького шара составлял не более полуметра.
Родан покачал головой.
– Нет, – ответил он. – Тем именно он.
Он показал на пятиметровый шар.
Дерингхаус недоверчиво уставился на него.
– Но это невозможно!
Родан жестко ответил:
– Для дебатов времени нет. Давайте дезинтегратор!
Дерингхаус развернул тяжелое оружие.
– Стреляйте по скале! – приказал Родан. – Но мимо шара!
Дерингхаус послушно выполнял приказания.
После десяти секунд обстрела трещина в скале стала достаточно широкой, чтобы рядом могли пройти хотя бы две машины. Дерингхаус заученными движениями вернул дезинтегратор в состояние покоя и смотрел широко раскрытыми от страха глазами на переливающийся шар, исполнявший у скалы примерно в десяти метрах справа от края отверстия что‑то вроде танца.
– Вперед на полной скорости! – крикнул Родан в телеком. – Крэст, идите рядом, в трещине достаточно места для двух машин. Булли, следи за шаром, но никаких экспериментов!
Крэст отреагировал с достаточной быстротой. Обе машины, двигаясь бок о бок, добрались до расселины и исчезли в ней. Вплотную за ними проследовал Булли.
Родан с облегчением вздохнул, увидев, что траектория дезинтегратора прошла сквозь всю толщину скалы.
Вид по ту сторону каменной преграды был обнадеживающим. Перед гусеничными машинами до самой границы света их прожекторов простиралась относительно ровная поверхность. Справа и слева высились холмы, дальше, за ними, крутые вершины скал, устремленных высоко в небо, но высокогорная долина между ними была такой широкой, что по ней свободно могла бы проехать строем целая рота гусеничных машин.
Машина Булля последней вышла из расселины. Родан описал прожектором круг, осматривая местность. Кроме обеих ближайших машин и каменистой пустыни Гола, ничего не было видно. Никаких следов опасности.
По данным локатора на «Звездной пыли II», гора, которую они искали, находилась в двухстах пятнадцати километрах от корабля. Если принять к тому же, что эти данные представляли собой удаление по прямой и что машины не всегда могли идти прямым путем, можно было рассчитать, что понадобится по меньшей мере восемь часов, чтобы добраться до горы.
Восемь часов поблизости от горящего шара, который, казалось, определенным образом рассматривал мощный метаново‑кислородный взрыв как десерт и использовал энергию взрыва для того, чтобы увеличивать свой объем.
Крэст, видимо, предавался тем же мыслям.
– Вы приняли во внимание шар? – спросил он по радио.
– Конечно, – ответил Родан.
– Что вы об этом думаете?
– Все очень просто. Первый взрыв привлек его внимание. Когда тот произошел, его диаметр составлял полметра, и он был явно страшно голоден. Он лег точно в траекторию броска нашей второй канистры с кислородом и поглотил энергию взрыва. Очевидно, это является для него настоящим лечебным питанием, так как после этого он вдруг в десять раз увеличил свой объем.
– Вы действительно верите, что это было так? – скептически спросил Крэст.
– Я не ВЕРЮ, – ответил Родан, – я видел это.
Дерингхаус похлопал его по плечу.
– Что случилось? – спросил Родан, прервав радиосвязь с Крэстом.
– Я не знаю, должен ли я беспокоить вас из‑за этого, – сказал Дерингхаус, указав на телеэкран, – но шар снова здесь.
С этого момента он уже не отставал от них. Он скакал за машинами и в течение трех часов потерял около двадцати процентов своего объема.
Он был зловещим, загадочным созданием.
– Ничего не могу с собой поделать, – докладывал Булли, когда три машины гуськом огибали отвесный склон горы, – эта штука нервирует меня.
– Мы ничего не можем с ним сделать? – спросил Родан в ответ.
– Например, выстрелить в него.
К удивлению всех, кто слышал этот разговор, Родан спокойно сказал:
– Хорошо. Колонна, стоп! Булль попытает счастья.
Машины остановились с работающими моторами, а у кузова последней можно было заметить движение, когда Булль разворачивал оружие.
Послышался голос Булля:
– Нисеен, готов?
– Готов.
Мощный луч энергетического оружия был отчетливо виден из машины Родана.
Залп Ниссена попал точно в шар. Даже на вспыхнувшем ультракрасным светом телеэкране, который обычно показывал черно‑белое изображение, было видно, что шар изменил окраску. Булль посчитал это успехом своей операции, издав восторженный возглас.
Но потом он умолк. Шар, явно находившийся далеко, под воздействием дезинтегратора начал раздуваться. Он снова принял прежнюю окраску и стремительно разрастался.
Взгляды людей в машинах были неподвижно прикованы к телеэкранам.
По телекому отчетливо послышался стон Булля. Все словно потеряли дар речи.
Родан был единственным, кто предвидел такой результат.
– Дальше! – приказал он твердым голосом. – Никто больше не обращает внимания на эту штуку! Она ничего нам не сделает, так что нам незачем нервничать.
Его приказ вырвал всех из оцепенения.
Танака Сейко пожаловался на головные боли.
– Когда они начались? – спросил Родан.
– Вместе с выстрелом, – со стоном ответил Танака.
Родан кивнул. От шара исходило гиперизлучение, оказывающее во всех фазах или только частично воздействие на головной мозг Танаки. С тех пор, как шар впитал в себя всю энергию выстрела дезинтегратора, излучение стало достаточно сильным, чтобы вызвать у японца головные боли. Это было ясно и отнюдь не загадочно.
Однако, Родана показалось интересным, что во время первой вылазки Танака Сейко чуть было не потерял сознание под воздействием излучения значительно меньшего шара. Так что, видимо, имелось по крайней мере два различных типа таких шаров и то, чем они отличались друг от друга, была энергия – или измерение – эмитируемого излучения.
Машины продолжили свой путь и приблизились к концу высокогорной долины, позволявшей им до сих пор такое неожиданно быстрое продвижение вперед.
В конце долины начались огромные мучения, которые на несколько часов отвлекли их от светящегося шара. Родан стоял перед выбором: совершить огромный обход, который будет стоить им не менее двадцати дополнительных часов хода, или карабкаться на машинах вверх по отвесным склонам гор, еще не зная, действительно ли машины смогут одолеть их.
Несмотря на это, он принял второе решение. Не в последнюю очередь потому, что получил сообщение Торы из «Звездной пыли».
«Пять наших генераторов экранирующего поля вышли из строя почти на десять минут. В этот момент мы наблюдали большое число свечений, двигавшихся поблизости от корабля».
В ее голосе звучала забота о корабле. Родан попросил ее немедленно сообщать ему о каждом изменении ситуации. Для него больше не оставалось сомнения в том, что энергетические существа могли частично отсасывать скрытую в защитных экранах энергию и таким образом вызывать холостой ход генераторов.
Родан приказал начинать подъем.
Возвышавшаяся перед ними стена была выше, чем мог осветить ее прожектор, не достигавший своим светом ее вершины. Но исходя из угла, который образовывали два граничащие друг с другом отвесные склона, он с достаточной уверенностью мог заключить, что препятствие было не выше, чем полторы тысячи метров.
Настроение на борту машин было своеобразным. Танака Сейко все еще страдал от сверлящей головной боли, так как огромный светящийся шар неотступно следовал за караваном. Родан охватила холодная, целеустремленная твердость, всегда в критические ситуации переполнявшее все его существо. В этой твердости с ним конкурировали Реджинальд Булль и майор Дерингхаус, одновременно проявлявшие мальчишество и беззаботность. От Крэста уже несколько часов никто не слышал ни одного слова. Казалось, он настолько же был убежден в том, что они отправились прямиком в ад, как и Энн Слоан, которая безучастно пристроилась на полу машины Родана, уставившись прямо перед собой неподвижными глазами, и ни на что не обращала внимания.
Странным человеком был майор Ниссен. Родану еще никогда не доводилось узнать его с этой стороны. Ниссен, внешне так похожий на Реджинальда Булля, превратился в последние часы в феномена, ломавшего голову над тем, как можно было бы одолеть энергетические существа, которые наряду с неблагоприятными атмосферными и гравитационно‑механическими условиями начинали представлять собой наибольшую опасность для Звездной пыли».
Резюме Ниссена – он регулярно вел с Роданом дискуссии по телекому – было следующим:
– Мы не справимся с ними ни с каким нашим тяжелым оружием. Они пожирают энергию, как некоторые люди пирожные. Поэтому мы должны будем придумать что‑то совершенно новое или найти форму энергии, неблагоприятную для них.
Родан согласился с ним.
– Перевал! – вдруг восторженно воскликнул Дерингхаус. – Перевал!
За прошедшие два часа машины поднялись вверх примерно на восемьсот метров.
Здесь, на высоте восьмисот метров, перевал, прорезавший отвесный склон горы в форме узкой расселины, идущей почти точно в южном направлении, показался космонавтам подарком судьбы. Машина Родана вошла в него, пролагая себе путь. Крэст последовал за ней, отчаянно следя за тем, чтобы расстояние ни в коем случае не становилось больше двадцати или двадцати пяти метров; Реджинальд Булль шел в арьергарде.
– Мне интересно, сможет ли этот пятидесятиметровый монстр протиснуться здесь вместе с нами, – раздался его голос из телекома.
Он имел в виду энергетический шар. Если он считал, что узость расселины удержит того от преследования, то очень скоро ему пришлось убедиться, что он ошибается.
Шар расплылся, приняв форму, для которой в геометрии пока еще не было названия. Во всяком случае, он стал высотой более ста пятнадцати метров, но зато тонким и узким. Таким способом прежний шар протанцевал вслед за машинами в виде огромного блуждающего огня.
Через несколько сот метров прямого пути перевал стал извилистым. Родан снизил темп, следуя резким поворотам ущелья в постоянном страхе, что тот где‑нибудь далеко впереди не сузится настолько, что машина не сможет идти дальше.
Тогда им пришлось бы отправиться в обратный путь задним ходом, так как места для разворота перевал не оставлял.
Однако, ничего подобного не случилось. Расселина тянулась сквозь гору с постоянной шириной примерно на два километра. Затем она неожиданно выходила на простор сквозь почти отвесный южный отвесный склон горы.
Родан остановил машину. Он поводил прожектором, изучая картину на экране.
– Ничего! – проворчал Дерингхаус, смотревший из‑за его плеча. – Но мы можем продвинуться вперед еще на два метра.
Родан кивнул. Машина осторожно тронулась с места, высунув свой нос из отверстия расселины.
Поле зрения моментально расширилось.
Первое, что увидел Родан, была каменистая дорога, тянувшаяся вдоль отвесного склона горы на высоте выхода из перевала с легким уклоном с востока на запад. Если свернуть осторожно, то можно было бы отбуксировать на нее машину и спуститься по ней.
Родан направил прожектор на юг. Тот нарисовал в темноте полосу света и потерялся там, где кончалась его сила, не высветив подробностей местности.
– Котловина, – сказал Родан. – Слишком глубокая, чтобы мы могли увидеть что‑нибудь отсюда.
– Вам не составило бы труда на секунду выключить прожектор? – спросил Дерингхаус.
Родан с удивлением посмотрел на него.
– Что за таинственность? Конечно, нет.
Он выключил прожектор.
Секунду спустя, после того, как на экране исчезли последние блуждающие огни интенсивного ультракрасного света, он понял, чего хотел Дерингхаус.
Телеэкран заполнил вдруг бесконечный расплывчатый рой бледно светящихся фигур. Светящиеся существа – по крайней мере, тысяча существ и такое же разнообразие форм. При ярком свете прожектора только острый взгляд Дерингхауса мог разглядеть их.
– Долина призраков, – пробормотал Дерингхаус.
Его голос звучал насмешливо, но не настолько насмешливо, чтобы не услышать, как сильно потрясла его эта картина.
– Что случилось? – донесся голос Булля из последней машины. – Почему вы не двигаетесь дальше? Где долина призраков?
– Здесь! – ответил Родан. – Прямо перед нами. Будьте внимательны при повороте на том месте, где сейчас стоит моя машина. Поехали!
Кромка скалы оказалась чрезвычайно удобной дорогой для проезда, которую, казалось, проложил кто‑то, кто заранее знал, что в один прекрасный день здесь появится эта экспедиция из трех гусеничных машин.
Во время езды по кромке Родан держал прожектор включенным, чтобы видеть дорогу. Поэтому трепещущие светящиеся существа исчезли из его поля зрения.
Однако, он не забыл о них. Главный вопрос состоял в том, будут ли странные призраки вести себя так же дружелюбно, встретившись на пути одиноких машин в большом количестве, как и те, которые все еще плясали позади машин, сохраняя гипергеометрическую форму.
Отвесный склон горы изогнулся. Некоторое время дорога шла на юго‑восток, а потом снова точно на юг. По расчетам Родана, нужная ему гора находилась на расстоянии не более восьмидесяти километров.
Когда кромка преодолела восьмисотметровую отметку высоты, на которую взобрались машины по другую сторону горы, она стала шире.
Родан продвинулся вперед настолько, чтобы две другие машины тоже могли уже съехать с кромки, а потом остановился.
Он выключил прожектор. Теперь ему мешал свет, шедший от ламп двух других машин. Он велел Крэсту и Буллю тоже выключить свои прожекторы.
Они сделали это.
И тогда они увидели одновременно на всех трех экранах странную, ужасающую картину.
Огромная долина был наполнена призраками. Они составляли целую армию.
Их передняя полоса находилась примерно в четырехстах метрах южнее от трех машин.
Эта котловина была единственной возможностью продвижения дальше на юг. Родан был уверен, что гора, замыкавшая котловину с юга, была той, которую он ищет.
Итак, машины вынуждены были пройти между светящимися существами. До сих пор они не проявляли враждебности, кроме тех случаев, когда отсосали защитный экран «Звездной пыли». Но до сих пор они действовали поодиночке, во всяком случае, в меньшем количестве. При всем желании нельзя было предположить, что они могут сделать, когда их тысячи.
Родан немного посовещался с водителями двух других машин.
Ответ Булли был однозначен:
– Мы должны пробиться! Чем быстрее, тем лучше!
Крэст принял следующее решение:
– Определите, что нужно делать, Родан. Я выполню ваши указания.
Родан решил пробиваться. Тем не менее, он пытался обеспечить экспедиции надежный тыл. Поскольку Танака Сейко вышел из строя из‑за головных болей, Дерингхаус получил задание связаться со «Звездной пылью» и обрисовать Торе ситуацию.
Дерингхаус дал позывные и ждал подтверждения. Его не было. Он попробовал еще раз – по‑прежнему безуспешно.
Родан запросил другие машины. Они отчетливо приняли позывные Дерингхауса.
Дело было не в передатчике.
Но «Звездная пыль» больше не отвечала.

25.

Тора была слишком погружена в разговоры по телекому, связывающие между собой три экспедиционные машины, чтобы по первому же завыванию аварийных сирен определить, в каком секторе корабля не все в порядке. Она вскочила, испуганным взглядом уставилась на приборную панель и не находя неправильных показаний, почувствовала, как ее охватывает паника.
– Все устройства нейтрализаторов работают вхолостую! – прокричал интерком сквозь вой сирен.
Голос инженера звучал с раздражением и нетерпением. Он привык к молниеносной реакции Родана, а не к панической медлительности арконидки.
– Что нужно делать? – спросила Тора в ответ.
Потом ей пришло в голову, что мужчина не понимает ее языка. Она повторила вопрос по‑английски.
– Это я хотел бы узнать от вас! – закричал инженер, которого выход из строя его генераторов, очевидно, заставил отказаться от проявления должного уважения.
– Что случилось с защитными полями?
– Они еще исправны. Нейтрализационный экран полностью вышел из строя, но я могу удержать корабль с помощью двигателей.
Вой сирен смолк. Когда снова воцарилась тишина, с Торы спала часть вызванной испугом нервозности.
Тора связалась с локацией.
– Вы можете что‑то определить?
– Нет. Экраны стали совсем черными.
Тора включила большой обзорный экран центрального поста управления. Раньше он был однородно серым, теперь же он был заполнен такой же однородно черной пустотой.
Арконидка подбежала к приемнику, по которому она еще несколько минут тому назад слышала, как переговариваются между собой три гусеничные машины. Она не отключала его. Но он молчал и даже не издавал тихих аварийных шумов.
Тора начала понимать, что здесь происходит что‑то такое, чего с ней еще никогда не случалось. Она хотела, чтобы вернулся Перри Родан, чтобы он мог дать ей совет, и одновременно проклинала его, потому что он осмелился оставить ее на этой чудовищной планете наедине с этим кораблем‑великаном.
«Кто‑то должен выйти наружу, – было ее первой мыслью. – Мы должны узнать, что делается снаружи».
Второй мыслью было, что никто не решится выйти туда, и она никого не могла упрекнуть в этом.
Отозвался интерком.
– Снаружи все кишит призраками, мадам!
На небольшом телеэкране показалось лицо Вуриу Сенгу, «дозорного».
Тора кивнула.
Она вспомнила об открытии, сделанном Реджинальдом Буллем несколько часов тому назад в связи с обстрелом дезинтегратором светящегося существа. «Звездная пыль» располагала целым рядом другого оружия. Может быть, одно из них поможет.
– Придите на центральный пост управления, Сенгу! – приказала Тора японцу.
Сенгу кивнул и отключил связь.
Тора приказала командному пункту привести в готовность импульсные излучатели и нейтронные пушки. Когда в помещение центрального поста управления вошел Сенгу, готовность была подтверждена.
– Траекторию термического импульсного излучателя вы легко можете распознать, – распорядилась Тора. – Командный пункт через несколько секунд откроет огонь. Я хотела бы, чтобы вы сказали мне, чего мы этим добьемся.
Вуриу Сенгу приготовился. Он неподвижно смотрел на то место, которое сам выбрал для себя: на стену центрального поста управления, и если бы кто‑то не знал, что японец обладает способностью усилием воли так настроить свое оптическое восприятие, чтобы видеть сквозь кристаллическую структуру любой материи, то посчитал бы его за человека, глубоко погруженного в решение серьезной проблемы.
– Огонь! – приказал Тора.
Она следила за реакцией Сенгу.
В течение минуты он смотрел сквозь стену. Тора увидела капли пота у него на лбу. Она хотела задать ему вопрос, но знала, что бесполезно мешать его сосредоточенности.
Внезапно он упал ничком.
– Прекратить! – прохрипел он. – Немедленно!
– Прекратить огонь! – крикнула в ответ Тора.
Сенгу упал в кресло. Его дыхание было таким частым и порывистым, что понадобилось некоторое время, пока он смог произнести первые слова.
– Они заглатывают – все. Термолучи проникают в их тела, но не пронзают их. Свечение становится более интенсивным, а размер этих существ увеличивается. Это выглядит так, словно они вбирают в себя энергию выстрелов.
Сенгу не знал того, что знала Тора: что Булль несколько часов тому назад уже проделал подобный эксперимент.
Она задумалась о том, следует ли ей осуществить вторую попытку с нейтронным излучателем. Нейтроны были частицами, то есть не энергией в прямом смысле этого слова. Может быть…
– Внимание! – закричал Сенгу. – Они приближаются!
Тора почувствовала себя до обидного беспомощной.
– Что они делают? – спросила она, чуть дыша.
В следующий момент она сама узнала об этом.
Корабль сотряс мощный толчок. Тора упала на пол, а когда через несколько секунд абсолютного ужаса поднялась снова, почувствовала, что ее вес увеличился по меньшей мере втрое.
Сенгу погрузился глубоко в кресло, глядя сквозь стену.
– Они подошли совсем близко, – прохрипел он. – Они сидят на наружной стенке.
Чей‑то голос прокричал по интеркому:
– Силовая установка работает только на семьдесят процентов! Нейтрализационные поля внутри корабля ослаблены!
Это был инженер, и на этот раз в его голосе было больше страха, нежели нетерпения.
Тора встала и поплелась к микрофону.
– Попытайтесь стартовать! – тихо прошептала она.
Ее тело было словно с силой вжато в слишком тесный панцирь, затрудняющий дыхание.
– На вашу ответственность, мадам! – ответил инженер.
На приборной доске заиграли огоньки, когда инженер начал осуществлять управление кораблем на техническом пульте управления. Тора смотрела на лампочки, словно никогда их раньше не видела, ожидая успокаивающего зеленого света стартового сигнала.
ОН появился. Одну секунду, две секунды, три секунды он ярко светился на панели, потом снова погас, а корабль не шевельнулся.
– Вышла из строя силовая установка! – доложил инженер, и сознание того, что он теперь уже ничего не может сделать, кажется, вернула ему спокойствие.
Вуриу Сенгу глухо застонал.
– Они стали огромными, огромными…
– Мы должны что‑то сделать! – воскликнула Тора.
Она сделала шаг к Сенгу.
В этот момент что‑то произошло. Ее бросило вперед, и она упала во второй раз за последние несколько минут.
Удар был сильным. Немного смущенно она выпрямилась и посмотрела на Сенгу. Встав, она заметила, что тяжесть спала с нее и что вес ее тела снова стал нормальным.
Японец улыбнулся.
– Они ушли, мадам, – спокойно сказал он. – Они исчезли совершенно неожиданно.
Тора огляделась, словно ища причины этого чуда где‑то в помещении центрального поста управления.
Ее взгляд упал на экран осциллографа структурного зонда. На нем неподвижно светились смодулированные синусоидальные колебания передачи неизвестного, ради которого Родан предпринял этот рискованный полет.
Она невольно посмотрела на часы.
Передача была точна, как всегда.

Родан уже принял решение прервать экспедицию и вернуться на «Звездную пыль», когда корабль снова ответил. Он завел машину и крутанул руль, чтобы развернуться, когда Дерингхаус за его спиной закричал:
– Они снова здесь!
– …Родану. «Звездная пыль» командиру Родану! – прозвучало в телекоме.
Это был голос Торы, и Родан не помнил, чтобы когда‑нибудь слышал его таким запыхавшимся. Он быстро рванул к себе микрофон.
– Родан слушает. Что с вами случилось?
Шум, предваривший ответ, с таким же успехом мог быть и вздохом облегчения, и атмосферными помехами.
– Мы подверглись нападению, – сказал Тора. Она дала смущенный, но подробный отчет о событиях последних минут.
Поняв ситуацию, Родан перебил ее.
– Вы можете стартовать? – спросил он.
– Теперь да.
– Стартуйте и держитесь до получения моего сообщения на безопасной высоте, скажем так: два миллиона метров. Я не думаю, что эти светящиеся существа могут подняться так высоко.
– Хорошо. Но какой в этом смысл?
– Мы находимся в котловине, и когда мы узнаем, что представляет собой это сборище светящихся существ, поселившихся здесь, то я хотел бы, чтобы вы на «Звездной пыли» совершили посадку в этой котловине. Я сообщу вам координаты.
Тора, видимо, расстроилась, но Родан не обратил на это внимания.
– Поддерживайте с нами постоянную связь! – велел он ей.
У Родана было собственное мнение относительно происшествия, жертвой которого чуть было не стала «Звездная пыль». Не было никакого разумного объяснения тому, почему светящиеся существа вдруг ушли от корабля. Получается, что совпадение по времени их возвращения с передачей неизвестного следует воспринимать как помощь.
Было ли это как‑то связано между собой? Была ли форма энергии, с помощью которой неизвестный вел передачи, именно той, которую майор Ниссен искал уже в течение нескольких часов?
Докладывал Крэст.
– Родан, учитывая обстоятельства, вы действительно собираетесь пробиваться?
– Хочу ли я этого! – сказал Родан. – Вокруг нас, можно сказать, нет экранирующих полей, то есть ничего, что может подогреть аппетит светящихся существ.
Он уповал на то, что никто не заметил его обмана. Светящиеся существа проглотили обладающее малым запасом энергии излучение прожектора ультракрасного света, поэтому следовало ожидать, что они гораздо больше заинтересуются мощным полем нейтрализации силы тяжести.
Но у Родана была одна идея.
– Колонна, марш! – сухо приказал он.
Его машина снова поехала впереди. Он неторопливо приближался к передней полосе светящихся существ, тысячи которых все еще плясали в темноте котловины.
Родан выключил прожектор. Он мог ориентироваться по светящимся фигурам.
– Что поделывает шар позади нас? – спросил он Булля.
– То же, что он делал все время, – ответил Булль. – Пляшет и раскачивается.
Потом машина Родана добралась до переднего края светящихся существ, и с этого момента у Родана не было времени думать о других проблемах, стоявших перед ним.
Сначала светящиеся существа не обратили внимания на машину. Они находились довольно далеко друг от друга, так что тяжелые транспортные машины могли свободно проезжать среди них.
– Ну вот! – удивился Булль. – Они не такие уж плохие.
Родан включил приемный диапазон телевизионного приемника. Они тем временем настолько продвинулись вперед, что нигде уже не было видно свободного места. Впереди них, сбоку от них, позади них – везде колыхались яркие язычки света непонятных энергосозданий.
Родан знал, что им недолго удастся так счастливо‑беспрепятственно ехать сквозь ряды светящихся существ.
– Конец виден? – спросил Булль.
– Нет, пока нет.
Через двадцать минут картина впереди машины выглядела точно так же, как и в тот момент, когда они въезжали туда. Размеры котловины были огромны, и все ее дно казалось, было заполнено светящимися созданиями.
Родан спрашивал себя, почему они выбрали в качестве места для сборища именно эту местность, а не другую. Может быть, здесь было что‑то, привлекавшее их? Или, может быть, у них стало чем‑то вроде привычки постоянно собираться в одном и том же месте?
Для Родана было не самым главным попасть в эту кишащую массу светящихся клочьев тумана. В первую очередь он хотел осуществить попытку и верил, что у него есть средства для того, чтобы этот эксперимент не подверг опасности его и его людей.
С начала эксперимента машины прошли около восемнадцати километров. На относительно плоском грунте они могли бы ехать значительно быстрее.
Родан первым заметил, что светящиеся язычки тумана вдруг стали находиться не так далеко друг от друга, как еще за несколько минут до этого. Нужно было как следует управлять рулем, чтобы проходить меж ними без столкновения.
– Привести все орудия в боевую готовность! – приказал Родан.
Было слышно, как тяжело дышит Крэст.
– В кого вы собираетесь стрелять? Ведь не в этих же энергосуществ?
– Именно в них. Слушайте все меня внимательно. Мы сосредоточим огонь всех наших орудий – кроме кислородных канистр – на одной точке, лежащей примерно на одной высоте с машиной Крэста и удаленной от линии наших машин в западном направлении на двести метров. Я отдаю приказ открыть огонь. До этого никто не стреляет!
Он не собирался вести себя слишком таинственно, но для долгих объяснений не было времени. Светящиеся существа стали почти одним Перри Родан а импульсное термооружие дополнило этот концерт своим глубоким, глухим гудением.
На телеэкране Родан мог видеть, что другие машины отреагировали так же быстро. Переливающиеся всеми цветами радуги энергетические лучи, вылетая из машин, прорезывали рой пляшущих светящихся существ, скрещиваясь на расстоянии, заданном Роданом.
Тем не менее, эффекта, на который надеялся Родан, пришлось некоторое время подождать.
Время, в течение которого пассажиры машин как бы оказались в плену затрудняющей дыхание тяжести, казалось бесконечно долгим. На самом деле прошло всего несколько минут, как смог проследить Родан по своим часам.
Потом тяжесть стала ослабевать.
Одновременно с этим замкнутый до этого строй светящихся существ перед машиной Родана разомкнулся. Впервые вновь показалось свободное пространство, и в приказе Родана слышался триумф, когда он закричал:
– Едем дальше! На самой большой скорости!
Машина с грохотом тронулась с места. Она еще не обрела своего первоначального веса. Некоторые светящиеся существа еще не поняли, что на другой стороне – в двухстах метрах западнее и примерно на высоте средней машины – их аппетиту предлагалось нечто куда большее, чем слабые нейтрализационные поля трех машин.
Но машина с каждой секундой становилась легче, с каждой секундой она набирала обороты, пока наконец не начала двигаться с наибольшей скоростью. Светящиеся существа собрались по другую сторону, и поскольку фокус всех орудий небольшой экспедиции передвигался так же быстро, как и сами машины, то им было явно приятнее удовлетворять свой аппетит – если уж выбирать из двух движущихся источников энергии – в том из них, который сильнее.
Через сорок одну минуту после того, как три машины прошли меж светящихся существ, они пробили их линию и на другой стороне. Перед машиной Родана снова была, наконец, темно‑серая завеса, и ему пришлось повернуть принимающий сектор своего телевизионного приемника почти на сто восемьдесят градусов, чтобы снова увидеть светящиеся существа.
– Мы прошли! – ликовал Реджинальд Булль по телекому.
Родан с улыбкой воспринял облегчение, испытанное им в связи с удавшимся экспериментом.
Прожектор снова был включен. Когда Родан поворачивал его, конус света скользнул по склону горы, не слишком круто поднимавшемуся вверх. Удаление подножия склона по прямой от машины Родана составляло не более ста метров.
Родан сделал глубокий вдох, и все, кто его слышали, ждали следующего приказа, который снова заставит их растрачивать свои нервы. Но Родан только сказал:
– ГОРА перед нами!
Он подчеркнул это слово так, что каждый понял, какую гору он имел в виду.

После получасовых поисков с помощью силы света всех трех прожекторов всем стало ясно, что то, что нужно было найти в горе, на горе или у горы, находилось не здесь, внизу, у северного склона.
Все согласились с Роданом, когда он предложил заехать на гору на машинах настолько, насколько это им удастся.
Родан был убежден, что в больших пещерах найдет то, что ищет. Кроме того, он твердо верил, что неизвестный даст ему следующую подсказку о нахождении тайника или о том, что никакого тайника на самом деле не было, а было что‑то, что можно найти, если держать глаза открытыми.
Северный склон огромной горы не представлял для машин никаких трудностей.
Родан решил сделать передышку.
Он вызвал «Звездную пыль».
Тора немедленно ответила.
За это время корабль, согласно приказу, поднялся с земли и неподвижно висел на высоте двух тысяч километров.
Родан проинформировал Тору о событиях прошедших полутора часов.
В заключение он сказал:
– Я думаю, что они – если к созданиям такого рода вообще можно применить такое понятие – являются в действительности РАЗУМНЫМИ существами. Тора, прежде чем мы отправимся дальше, я хотел бы провести еще один эксперимент, если вы ничего не имеете против.
– Какой? – спросила Тора.
– Вы помните, что нападение на «Звездную пыль» закончилось в тот момент, когда неизвестный начал передачу и когда заработал наш бывший структурный зонд?
– Да, конечно.
– Хорошо. Подключите переделанный прибор к силовой линии. Подайте на него такую мощность передатчика, какую он сможет выдержать, и облучайте им светящиеся существа. Я хочу посмотреть, как они отреагируют на это.
Торе никогда бы не пришла в голову эта мысль, хотя на самом деле она лежала на поверхности.
– Для этого мне нужно опуститься, не правда ли? – спросила она с некоторым упрямством, сердясь на свою неспособность видеть вещи, лежащие у нее прямо под носом.
– Конечно, – серьезно ответил Родан. – Когда вы полностью загрузите переделанный структурный зонд, его дальность действия будет составлять не менее пяти километров. Вам не придется спускаться ниже. И еще кое‑что!
– Да?
– Направьте на местность поток ультракрасного света. Нам здесь наверху не хватает кругового обзора.
– «Звездной пыли», – пробормотал Дерингхаус.
Верх телеэкрана становился белым и ярким. Родан выключил прожектор, который был ему не нужен, и наблюдал картину, становившуюся тем отчетливее, чем ниже опускалась «Звездная пыль».
У Торы все прошло благополучно. Корабль беспрепятственно опустился над котловиной и висел теперь на высоте десяти километров с минимальной скоростью снижения.
Родан велел Торе направить для освещения сцены ультракрасный свет, и это был хороший совет.
Рассеянный свет был слабым источником энергии и распространялся изотропно, не выбирая того или иного направления. Возбуждение, которое поглощало мощность излучающих рассеянный ультракрасный свет ламп, было явно слишком мало для светящихся существ, чтобы они беспокоились из‑за него.
Картина была столь отчетлива, насколько Родан мог только желать. Впервые он увидел круглую котловину целиком, во всем ее впечатляющем объеме. Почти тридцать километров в диаметре и везде – на западе, севере и востоке – почти отвесно возвышающиеся склоны, на некоторых из них – горы, другие же достигали высоты только нижней кромки, образуя за ней сверкающее, покрытое метановым льдом плоскогорье.
В самом котле находилось полчище светящихся существ. Их собственная сила света была достаточно сильной, чтобы они могли выделяться в свете прожекторов. Они вели себя спокойно.
– Достаточно, Тора, – сказал Родан, когда «Звездная пыль» опустилась почти до пяти километров. – Выключите теперь прибор.
Успех оказался неожиданным и убедительным; все надеялись на него, но никто не решался всерьез в него верить.
Сначала масса светящихся существ пришла в движение. В отличие от защитных и нейтрализационных полей корабля и гусеничных машин, колебания высшего порядка нового передатчика оказалось, видимо, чем‑то таким, что они немедленно почувствовали и на что немедленно отреагировали.
В течение нескольких секунд казалось, что движение не имеет какой‑либо определенной цели. Однако, потом в середине поля светящихся существ образовался проем, быстро разрастающийся во все стороны.
– Они убегают! – торжествующе закричал Дерингхаус. – Они удирают!
В этом уже можно было не сомневаться. Тора позволяла пучку лучей своего передатчика беспорядочно кружить над армией энергосозданий и одновременно во множестве мест вызвала среди них панику.
Фланги армии добрались до склонов котловины и – исчезли в них. Для их энерготел твердая материя не являлась препятствием. Когда они с удивительной быстротой тысячами слетались к отвесным склонам и исчезали в них, склоны, казалось, засветились изнутри. Свечение длилось некоторое время поле того, как улетело последнее существо, а потом стало постепенно бледнеть и наконец пропало.
Котловина была пуста.
– Вы молодец, Тора, – спокойно сказал Родан. – Теперь вы можете приземлиться в котловине.
Они наблюдали за посадкой «Звездной пыли», а затем Родан дал команду отправляться в путь.
Когда он отдал этот приказ, Танака Сейко пришел в себя. Родан услышал, как тот застонал и обернулся. Танака, сжимая голову руками, вопросительно смотрел на Родана.
– Что это? – спросил он.
– Что ЭТО?
– Это гудение и грохот? Вы не слышите?
Родан покачал головой.
– Что бы это могло быть? – спросил он.
Танака прислушался.
– Это звучит, как возбужденный рой шершней. Клянусь, он здесь, поблизости.
Родан задумался.
Можно было не сомневаться, что Танака при помощи своих парапсихических способностей «слышал» это. Если это так, то теперь, после того, как Тора выключила новый передатчик, могло быть два источника шума: неизвестный, прятавшийся в горе, и улетевшие светящиеся существа.
– Вы можете что‑нибудь понять, – спросил Родан далее.
– Нет. Это просто шум.
Итак, светящиеся существа. Родан считал их неразумными, и если они издавали звуки, соответствующие энергетической структуре их тел, они должны были быть неартикулируемыми.
КАК ВОЗБУЖДЕННЫЙ РОЙ ШЕРШНЕЙ …
Родан задумался. Ему предстояло принять решение, и чем быстрее он это сделает, тем лучше будет для него и для его спутников.
Он взял в руку микрофон.
– Крэст и Булли! Поезжайте оба обратно на «Звездную пыль». Я не совсем уверен, что мы навсегда изгнали светящиеся существа и потому хотел бы, чтобы вы помогли Торе, если произойдет еще одно нападение.
Булль начал возражать.
– Это называется накликать на себя беду! – возмущенно воскликнул он. – Я думаю, мы навсегда испортили им аппетит.
– Ты ДУМАЕШЬ! – серьезно ответил Родан. – Ты вернешься вместе с Крэстом и как можно скорее построишь второй передатчик по тому же принципу, что и переделанный структурный зонд. У тебя есть сейчас возможность отключить защитные экраны и получить достаточно античастиц для второго колебательного контура. Этот второй передатчик должен следовать сюда за мной на одной из ваших машин, я дам пеленгационные сигналы. Майор Ниссен должен вести машину и взять только одного сопровождающего. Все понятно?
Родан подождал, пока две другие машины развернулись и исчезли за пологим закруглением кромки северного склона горы. Он вызвал Тору и попросил ее подготовить все необходимое для постройки второго передатчика.
Потом он по очереди посмотрел на своих спутников.
– Операция продолжается, – твердо сказал он и в тот же момент запустил взревевший мотор.

Следующий час прошел без событий – как на борту «Звездной пыли», так и в гусеничной машине Родана.
Крэст и Булль добрались до корабля и сразу же принялись за работу. Поскольку Тора приготовила все, что можно было приготовить, а Крэст уже однажды, хотя только как ассистент Родана, выполнял такую работу, они сумели справиться с ней за три часа. Передатчик должен обладал меньшей мощностью, чем первый, поскольку они не решились использовать энергию защитных и нейтрализационных экранов для получения античастиц более сорока минут. Даже такой отрезок времени едва не поверг Крэста в панику.
Тем временем машина Родана в быстром темпе продвинулась дальше по плато и по истечении часа добралась до своего рода откоса, который мягко снижаясь, выравнивал разницу высот, составлявшую примерно пять метров, и уходил прямиком в западном направлении, насколько мог видеть глаз.
Он удивил Родана. Ничто не говорило о том, как он, со своими четкими формами, мог появиться посреди плоскогорья или какое явление природы могло его создать.
Родан направил машину вниз и установил, что по ту сторону откоса почва была еще чуть ровнее, чем та, что до сих пор тянулась под гусеницами.
Он запустил мотор на самую большую мощность и погнал машину по ровной поверхности.
Час спустя Булль доложил из «Звездной пыли», что передатчик готов и что он сейчас отправит его в путь с майором Ниссеном.

Родан первым понял ошибку – ошибку довольно смешную, но из‑за этого не менее опасную.
Прошло почти три часа с тех пор, как Булль и Крэст вернулись на «Звездную пыль». Почва была по‑прежнему ровной и позволяла Родану ехать с наибольшей скоростью.
Однако, теперь он довольно резко снизил скорость, так как уже в течение нескольких секунд чувствовал, что руль уже не слушается его так беспрекословно, как раньше.
Он посмотрел на телеэкран, рассматривая почву, по которой двигалась машина. Он не смог заметить ничего особенного. Он еще снизил скорость и вдруг увидел это.
Почва под машиной опускалась.
Было такое впечатление, будто он ведет машину по туго натянутому платку.
Родан остановился, ломая голову над этим феноменом. Дерингхаус подобрался поближе и тоже впился глазами в экран. Явление было теперь четко различимым. Вес машины заставлял почву образовывать нечто вроде впадины, боковины которой, насколько мог видеть Дерингхаус, составляли около пятнадцати метров.
Родан неожиданно оживился. С протестующим ревом мотор снова пришел в движение, резко рванув машину вперед.
– Мы глупцы! – проворчал Родан. – Это лед. Мы уже полтора часа едем по замерзшему озеру, и никто ничего не заметил.
Поэтому удивившая его впадина была берегом озера.
Родан с облегчением вздохнул, увидев приближавшуюся к нему с юга подобную впадину. Она могла быть еще на расстоянии восьмисот метров, и если им повезет…
Им не повезло.
Корпус машины принял акустические колебания и с удивительной четкостью воспроизвел их громкий треск, от которого растрескался лед. Телеэкран показал, что в почве неожиданно образовались трещины: черные прогалины, увеличивающиеся с ужасающей быстротой.
Потом изображение накренилось. Машина начала опрокидываться.
– Энн! – крикнул Родан. – Подай на генераторы самую большую мощность!
Рев работающего вхолостую мотора смешался со страшным гулом, когда генераторы во всю свою мощь попытались настолько усилить нейтрализационное поле машины, чтобы она не провалилась.
Родан знал, что надежды мало. Машина имела наполненный воздухом обычного давления объем, но гораздо важнее этого объема была масса стенок машины, генераторов и мотора. Даже если принять, что метан озера, вход в который им грозил, был невероятно плотным и вырабатывал намного большую выталкивающую силу, чем земная вода, то и тогда можно не оставалось сомнения в том, что машина через несколько минут утонет.
Если бы Родан знал, что глубина озера в этом месте была не более пятнадцати метров, он бы даже не пытался предотвратить вход. Пятнадцать метров сжатого, жидкого метана еще могли выдержать машину. Двадцать метров метана при данной степени сжатия были бы, вероятно, критическими.
Гусеницы взбалтывали инертную жидкость, приводя ее в движение. Родан заставлял мотор работать на самых больших оборотах. Все, что было в состоянии отбросить жидкий метан от передней части машины к его задней части, привод осуществлял в направлении вперед, даже если оно было совсем незначительным. В таком положении, как это, каждый метр приближения к берегу стоил усилий.
Танака подготовил свой телеком‑передатчик дальнего действия, чтобы передать на «Звездную пыль» сигнал тревоги, как только прибор Родана уже не сможет преодолевать расстояние.
Несколько метров жидкого метана обрывали самую совершенную радиосвязь, если ей недоставало энергии.
Родан наблюдал. Телеэкран был наполовину покрыт инертно движущимся метаном. На другой половине он видел спасительный берег. Он не намного приблизился к нему.
Нейтрализационные генераторы хотя и замедляли вход, но полностью не останавливали его. А бешено вращающиеся гусеницы не придавали машине никакой измеримой скорости относительно вязкой среды, вход в которую ему грозил.
Родан вызвал по своему прибору «Звездную пыль». Связь была пока безупречной. Антенна пока еще ВОЗВЫШАЛАСЬ над метановым зеркалом.
– Мы немедленно стартуем и выловим вас, – заверил Булль.
– Вы должны остановиться точно над машиной и столько времени усиливать нейтрализационное поле корабля, пока наша машина не сможет подняться, – торопливо объяснил Родан.
– В порядке! – ответил Булль. – Передай нам пеленгационные сигналы через более мощный передатчик.
Родан повернулся к Танаке.
– Приготовьте передатчик…
В этот момент произошел толчок. Машина тихо заскрипела, немного качнулась и остановилась.
Телеэкран показывал только мутный метан, достигавший полосу по верхнему краю шириной в сантиметр.
– Что это было? – едва дыша, спросил Дерингхаус.
Родан засмеялся.
– Мы на твердом грунте.
Прошло несколько секунд, прежде чем все поняли это.
Они были спасены. Глубина озера было в этом месте была не больше трех метров. Четыре пятых гусеничной машины находились под метаном.
Но гусеницы коснулись дна озера и несли машину вперед.
Родан отменил тревогу. Булль облегченно вздохнул.
Машина двигалась, будто ледокол. Родан управлял ею осторожно, выбирая в основном для продвижения вперед места, в которых метановый лед уже потрескался.
Таким образом, ему потребовалось полчаса, чтобы преодолеть последние восемьсот метров до берега. Мокрая машина вышла из озера и взобралась на пологий откос берега.
Родан хотел сказать несколько ободряющих слов. Но картина, явявшаяся ему на экране телевизора, настолько захватила его, что он промолчал.
В полукилометре от него устремлялся ввысь каменный шпиль. То, что это был шпиль, Родан понял только тогда, когда несколько раз провел лучом прожектора вверх и вниз по его боковинам. Диаметр его был [...]

26.

– Мы стартуем! – несколько секунд тому назад сообщил Реджинальд Булль.
Потом командами управления с пульта управления он привел в действие предстартовый процесс.
Но «Звездная пыль» не отреагировала.
Булль молниеносно отдал обратные команды, снова остановив агрегаты. Не выдавая охватившего его ужаса, он позвал инженера. Инженер не отозвался, а Тора тем временем заметила, что что‑то не в порядке.
– Что‑то не ладится?
Булль покачал головой.
– Я спущусь вниз в технический пункт управления, – сказал он. – Подождите минутку. Я быстро вернусь.
И он вышел.
Значительное удаление центрального поста управления от технического пункта управления он преодолел с рекордной скоростью. Он промчался по «бегущим дорожкам» коридоров и возмущался слишком медленным ходом гравитационного лифта. Пункт управления находился примерно на двести метров ниже центрального поста управления. Булль ворвался в дверь, открывшуюся с трудом, и одним взглядом окинул помещение, до отказа забитое пультами управления.
Там никого не было.
Пункт управления с одной стороны соединялся прозрачной стеной непосредственно с генераторной. Булль бросил взгляд сквозь эту стену, рассматривая сверкающего великана мощного водородно‑гелиевого атомного котла, генераторы экранирующего поля и целую армию вспомогательных приборов.
Генераторы экранирующего поля работали, издавая тихое гудение, передающееся стене и слышимое также в помещение пункта управления. В генераторной никого не было видно. Всюду было пусто и – за исключением чуть слышного гудения – тихо.
Тяжело ступая, Булль прошел до противоположного конца пункта управления и открыл дверь, за которой на узкой «бегущей дорожке» можно было спуститься до уровня генераторной.
Когда он сходил с «бегущей дорожки» в огромное помещение, его охватило чувство нависшей опасности. Он достал оружие и снял его с предохранителя. Но пока никого не было видно.
Атомные котлы и генераторы стояли длинными рядами. Проходы между ними составляли соответственно несколько метров в ширину. Но поскольку высота самих агрегатов была двадцать и более метров, помещение, к сожалению, было плохо просматриваемым.
Чувство угрожающей ему опасности усилилось, когда Булль сошел с «бегущей дорожки», остановившегося за его спиной, и сделал первый шаг вперед. Справа и слева от него стояли оба атомных котла для привода сектора А. За ними находились оба генератора экранирующего поля, также для сектора А, а затем шел длинный ряд вспомогательных приборов. Общая длина этого ряда составляла около восьмидесяти метров.
Генераторы экранирующего поля работали. Булль проверил показания и не нашел ошибок. Его смущал тот факт, что во всем помещении не было видно ни одного человека. Техническому отсеку было дано указание, чтобы в генераторной постоянно дежурили не менее десяти человек. Каким бы непросматриваемым ни было помещение, одного из десяти Булль должен был увидеть.
Булль пошел дальше. Его шаги раздавались глухо и тихо. Он ступал тверже, чем обычно, зная, что делает это только для того, чтобы слышать еще какой‑нибудь шум, кроме этого гудения.
Он остановился у одного из обоих генераторов экранирующего поля, когда услышал странный звук. Он не знал, откуда тот исходил, но звучало это как последовательные удары в колокольчик.
Потом, не успел он еще подготовиться к этому, корабль сотрясло от толчка. Булли потерял равновесие и тяжело упал на пол. Попытавшись подняться, он увидел, что пол накренился.
Он мгновенно вскочил на ноги. Потом наклонился за своим оружием, выпавшим у него из рук, а снова подняв голову, отчетливо увидел это.
Его мысли потеки вдруг медленно и тягуче, как во сне.
Это показалось далеко из‑за угла прохода, двигаясь неторопливо и плавно, словно облако тяжелого дыма, а потом медленно завернуло за угол.
«Они придумали новый трюк, – с горечью подумал Булль. – Зачем им утолять свой голод энергетическими полями снаружи, если они с таким же успехом могут пройти сквозь стены и насыщаться прямо от источника!»
Он инстинктивно поднял руку с оружием.
Светящееся облако приближалось.
«Они высосали атомные котлы, – подумал Булль, – поэтому мы не могли стартовать. Кроме того, они до чиста сожрали один генератор, поэтому корабль опустился. И если я не прикончу их, то они прикончат нас».
Что‑то заставило его обернуться и посмотреть вдоль прохода.
Это было второе светящееся существо. Оно тоже выползло из‑за угла прохода и приближалось к нему.
Потеряв самообладание, он начал стрелять.
Он попал в существо, которое увидел первым. Казалось, оно обрадовалось выстрелу. В том месте, куда он попал, свечение неожиданно стало более сильным. Кроме того, существо увеличило скорость и стало быстрее приближаться к Буллю.
С диким криком, в котором смешались гнев и ужас, Булли повернулся и выстрелил во второго противника. Эффект был таким же, а потом светящиеся облака приблизились к нему.
Полный удивления, он почувствовал пронзившее тело ощущение покалывания, словно он дотронулся до слабого источника напряжения. Ощущение было приятным, по крайней мере, некоторое время. Потом оно усилилось. Он широко раскрыл глаза и понял, что светящиеся существа закрывают ему обзор. Он видел только светящуюся, колыхающуюся, бесформенную массу.
Появилась боль. Она росла и росла, пока голова Булля не начала гудеть. Он потерял сознание.

27.

– Получилось? – спросил Родан.
– Сейчас, – тяжело дыша, ответила Энн Слоан. – Это канал в скале и – ох! Ничего больше!
Согласно тому, что разузнала Энн при помощи своего телекинетического чутья, в отвесной скале перед ними имелось по меньшей мере несколько сот каналов толщиной с руку, расходящихся в камне в самых разных направлениях и не имеющих разумного завершения.
Энн пришлось обследовать все их, чтобы найти механизм, открывающий ворота.
Но пока…
Дерингхаус занял место Танаки, так как японец, с тех пор, как появились светящиеся существа, вновь почувствовал невыносимые головные боли. Родан не сумел больше связаться со «Звездной пылью» или с Ниссеном при помощи своего слабомощного телекома. Уже в течение десяти минут Дерингхаус пытался сделать это через более мощный передатчик, но – с тем же успехом.
Скопище светящихся существ заняла пост перед подковообразными воротами и, кажется, чего‑то ждала.
Родан боялся, что силы покинут Энн прежде, чем она найдет механизм. Кроме того, он опасался, что «Звездная пыль» была атакована во второй раз и что с Ниссеном что‑нибудь случилось.
Энн опустила голову.
– Я нашла, – глухо простонала она.
Родан подскочил на своем сиденье.
– Не открывать! – крикнул он. – Подождите!
Машина тронулась с места. В ста метрах от ворот он стал двигаться медленнее, теперь оставалось еще восемьдесят метров, еще шестьдесят…
Светящиеся существа не двигались. Они заблокировали ворота, и самой главной заботой Родана был вопрос о том, сколько из них войдет вместе с ними внутрь горы, когда Энн откроет ворота.
– Открывай! – крикнул Родан.
Энн заскрипела зубами.
В течение нескольких секунд ничего не происходило. Потом там, где подкова касалась земли, образовалась щель. Родан посмотрел на нее и понял, что ворота должны подниматься вверх, как театральный занавес.
Он рассчитал скорость машины и высоту, которой должно было достичь отверстие, когда машина будет на одном уровне с ним. Какое‑то мгновение он пытался тормозить, потому что ворота двигались слишком медленно, но потом отказался от этого.
У него уже не было времени обращать внимание на светящиеся существа. Произошел короткий, сильный толчок, и кузов машины с устрашающе громким треском царапнул по краю ворот.
Они прошли.
– Закрывай! – крикнул Родан.
Он описал новый круг, развернув машину на девяносто градусов. Успокоившись, он увидел на телеэкране, что ворота снова закрылись и что все это произошло явно слишком быстро для светящихся существ. С их замедленной реакцией они не смогли вовремя понять, что случилось.
Рядом с ним раздался тихий шорох, а потом удар. После напряжения Энн Слоан потеряла сознание.
Родан хотел что‑то сказать, но в этот момент телеэкран засветился так ярко, что, ослепленные этим, они закрыли глаза.
Родан прищурился. Осторожно, сквозь полуприкрытые веки, он изучал изображение на экране. Машина оказалась в зале. Он имел круглую форму, диаметр тридцать метров и был довольно высоким. Источник света, освещавший происходящее, был рассчитан для глаз, привыкших к яркому бело‑голубому великолепию Веги, но не для глаз землян. Родана смущал тот факт, что зал был абсолютно пуст, если не считать единственного, не слишком большого по величине прибора.
Родан узнал его. Это был фиктив‑трансмиттер, который они уже видели однажды на Ферроле в том зале, похожем на фабричный, когда Булль попал в энергетическую спираль.
Фиктив‑трансмиттер, то есть прибор, вызывающий трансмиссии через гиперпространство; при этом тому, кто хотел трансмиттироваться, не нужно было сидеть или стоять в определенном месте или быть соединенным с прибором. Трансмиттер, функционирующий при помощи управляемых передающих импульсов.
Это прибор был больше того, который они уже видели. Как минимум в пять раз больше, но несмотря на это, он казался маленьким в этом зале.
Родан подъехал к нему. В зале действовала та же гравитация, что и повсюду на поверхности Гола.
Машина вдруг задрожала. Родан чувствовал, как руль начинает поворачиваться и искал причину этого. Он посмотрел на телеэкран и увидел, что фиктив‑трансмиттер немного опустился вниз.
Трансмиттер? Вниз?
Машина двигалась. Она висела теперь в полуметре над полом зала и, кажется, продолжала подниматься.
– Вы видите это, Дерингхаус?
– Да.
– Управляйте нейтрализационным генератором. Кто‑то собирается отключить гравитацию. Отключайте точно так же, пока машина не улетела.
Дерингхаус умело выполнил порученное ему задание. Прошло несколько тревожных минут, во время которых машина еще частично стояла на полу, а частично висела над ним на расстоянии нескольких ладоней.
– Вот и все, – доложил наконец Дерингхаус. – Все кончилось.
У машины был свой гравиметр. Снаружи действовала сила тяжести, равная 1,2 метра на секунду в квадрате.
Родан закрыл шлем. Дерингхаус сделал то же самое, а вслед за ним и Танака Сейко, который снова пришел в себя после того, как они избавились от светящихся существ. Энн Слоан все еще была без сознания, они закрыли ее шлем, и она даже не заметила этого.
Им нужно было выйти. У машины был один выход, но не было шлюза, поскольку никто не рассчитывал на то, что экипажу придется когда‑либо выходить из машины за пределами корабля.
Они не знали, что было снаружи. Может быть, пригодная для дыхания атмосфера, может быть, другая, а может быть, и никакой.
Родан открыл люк. Он почувствовал только небольшой, едва ощутимый толчок.
Значит, атмосфера в зале была, и разница давлений между ею и атмосферой в их машине была не слишком большой. Но из чего она состояла?
Родан ничем не рисковал. Шлемы защитных костюмов оставались закрытыми. Его интересовал фиктив‑трансмиттер. По всей видимости, он работал по тому же принципу, что и тот, который они уже видели. У него имелся целый ряд разноцветных кнопок, регулятор цели по системе пространственного угла и экран визирования цели.
Всем этим Родан мог управлять один. Он научился этому. Он мог установить цель и наблюдать ее.
Но одного он не мог: включить трансмиттер.
Во время первой операции он понял, что для этого требуется мутант, обладающий телекинетическими способностями. Другим способом контакт нельзя было запереть.
Родан нажал твердыми перчатками своего защитного костюма на кнопки. Телеэкран загорелся. В его распоряжении была, видимо, мощная визирная оптика, потому что, какое бы положение ни устанавливал Родан, изображение было ярким и отчетливым, ярче, чем когда его высвечивали ультракрасным светом.
Он увидел неизвестные участки поверхности Гола. Равнины из кристаллов метанового льда и суровые, рассеченные ущельями горы, уходящие вверх на бесконечную высоту. Он повернул регулятор цели в направлении, которое интуитивно считал севером. Очевидно, это было не совсем верно, но ему понадобилось только сделать небольшой поворот и нажать на кнопку, регулирующую удаление цели, чтобы вывести на экран «Звездную пыль».
Дерингхаус удивленно воскликнул:
– Корабль накренился!
Родан кивнул. После того, как связь со «Звездной пылью» оборвалась, он ожидал этого.
Наклон корабля был незначительным. Если со «Звездной пылью» не случилось ничего другого, это можно было перенести.
Внимание Родана привлекло другое. Визирная оптика работала, видимо, с объективами широкоугольного типа. На телеэкране появилась не только «Звездная пыль», но и озеро, в котором чуть не утонула машина Родана, вся дорога, которую проделала машина от котловины, и целый ряд ледяных гор, которые, очевидно, образовались вследствие резкой перемены погоды к северу от берега озера в последние полчаса.
– Энн приходит в себя, – тихо сказал японец.
Родан посмотрел в сторону. Энн пошевельнулась.
Только она одна могла управлять фиктив‑трансмиттером.
То ли это, спрашивал себя Родан, что мы искали? Трансмиттер?
У него никогда не было четкого представления о том, что ожидало их на Голе. Он верил, что следующая подсказка. Указание следующего участка пути, на который они вступили.
Был ли это трансмиттер? Получили ли они благодаря ему подсказку?
Похоже, да. В зале не было ничего, кроме трансмиттера. Родан не знал, что произойдет, когда Энн включит его.
Но он доверял Бессмертному. Тому была известна ситуация, в которую попал бы на Голе каждый, кто шел по его следу, и трансмиттер должен был представлять собой средство от опасностей, поджидавших их на этой планете.
Энн опустилась на колени. Родан помог ей подняться.
Потом он объяснил ей ситуацию.
– Вы знаете механизм. Цель установлена. Включайте!
Энн закрыла глаза.
Тело Родана напряглось в ожидании предстоящей разрывающей боли.
И она наступила.
С каждой долей секунды сила боли уменьшалась. Потом Родана пронзила дикая боль, и он закричал бы, если бы мог кричать во время транзиции.

Родану показалось, что никогда еще транзиция не длилась так долго, как в этот раз.
Казалось, прошли часы, пока спастическая боль, означавшая окончание процесса, не появилась снова, и за обзорными стеклами шлемов снова не посветлело.
Но это было…
Был толчок, словно он куда‑то упал, но он прочно стоял на ногах.
Рядом с ним материализовался Дерингхаус. Он немного потерял равновесие и толкнул его. За ним показались Танака Сейко и Энн Слоан.
Они были в помещении центрального поста управления «Звездной пыли».
Тора лежала на полу. Она оперлась на руки, подняла голову и удивленно огляделась вокруг. Ее взгляд коснулся ног Родана, она подняла глаза увидела лицо Родана.
– Это вы?
В этот момент безграничного удивления Родан подтвердил свои способности, создавшие ему особую славу среди психологов научного штаба еще на полигоне Невада пять лет тому назад, когда подходили к концу его тренировки в качестве риск‑пилота.
Они попали из зала в горе на борт «Звездной пыли». Это была загадка, над решением которой можно было ломать голову.
– На борту все в порядке? – резко спросил он.
Тора поднялась на ноги.
– Как… как вы…
– У вас все в порядке? – повторил Родан, несколько жестче, чем в первый раз.
Тора смотрела на него, открыв рот.
– Нет… – заикаясь, произнесла она через некоторое время. – …Булль… светящиеся существа, которые…
– Где Булль?
Тора собралась с мыслями.
– В техническом пункте управления.
Родан повернулся к Дерингхаусу.
– Займитесь центральным постом управления. Разузнайте, что произошло. Я скоро вернусь.

Булля нашли. Он лежал в генераторной; без сознания, получив удар током. Ему помогли, и полчаса спустя он уже снова был на ногах.
Он рассказал, что с ним случилось. После этого стали сикать светящиеся существа, но на борту «Звездной пыли» их уже не было.
Через несколько минут после того, как Булль поведал обо всем, в помещении центрального поста управления появились майор Ниссен и капитан Клейн. Оба были сильно испуганы. Они рассказали, что были заперты в своих машинах в ледяной горе. Одно светящееся существо проникло в машину, полностью разрушив ходовой генератор и частично – генератор экранирующего поля. Последним их впечатлением от Гола было то, что сила тяжести внутри машины возросла на несколько метров на секунду в квадрате. Поскольку «Звездная пыль» уже не отзывалась, потом…
Рассказ был бессвязным. Они вдруг почувствовали, что их машина как бы совершила транзицию. Через некоторое время он снова пришли в себя, оказавшись вместе со своей машиной в одном из шлюзов «Звездной пыли». Они вышли и на трясущихся ногах пришли в помещение центрального поста управления. И вот они здесь.
Агрегаты «Звездной пыли» работали безупречно. Проникновение светящихся существ, очевидно, не нанесло никакого вреда.
Но куда делись светящиеся существа?
«Это неверно поставленный вопрос», – подумал Родан.
Где они?
Огромные телеэкраны центрального поста управления показывали помещение, которого они никогда раньше не видели, в том числе Крэст и Тора.
На телеэкране можно было пересчитать светящиеся точки звезд, их могло быть пятьдесят или шестьдесят по всему пространственному углу.
Тот, кто однажды видел сверкающее небо Галактики с миллиардами светящихся точек, тот знал, что означала эта картина.
В результате транзиции, вызванной фиктив‑трансмиттером из горного зала на Голе, «Звездная пыль» находилась в том месте космоса, которая уже не относилась к родной Галактике.
Небо с шестьюдесятью звездами находилось где‑то на Млечном пути.
Родан сразу понял это, и через несколько минут у него появилась нелепая надежда, что Крэст мог бы определить, в каком месте они оказались.
Но Крэст обладал тем же запасом арконических знаний, что и Родан. Он не знал этой части космоса, но терпеливо принялся за работу, чтобы с помощью карт найти в нем хотя бы какой‑то известный признак, по которому мог бы ориентироваться экипаж «Звездной пыли».
В разгар этой удручающей неизвестности Танака Сейко получил послание неизвестного. Японец увидел, как посередине центрального поста управления повис пылающий шар и страшно испугался, потому что подумал сначала, что это одно из светящихся существ.
Однако, кроме него шара никто не видел и никто, кроме него, не понял послания, которое он излучал.
«Тебе было сделано предостережение. Теперь найди планету, на которой оставлены координаты. Знай, что ты не сможешь вернуться домой, если не найдешь правильного пути. Твоя цель далеко».
Сейко перевел это Родану, и Родан лишь кивнул в ответ.

28.

Пятьдесят или шестьдесят звезд, видимых на экранах, были быстро проанализированы. Данные систематизировали и сравнили со звездными каталогами, которые имелись на борту «Звездной пыли».
При этом выяснилось, что все до одной обследованные звезды не имели ни малейшего сходства с тремя миллионами звезд из каталогов. Осталась одна, на которую Крэст возлагал надежды. Она обладала целым рядом характеристик, совпадавших с характеристиками одной из известных арконической астрономии звезд в одном из Магеллановых облаков за пределами Галактики, и это объясняло бы также чрезвычайно малую плотность звезды в этой части космоса: это означало, что «Звездная пыль» находится за пределами собственной Галактики.
Однако, предположение не выдержало интенсивной проверки. Единственная звезда, оставшаяся неисследованной, имела также и много таких признаков, которые не совпадали с признаками звезд Магеллановых облаков из каталога.
Крэста – как и Родана, хотя он не признавался в этом – беспокоил тот факт, что большинство из наблюдаемых звезд имели почти фантастические спектры.
Утверждение, что согласно закону излучения Планка постоянная звезда является «черным телом», также не отрицалось арконической наукой. В соответствии с этим каждая постоянная звезда, в том числе и те несколько видимых на телеэкранах «Звездной пыли», должны были бы иметь непрерывный спектр мощности излучения, который, в зависимости от типа звезды, охватывал бы диапазон от более или менее коротковолнового ультрафиолетового до, минуя максимум в видимой области, глубокого ультракрасного.
Ничего подобного не наблюдалось у звезд, которые так беспокоили Крэста. У некоторых из них был спектр, вроде бы пытавшийся соответствовать Закону излучения, но который обнаруживал потом в каком‑либо месте абсолютно немотивированный излом. Другие спектры тем более не соответствовали тому, что когда‑либо видели Крэст и Родан. Эти звезды были селективными излучателями: как пламя восковой свечи или свет карманного фонарика.
Одна из звезд имела разделенный на части спектр с двумя максимумами: один из них в зеленом, другой в красном диапазоне. Результатом была коричневато светящаяся точка, явление, которого еще никто никогда не наблюдал на небе Галактики.
– Что теперь? – спросил Булль. – Мы останемся висеть здесь в ожидании чуда?
Родан покачал головой.
– Времена фиктив‑трансмиттеров и машин времени прошли. Мы не знаем, что будет дальше. Может быть, начало этого там, снаружи. Я позову в центральный пост управления Танаку Сейко, может быть, он что‑нибудь знает.
Когда Танака не явился по зову Родана, Реджинальд Булль пошел в кабину японца и осмотрелся.
Танака без сознания лежал у стола. Очевидно, он упал со скамеечки, ударившись при этом виском об ножку стола.
Все это показалось Буллю несколько странным. Почему Танака упал со стула?
На столе лежала стопка бумаг. Это была настоящая бумага земного изготовления, центнеры которой «Звездная пыль II» имела на борту еще со времени нахождения на Земле.
Верхний лист стопки был исписан. Булль посмотрел на него и, не вглядываясь, хотел снова отложить в сторону. Написанное выглядело как бессмысленные каракули, нарисованные от скуки.
Однако, каракули были расположены аккуратными рядами, а многие из бессмысленных значков повторялись с неодинаковой последовательностью.
Булль спрятал бумагу в карман и связался с медицинским отсеком, чтобы кто‑нибудь занялся Танакой. Потом он отправился обратно в центральный пост управления.
Родан узнал написанное. Он видел это уже дважды: на трансмиттере в Красном дворце на Ферроле и на металлическом цилиндре, захваченном во время его путешествия во времени.
Позитроника расшифровала обе надписи. У нее были основные данные, и она должна была разгадать и каракули Танаки.
Родан велел сделать фотокопию записи и передал ее в машину. Машине потребовалось время, и примерно через час она выдала перевод на пластиковой ленте.
«Если ты, решившийся на это, имел терпение и не поддался соблазну, обрати внимание на планету высшего порядка. Сделай там то, что нужно сделать. Свет уже недалеко».
Примерно в то же время, как позитроника выдавала перевод, Танака Сейко вышел из бессознательного состояния.
Родан поднялся в медицинский отсек, чтобы поговорить с Танакой.
– …обрати внимание на планету высшего порядка, – пробормотал он и уставился на пластиковую ленту, которую принес с собой.
Планета высшего порядка? Вокруг которого из пятидесяти шести небесных светил, видимых на телеэкранах, вращалась планета высшего порядка?
Раздался сигнал телекома.
– Второго пилота к командиру!
Это был голос Реджинальда Булля и звучал он довольно взволнованно.
Родан взял в руку ближайший микрофон.
– Это я! Что случилось?
Он слышал тяжелое дыхание Булля.
– Пожалуйста, немедленно приди в центральный пост управления! Телеэкраны…
Остального Родан уже не слушал. Двумя прыжками он оказался у двери, слишком медленно раздвигавшейся перед ним, протиснулся сквозь щель и большими шагами помчался по «бегущей дорожке», шедшей снаружи вдоль коридора. Торопливо, отталкиваясь руками от стен шахты, он спускался на антигравитационном лифте вниз и так быстро оказался в помещении центрального поста управления, что Булль с удивлением взглянул на него.
Телеэкраны.
Он думал об этом, потому что все остальное не имело смысла. Он знал, что в один прекрасный день увидит эту картину, и вот она здесь.
Глубокий черный фон космоса, усеянный миллиардами пестрых светящихся точек, длинными яркими языками пламени далеких звездных скоплений и мрачными дырами звездных пустот или темных облаков.
Картина, к которой привык любой космонавт, находящийся в Галактике. Картина, которая, наконец, обрела смысл после долгих дней ожидания.
– Как это случилось? – спросил он хриплым голосом.
Булль пожал плечами. Он еще не совсем преодолел страх.
– Понятия не имею. Я смотрел на телеэкран, там все еще была прежняя картина. Я глянул на него во второй раз, и тут появилось это…
Беспомощным жестом он указал на широкую стену экрана визуального наблюдения..
Родан снова начал действовать. Он отдал четкие приказы локационному отделению. Штурманы были поражены. Но включив свои приборы, заметили, что картина снаружи полностью преобразилась.
Пока они начали поиски, Родан в помещении центрального поста управления озабоченно следил за экраном визуального наблюдения.
Что‑то обратило на себя его внимание, сначала подсознательно, и ему пришлось несколько раз обшарить взглядом экран, прежде чем он смог обнаружить это.
Красный диск. Примерно такого же размера, каким можно было видеть земное Солнце с высоты Плутона. Диск был кроваво‑красным, словно светился не сам по себе, а был покрашен в красный цвет и подсвечивался снаружи.
Небесное светило.
Родан обратил на это внимание штурманов. По сравнению с красным диском скорость «Звездной пыли» была невелика, не более четырехсот или пятисот километров в секунду относительно перигелия курса корабля. Штурманы этого было достаточно этого, чтобы провести треугольное измерение. Через две минуты Родан получил результат.
Красное небесное светило было удалено от «Звездной пыли» примерно на две астрономические единицы, то есть на триста миллионов километров. Не так далеко, как Плутон от Солнца, и значит, это большое красное небесное светило было не таким большим, как земное Солнце.
Две астрономические единицы – совсем рядом для такого корабля, как «Звездная пыль». Родан начал рассчитывать новый курс.
– Штурманы, к командиру! У небесного светила есть планета. Удаление от небесного светила 0,78 астрономических единицы, радиус 0,6 радиуса Земли. Удаление от нас 1,2 единицы. Она похожа на Марс.
Автоматические устройства запросили у позитронного накопителя данные и соответственно этому наметили курс.
– Это было единственно верным решением, не правда ли? – сказал Родан.
Крэст находился в некоторой растерянности.
– Вы явно знаете больше, чем я. О каком решении вы, собственно, говорите? Я только вижу, что дело неожиданно еще больше осложнилось.
Родан засмеялся.
– Это заблуждение. Я не знаю, каким образом неизвестный сумел загипнотизировать экипаж, заставив его поверить, что все они видят несуществующий космос, пятьдесят шесть несуществующих звезд, а далеко в глубине дурацкое скопление материи. Конечно, это не было гипнозом в нашем смысле этого слова, у него наверняка есть множество способов кому‑нибудь что‑нибудь внушить. В действительности «Звездная пыль» все время находилась в этом месте космоса. То, что видели мы и приборы, было чрезвычайно эффектным обманом. Если мы хотим назвать гипнозом эффект, заставивший нас видеть несуществующий космос, тогда, может быть, «Звездная пыль» находилась в гипнотическом поле.

Планета была однообразной и достаточно холодной. Родан пролетел над ней дважды. После этого у него были все важные данные о строении поверхности, погодных условиях, температурах, времени вращения, но самое главное, он знал, что на этой планете нет разумных существ, по крайней мере, на поверхности.
Это разочаровало его. Он ожидал от этой планеты, что она даст ему следующую подсказку относительно местонахождения в Галактике планеты вечной жизни. От кого же он смог бы получить подсказку, если здесь не было разумных существ?
Планету назвали Трамп note 3, потому что она одиноко и бесцельно вращалась в огромной звездной пустоте.
Она была так похожа на Марс, словно была сотворена по тому же шаблону. Морей не было. Средняя температура на поверхности составляла около восьми градусов Цельсия ниже нуля. Ни одна гора не была выше нескольких сот метров, и не менее трех четвертей поверхности занимали красные, содержащие окись железа пустыни.
Одну из этих пустынь Родан определил как место посадки «Звездной пыли». Он помнил предупреждение позитроники о том, что никаких технических неожиданностей больше не будет, и держал мутантов на борту корабля в постоянной боевой готовности.
Однако, ничего не произошло. «Звездная пыль» совершила посадку четко и без помех. Почва, на которой она стояла, была твердой, а гравитация не более 0,53 метров на секунду в квадрате.
Началось разгадывание следующей загадки, приготовленной неизвестным.

Родан составил колонну из трех вездеходов. Экипаж каждой машины составлял пять человек. Они были хорошо вооружены и снабжены провиантом на несколько дней. На них были защитные костюмы, так как для легких человека атмосфера Трампа была слишком скудной, а температуры слишком низкими. Шифты note 4 – так Булль называл машины ввиду их способности менять передающий элемент – были абсолютно закрытыми транспортными средствами с одноместным шлюзовым отсеком.
Командование небольшой экспедицией осуществлял сам Родан. Майор Дерингхаус вел вторую машину, лейтенант Таннер третью.
Родан дал указание к подготовке экспедиции. Дерингхаус вместе с двумя своими пилотами‑истребителями облетел окрестности «Звездной пыли». Свойства поверхности были известны еще раньше, и в результате разведывательных полетов не появилось никаких новых сведений. На северо‑востоке имелась холмистая местность, удаленная от корабля примерно на восемьдесят километров, а в остальном более чем на тысячу километров во всех направлениях не было ничего, кроме пустыни.
Случилось одно происшествие. Мотор одного из трех истребителей вскоре после старта из северного шлюза «Звездной пыли» абсолютно неожиданно переключился на полную нагрузку и вынес машину в высоту за границу атмосферы. Пилот пытался справиться с взбунтовавшимся двигателем, но это ему не удалось. Когда он уже потерял всякую надежду, регулятор мощности – так же неожиданно – вернулся к нормальному значению, предоставив до смерти перепуганному пилоту искать новый курс.
Больше ничего не случилось, но этот случай заставил Родана задуматься о многом.
Феллмер Ллойд также принимал участие в экспедиции. Однако, позаботились о том, чтобы его можно было как можно быстрее доставить обратно на «Звездную пыль», если он там понадобится. Командовал кораблем Реджинальд Булль.
Три машины двигались в низком полете над красным песком пустыни, преодолев восемьдесят километров до широко простиравшейся холмистой местности на северо‑востоке за каких‑нибудь полчаса.
Холмистая местность занимала площадь около трех тысяч квадратных метров. Для того, чтобы тщательно обследовать этот район, потребовалось бы полторы – две недели. Родан спрашивал себя, стоит ли предпринимать такую попытку. Но постоянно возвращался к тому, что по какой‑то причине, которую сам себе не мог объяснить, начинал все больше верить, что решение загадки Трампа следует искать в этих холмах.
День на Трампе длился всего двадцать один час. Холмистая местность находилась на северном полушарии, между тридцатым и сороковым градусами северной широты, и судя по положению оси планеты, сейчас могло быть позднее лето.
Первое исследование поверхности холмистой местности не дало ничего, кроме тех странных происшествий, к которым все мужчины постепенно начали привыкать. У одного шифта неожиданно отказал рулевой механизм. Машина проделала несколько странных выкрутасов, пока мужчина за штурвалом не пришел в себя от испуга и не выключил мотор. Рулевой механизм был заблокирован в течение примерно десяти минут, потом им снова можно было свободно управлять.
Машина Родана в каком‑то труднообозримом месте неожиданно налетела на каменную глыбу размером с человека. Родан не смог своевременно обойти ее. Когда камень коснулся корпуса шифта, раздался глухой грохот, но кузов был рассчитан на более высокие нагрузки, чем столкновение с таким камнем.
Третий случай был гораздо опаснее. В шифте, которым командовал майор Дерингхаус, из экспедиционного снаряжения выпал небольшой, но тяжелый измерительный инструмент, так сильно ударив по голове мужчину, сидевшего за рулем, что он на мгновение потерял сознание. К счастью, Дерингхаус моментально среагировал, так что падение машины, которая в этот момент находилась в воздухе со скоростью сто пятьдесят километров в час, еще можно было избежать.
Феллмер Ллойд, который все время внимательно вслушивался в местность, не слышал ничего особенного.
К заходу небесного светила Родан разбил что‑то вроде лагеря в плоской впадине между тремя холмами, ни один из которых не был выше тридцати метров. Шифты были отведены на стоянку, а во впадине поставлены палатки. Родан с большой тщательностью распределил посты, объяснив всем, что они должны постоянно присматриваться и прислушиваться.
Передав краткий, но подробный отчет на «Звездную пыль», он вместе с Дерингхаусом и лейтенантом Таннером он обсудил события дня.
Дерингхаус многозначительно сказал:
– По моему, здесь действует кто‑то, кто, во‑первых, обладает большими телекинетическими способностями, а во‑вторых, не очень‑то рад нашему присутствию здесь. Он пытается отравить нам пребывание чем‑то вроде войны нервов и изгнать нас отсюда.
Они сидели в палатке Родана. Палатка – арконического производства – была изготовлена специально для использования на планетах с вредной для жизни атмосферой. Она была герметичной, имела собственный воздухопроизводитель и воздухоочиститель и небольшой шлюзовой отсек. Стены палатки были сделаны из молекулярно конденсированного металлопластика, удивительно тонкой пленки, которая тем не менее могла оказывать сопротивление давлению до ста атмосфер.
Родан ожидал такого толкования событий.
– Я несколько иного мнения, Дерингхаус, – ответил он. – Я бы охотно согласился с вами, потому что мои собственные выводы делают всю ситуацию несколько глупой. Но поставьте себя на место нашего противника. Он обладает удивительными телекинетическим способностями, может быть, даже более ярко выраженными, чем у наших мутантов. Если бы он действительно не хотел видеть нас здесь, он мог бы натворить гораздо больше, чем случилось до сих пор.
Меня удивил тот факт, что эти происшествия, что касается промежутков времени, опасности, типу объектов и еще Бог знает чего, имеют исключительно статический характер. Вы понимаете, что я имею в виду? Во всем этом нет системы.
Дерингхаус ответил не сразу. Но пока он довольно долго раздумывал, ответить ему не удалось, потому что загорелся указатель входа небольшого шлюзового отсека.
Родан открыл дверь.
Вошел один из дежурных. Он даже не стал снимать шлем защитного костюма. Голос его звучал глухо из‑за вибрирующего смотрового стекла, когда он сказал:
– Замечено движение между двумя соседними холмами. Кажется, это звери.
При этом он нажал на отпирающий механизм шлема. Шлем откинулся назад.
– Сколько? – спросил Родан.
– Целое стадо. Их примерно тридцать.
– Хорошо. Мы идем.
Дежурный снова укрепил свой шлем и вышел. Родан и оба офицера, тоже безопасно застегнув свои защитные костюмы, последовали за ним.
Пост дежурного находился на закругленной вершине самого высокого холма. Из всех постов, расставленных Роданом, этот имел самый дальний обзор. В северном направлении к этой стороне холма примыкала небольшая равнина, тянувшаяся на несколько километров на север и один километр на восток.
На этой равнине они еще до того, как был разбит лагерь, заметили растительность – впервые с тех пор, как совершили посадку на Трампе. Родан не стал рассматривать растения. Они могли бы изучить их завтра, если они тянулись и дальше в северном направлении.
Добравшись до вершины холма и до небольшой ямы, вырытой для себя дежурным, он невооруженным глазом и без помощи ультракрасного бинокля увидел, что на освещаемой звездами пустоши что‑то движется. Дерингхаус заметил, видимо, еще больше. Он сказал:
– Ведь это же…
Потом он упал на колени и посмотрел в бинокль.
– …бобры, – договорил он. – Целое стадо довольно крупных бобров.
Родан наблюдал за ними в свой бинокль. Около тридцати животных, как сказал дежурный, сидели на задних лапах, время от времени срывая передними лапами траву и отправляя то, что сорвали, в рот.
Родан был не совсем согласен со сравнением Дерингхауса. Толстое брюшко и ложкообразный хвост животных напоминали бобров. Но большие, круглые уши и очень острая, выдающаяся вперед мордочка делала их, с другой стороны, похожими на очень большую мышь. Слишком большую, потому что длина животных составляла около метра.
Выглядели они безобидно, и все же…
– Лейтенант Таннер!
– Да?
– Приведите Ллойда!
Таннер исчез и менее чем через три минуты вернулся в сопровождении Ллойда.
– Ллойд, посмотрите на это! – приказал Родан. – Попытайтесь что‑нибудь услышать.
Ллойд лег рядом с Роданом на песчаную почву. Родан видел, как тот в течение нескольких секунд рассматривает темную массу стаи животных. Потом он закрыл глаза и наклонил голову.
Прошло довольно много времени, пока он не разобрался во всем.
– Нет, – сказал он наконец. – Только неясные, бессмысленные звуки, как у всех животных. Это не те существа, которых вы ищете.
Родан кивнул.
– Спасибо, Ллойд. Идите дальше спать.
Вместе с Дерингхаусом, Таннером и дежурным он еще некоторое время лежал на вершине холма.
Около полуночи – по времени на Трампе – Родан вернулся в свою палатку.
Он погрузился в мысли. Существование высшей жизни на планете, не представлявшей собой ничего, кроме сухости, холода и окиси железа, сбивало его с толку и беспокоило, хотя он и не хотел признаться себе в этом. Он машинальным жестом он включил контакты перегородки шлюза и когда внутренняя дверь шлюза закрылась за ним, снял свой шлем.
Он думал о том, следует ли ему спросить мнение Крэста. Но что мог знать Крэст кроме того, что знал он сам? Со времени интенсивного гипнообучения он обладал такими же знаниями, как и арконид.
Нет, Крэст не смог бы ему помочь. Он должен сам найти ответ.
Он расстегнул футляр с ультракрасным биноклем и положил его на маленькую полочку, составлявшую внутреннее убранство палатки.
Когда он клал туда футляр, что‑то обеспокоило его, но он не знал, что именно. Он снова вернулся к своим мыслям, присев на край похожей на кровать подставки, служившей ему койкой.
Его взгляд упал на полку.
И вдруг он понял, что его обеспокоило.
Прежде чем Дерингхаус и Таннер вышли, он положил на то же место карманный телеком, на котором лежал теперь футляр с биноклем.
Но сейчас его здесь уже не было.
Он вскочил и обыскал полку. Она была не выше полуметра и состояла только из двух полочек. Ни на одной из них телекома не было. Он поискал в карманах своего защитного костюма, под кроватью, в шлюзе, но небольшой прибор исчез.
Не подумав о том, не был ли это еще один телекинетический трюк неизвестного противника, он выбежал из палатки, чтобы поднять дежурных по тревоге. В тот момент он был еще твердо убежден, что кто‑то был в его палатке и захватил с собой телеком.
Тяжело ступая, он вышел из шлюза и огляделся. Пять палаток стояли спокойно и тихо. На склоне южного холма двигалась тень.
– Эй, дежурный! – закричал Родан в микрофон своего шлемопередатчика.
В этот момент он получил сильный удар в спину. Он пошатнулся, и его раскрытые от удивления глаза ослепила бело‑голубая вспышка. Наружные микрофоны шлема передали громкий грохот, раздавшийся в ту же минуту.
Что‑то со всей силы швырнуло его на землю. Он слышал, как скрипит песок на его шлеме, не понимая, что же все‑таки произошло.
Довольно неуверенно он снова поднялся на ноги. Вспышка ослепила его, и все, что он увидел, это пестрые пляшущие круги.
Он позвал дежурных.
Одного из постовых он видел незадолго до взрыва на склоне южного холма. Это всего в нескольких метрах отсюда; почему этого человека все еще нет здесь?
Когда его глаза начали успокаиваться, он увидел кратер в песчаной почве, отвратительную круглую дыру диаметром около десяти метров. Она находилась там, где за несколько мгновений до этого еще стояла его палатка, но от палатки ничего не осталось.
Обе соседние палатки сильно накренились. Но, очевидно, они не потеряли герметичности, потому что люди, разбуженные и с ругательствами выскочившие наружу, не смогли бы выдержать силу декомпрессии взрыва.
Неожиданно в шлемоприемнике Родана послышался невообразимый шум. Каждый выкрикивал свои вопросы, и потребовались многократные призывы, чтобы люди наконец успокоились настолько, чтобы Родан смог объяснить им все.
– Всем держаться подальше от воронки! – приказал Родан. – Может быть, там следы. Кроме того, остаток ночи мы проведем вне палаток. Дерингхаус, поищите подходящее место для отдыха. Оно должно быть удалено от лагеря не меньше, чем на сто метров. Дежурные! Где дежурные?
Вперед выступили трое мужчин.
– Кто из вас был в момент взрыва вблизи моей палатки?
Никто не признался.
– Я никого не подозреваю, – объяснил Родан, насколько мог спокойно. – Я хочу знать, не мог ли тот, кто стоял там, кого‑нибудь видеть.
Никто из троих не желал быть тем, кого Родан видел на холме. Родан больше не наседал на мужчин. Он и без их признаний узнает, кто это был.

На следующее утро состоялось краткое совещание относительно маршрута. Родан придерживался своего первоначального плана.
Примерно в центре холмистой местности он хотел создать постоянный опорный лагерь и оттуда осуществлять поиски неизвестных существ, внимательно наблюдая, чутко прислушиваясь и используя своеобразый дар Феллмера Ллойда. Ночное нападение он считал доказательством того, что холмистая местность действительно является родиной неизвестного.
Все они были едины только в одном: неизвестное существо, совершившее покушение, является одним из тех, от кого они надеются получить дальнейшие подсказки относительно таинственной планеты вечной жизни.
Со «Звездной пыли» доложили, что на борту все спокойно и в полном порядке.
В спокойном, многочасовом полете три шифта преодолели расстояние до выбранного Роданом по карте центрального места стоянки. Родан больше не хотел рисковать. Он задал моторам шифтов предельную нагрузку их мощности и удерживал машины в среднем на высоте ста метров.
Небольшая колонна без происшествий добралась до ровной долины, протянувшейся меж двух рядов холмов, самые высокие вершины которых возвышались над дном долины не более, чем на восемьдесят метров.
Пока разбивался лагерь, Родан думал о том, почему существа этой планеты начинали свою деятельность только ночью. Во время полета они не видели ни мышиных бобров, ни каких‑либо других неизвестных существ, совершивших ночью нападение.
Трамп и днем был планетой с неблагоприятными для жизни условиями. Ночью же температура опускалась ниже тридцати градусов. Почему?
После обеда, состоявшего из имеющихся на «Звездной пыли» арконических консервов, Родан дал указания в отношении поисков. Он больше не собирался терять время. По меньшей мере один шифт должен был все время находиться в полете. Родан предусмотрел для каждого полета экипаж из двух, а в исключительных случаях – из трех человек. Поскольку остальные мужчины оставались в лагере, он, таким образом, постоянно имел отдохнувшие команды. Каждый шифт имел мощное поисковое ультраоборудование, поэтому поиски можно было не прекращать и ночью.
Задание гласило:
Установите, что движется, сделайте съемку и доложите. Никаких самовольных действий.
Родан рассчитывал самое большее на десять дней поисков. Он был уверен, что к десятому дню найдет что‑нибудь, но не знал, почему уверен в этом.
После раздачи заданий два шифта приготовились к первому полету. Родан полетел на третьем, совершив вместе с майором Дерингхаусом короткий поисковый полет, не предусмотренный основной программой.
Сначала они летели в восточном направлении, поскольку две другие машины облетали западный и юго‑западный секторы района поисков. Родан сидел за штурвалом, а Дерингхаус вел пока осмотр невооруженным глазом.
Дерингхаус не ожидал много от этого полета. Он отговорил бы от него Родана, если бы не был благодарен ему за смену обстановки.
Небесное светило Трампа сияло странным красным светом. Со временем глаза привыкли к нему, но краски получали другое звучание. Сине‑серые космические костюмы приобретали вдруг зеленый оттенок.
– Странная планета, – задумчиво сказал Дерингхаус.
– Со странными созданиями, – добавил Родан, помолчав.
Они постоянно поддерживали связь с лагерем и двумя другими поисковыми машинами. Нигде не происходило ничего особенного. После волнений прошедшей ночи повеяло скукой.
Мотор шифта издавал монотонное гудение. Дерингхаусу хотелось спать, но видя, с каким рвением Родан за штурвалом всматривается в даль, он не позволял себе признаваться в этом.
Пи – пи – пи…
Родан наклонил голову вперед. Гравиметр светился красным в знак того, что обнаружено что‑то необычное.
– Локация, – спокойно сказал Родан. – Слабая, меняющаяся гравитация с северо‑востока.
Сонливость Дерингхауса как рукой сняло.
– Я немного опущусь, – сказал Родан.
Пока шифт, носовой частью вперед, спускался в пологую долину, показания гравиметра стали отчетливее; это говорило о том, что машина приближается к источнику гравитации.
– Как вы думаете, что это? – спросил Дерингхаус.
Родан пожал плечами.
– Это может быть гравитационный мотор. Довольно мощный. Несколько более сильный, чем тот, что в нашем шифте. Наших машин поблизости нет. Значит…
Он не закончил.
Гравиметр точно говорил о том, где следовало искать источник гравитации. Через несколько секунд Родан установил, что тот движется. Предмет, над которым он пролетал, видимо, и в самом деле был машиной.
– Будьте готовы к открытию огня! – приказал Родан. – Я не хочу быть застигнутым врасплох.
Вообще‑то огнестрельное оружие не относилось к оснащению шифта. Но Родан велел встроить несколько единиц.
Звуковая индикация гравиметра превратилась в продолжительный писк. Родан приглушил громкость.
Местность, над которой летел шифт, отличалась удивительной систематичностью. Все холмы были одинаковыми по высоте, по размеру и одинаковой формы. Они стояли ровными рядами, и если бы это были не песчаные холмы, как и все остальные на этой планете, можно было бы подумать, что их построили специально.
Родан остановил машину всего в нескольких метрах над землей, осторожно двигаясь на ней между двух рядов холмов. Предмета, заставлявшего гравиметр издавать писк, не было видно.
Это казалось удивительным. Прибор утверждал, что источник гравитации находится на расстоянии не более ста метров, а на расстоянии ста метров взгляд видел только прозрачный воздух этой планеты.
– Вы можете что‑нибудь…
Задавая вопрос, Родан вдруг увидел это.
Он высматривал что‑то такое, что было сравнимо по величине с шифтом.
Но предмет, висевший тут между двумя холмами, был переливающимся разноцветным шаром диаметром не более метра.
– Черт возьми! Здесь тоже есть светящиеся существа? – выругался Дерингхаус.
Родан покачал головой. Времени на разговоры уже не было. Эта вещь, там, впереди, был серьезной. Ее стенки состояли из переливающегося цветного вещества, которое было ему неизвестно, но которое наверняка можно было пощупать, если дотронуться до него.
Родан приглушил скорость шифта, так что машина двигалась всего в нескольких сантиметрах над землей, приближаясь к переливающемуся шару, висевшему теперь в центре долины.
Расстояние составляло не более пятидесяти метров. Кто бы там ни был, как бы смог Родан объяснить ему, что у него нет враждебных намерений?
– Забирайтесь в шлюз! – крикнул он Дерингхаусу. – Откройте наружную переборку и помашите или сделайте какой‑нибудь дружеский жест! Давайте!
Смущенный, но от этого не менее проворный, Дерингхаус забрался в шлюз. Через несколько мгновений Родан увидел, как тот высунул руку из‑за переборки и отчаянно машет ею.
Еще тридцать метров.
«Расстояние пистолетного выстрела», – неожиданно подумал он, удивившись этим мыслям.
Он остановил шифт в двадцати метрах. Снаружи ничего не двигалось, но Дерингхаус все еще махал рукой.
Шифт опустился на землю и остановился. Родан вылез со своего сиденья и пристроился за импульсным термоизлучателем. Он не знал точно, почему сделал это, но у него было чувство угрожающей ему опасности, и в любом случае было лучше…
В этот момент сцена пришла в движение.
Переливающийся шар, словно резиновый мячик, вдруг подскочил вверх, и почти одновременно с этим металлопластиковый корпус шифта издал глухой звук: плюм. Родан ощутил сильный толчок, и когда он сильно ударился головой о визирное устройство термоизлучателя, у него из глаз посыпались искры.
Весь мир закружился. Откуда‑то доносился громкий, возмущенный голос Дерингхауса. Перед смотровым стеклом с бешеной скоростью проносились холмы, долины и переливающиеся шары, и даже если бы у самого Родана голова работала лучше, чем после сильного удара, то не было никакого смысла использовать импульсный излучатель.
На него упало что‑то мягкое, отлетело, а при следующем витке, совершаемом шифтом, снова попало в него.
Это был Дерингхаус. Он пришел из шлюза и пытался запустить нейтронный излучатель. Родан хотел крикнуть ему что‑то, но в этот момент машину сотрясло от мощного толчка и с громким треском швырнуло на землю.
Потом внезапно наступила тишина.
Родан не терял сознания. Он знал, что происходило вокруг него, хотя у него и раскалывалась голова.
Он выпрямился и увидел, что упал между двух задних сидений. Сиденье стояло несколько иначе, чем обычно, спинки находились в горизонтальном, а сами сиденья в вертикальном положении. Сквозь переднее стекло был виден песок, на котором лежал шифт, а боковые стекла шли сверху вниз, а не сзади к переду.
– Все в порядке, Дерингхаус?
Дерингхаус ощупал себя, глубоко вздохнул и кивнул.
Они закрыли костюмы и через сиденья выбрались к шлюзовой переборке. Через боковые стекла Родан увидел, что переливающийся шар исчез.
Они установили, что шифт остался в основном неповрежденным.
– Телекинетики! – простонал Дерингхаус. – Они позволили себе поиграть с нами. Сначала они пустили машину вращаться вокруг своей оси, словно карусель, а потом чуть не раздавили меня до смерти.
Они снова забрались в машину, и Родан понял, что должен как можно скорее уходить из этого района. Без подготовки даже арконический шифт не мог, видимо, сравняться с неизвестным противником.
Когда местность с этими странно систематично расположенными холмами осталась позади, Дерингхаус спросил:
– Вы считаете это кружение телекинетическим явлением?
Родан засмеялся.
– Вы ломаете себе голову над этими вещами, правда? Я тоже только что думал об этом. Я не верю, что нас заставили вращаться телекинетическим путем, потому что не думаю, что сил телекинетика достаточно для того, чтобы проделывать такие трюки. Все‑таки шифт обладает солидной массой.
– Что же это тогда было?
– Я бы сказал: ротационное поле. Я бы тоже смог достичь подобного эффекта, если бы перестроил один из наших гравитационных генераторов таким образом, чтобы он вырабатывал для меня поле с вращением.
Дерингхаус проворчал что‑то. Через некоторое время он сказал:
– То есть более передовая техника, так?
Родан кивнул.
Через несколько минут они приземлились в лагере. Вскоре после старта в обратный полет Родан кратко рассказал Таннеру о случившемся и с тех пор не имел с ним связи.
Когда шифт Родана приземлился, Таннер был занят тем, чтобы отыскать своих спутников. Родан видел, как пятеро из них садились в машину. Третьего нигде не было видно.
Родан вышел. Таннер подбежал к нему. Он выглядел несколько расстроенным.
– Ллойд пропал! – прохрипел он.
– Куда? – кратко спросил Родан.
Таннер собрался и торопливо рассказал.
– Когда оба шифта вернулись, Ллойд доложил мне и попросил дать ему машину. Я хотел дать ему одну при условии, что он возьмет с собой хотя бы одного сопровождающего. Но он захотел лететь один. Я не разрешил. Он начал смеяться надо мной и сказал, что, во‑первых, я не могу ему приказывать, потому что он мутант, а во‑вторых, если отпустить его одного, он сможет за один полет сделать больше, чем все мы вместе взятые с тысячью сопровождающих.
Таннер почти беспомощно пожал плечами.
– Я возражал, – продолжал он, – но он просто взял один из двух шифтов и поднялся на нем. В конце концов, я действительно не имею права командовать мутантами.
Родан похлопал его по плечу.
– Не волнуйтесь, Таннер. Я сделаю ему выговор, когда он вернется.
– ЕСЛИ он вернется! – простонал Таннер. – Мы уже десять минут не имеем с ним связи.
Спустя десять секунд они снова были в воздухе.
Таннеру было известно направление, в котором улетел Ллойд и откуда поступило его последнее сообщение. Второй шифт держался позади машины Родана. Управляя, Родан сделал остальным краткое, но содержательное сообщение о переливающемся шаре и ротационных полях.
– Это не пустынный мир, – сказал он в заключение, – хотя он и выглядит таким. Тому, кто не умеет видеть, гарантировано, что он недолго останется в живых.
По меньшей мере один человек из поисковой группы был постоянно занят тем, чтобы вызывать по телекому Феллмера Ллойда. Но Ллойд не отвечал.
Родан не строил себе иллюзий. Если Ллойд не отвечал, то одной из причин, которые можно было себе представить, в любом случае была та, что Ллойд мертв. Вряд ли какая‑нибудь потеря могла ранить Родана больнее.
После старта Ллойд держался в северном направлении. Единственная надежда, которая еще оставалась у Родана, зиждилась на том, что Ллойд во время своего полета придерживался этого направления. Только так можно было найти его.
После получаса полета они нашли шифт, на котором улетел Ллойд. Он криво лежал на боку и, очевидно, был сильно поврежден. Родан увидел на кузове расплавленные точки.
Недалеко от шифта неподвижно лежал один из тех мышиных бобров, целую стаю которых они видели прошлой ночью. Кажется, животное было мертвым. Пока Родан осторожно сажал свой шифт рядом с поврежденной машиной, он задавал себе вопрос, может ли мышиный бобр иметь какое‑то отношение к аварии Ллойда.
Они вышли. Родан обследовал шифт Ллойда, найдя его пустым и поврежденным до неспособности двигаться. Машина явно упала с большой высоты. Толчок настолько разрушил телеком, что Ллойд, даже если бы остался после падения жив, не смог бы им воспользоваться.
Нигде не было видно следов крови. Зато рядом, в песке, был целый ряд отпечатков, которые, если учесть, что у ветра было более часа времени, чтобы занести их, вполне могли быть следами человека. Они вели прочь от шифта на холм и обрывались там, где ветер поработал сильнее, чем внизу, в защищенной от ветра низине.
Тем временем Дерингхаус обследовал мышиного бобра.
– Я не очень‑то разбираюсь в биологии, – сказал он, – особенно во внеземной. Но по моему мнению, это существо свернуло себе шею.
Он поднял голову животного и демонстративно повернул ее во всех возможных направлениях.
Родан кивнул. В этот момент мышиный бобр не интересовал его. Феллмер Ллойд, видимо, выжил после падения и куда‑то скрылся. Родан вызвал пятерых мужчин второго шифта; они должны были пройти дальше в направлении, в котором вели следы Ллойда, и искать мутанта.
Внимание Дерингхауса все еще было приковано к мертвому животному.
– У него слишком большая голова, – сказал он. – Вы не считаете?
Родан не согласился.
– По мне, пусть у него будет хоть две головы. Я хочу знать, куда делся Ллойд.
Дерингхаус встал и отошел на некоторое расстояние от мертвого мышиного бобра. Животное оставляло слишком заметный след, и там, где оно теперь находилось, похоже, происходила борьба. Почва была разрыта. Дерингхаус при всем желании не мог предположить, кто бы мог быть вторым участником поединка.
След мышиного бобра тянулся издалека. Дерингхаус пошел по нему. Когда он удалился настолько, что Родан и три машины грозили скрыться из глаз, он достал оружие.
След огибал склон холма и исчезал в низине между двумя холмами. Дерингхаус осторожно шел по нему и пришел к отверстию, которое уходило наклонно в землю. След выходил из норы.
Дерингхаус разочарованно повернулся и пошел обратно. Мышиная нора, немного больше, чем он привык видеть на Земле, но несмотря на это – мышиная нора.
– Чего другого ты ожидал, глупец? – спрашивал он сам себя.
Когда он снова оказался меж холмов, его взгляд упал на противоположный склон. Сначала он ничего не понял из того, что увидел, но вспомнив, бросился бежать.
– Я что‑то нашел! – кричал он в микрофон своего шлема. – Это здесь!
При этом он размахивал руками и бежал к противоположному склону. Смешными прыжками, по четыре метра каждый, он продвигался вперед и добрался до этой вещи за несколько секунд.
Она была наполовину погружена в песок. Справа и слева песок образовывал небольшой кольцевой вал, словно эту вещь вдавила в песок неодолимая сила.
Дерингхаус достал ее. Казалось, что она сделана из довольно тонкой металлической фольги, и что металл переливался уже не таким многообразием цветов, как полтора часа тому назад, когда он увидел ее в первый раз.
Кроме того, она была чем угодно, только не шаром. Та же сила, которая вдавила ее в почву, превратила ее в бесформенную кучу пестрой листовой стали. Но не было сомнения в том, что это было таким же шаром или, по крайней мере, шаром такого же типа, как и те, которые они встретили во время своего полета на восток.
Того же мнения был и Родан, когда достаточно подробно осмотрел металл. В соответствии со своей малой толщиной вещь была довольно легкой. Вдвоем им не составило труда отнести остатки бывшего шара к одному из шифтов и загрузить их туда.
Дерингхаус вернулся к тому месту, где нашел эту вещь. Родан отговаривал его.
– Если у этого шара был экипаж, то он еще жив! – крикнул он ему вслед. – В металле больше ничего нет. Будьте внимательны!
Дерингхаус беспрепятственно добрался до места. Оно находилось недалеко от вершины холма. Дойдя до вершины, он осмотрелся. Уже собравшись отвернуться, он – в свете садившегося небесного светила – заметил темную полоску, наклонно идущую по ту сторону склона.
Тремя большими прыжками он оказался там. Он увидел в песке два ряда небольших, похожих на норы, отпечатков. С интервалом в двадцать пять сантиметров между отдельными норами и на расстоянии длиной с руку от одного ряда отверстий до другого.
След начинался в том месте, на котором он теперь стоял, и оканчивался примерно в двадцати метрах дальше по холму.

Час спустя они нашли Феллмера Ллойда. Небесное светило тем временем зашло, и они искали дорогу с помощью ручных прожекторов.
Ллойд был явно на исходе сил. Родан велел занести его в одну из машин, решив не расспрашивать его и не ругать.
Тем временем из машины Ллойда было извлечено все, что еще могло пригодиться. Родан, не медля, отправился в обратный путь. Спустя некоторое время они добрались до лагеря, и лейтенант Таннер вздохнул с явным облегчением, увидев, как садятся оба шифта.
Ллойда уложили и окружили заботой. Родан передал на «Звездную пыль» подробный отчет. На это Реджинальд Булль ответил:
– Было бы лучше, если бы Ллойд совершил эту глупость в другой день. Он мне нужен. У нас на борту все идет кругом.
Он рассказал о целом ряде происшествий. Кто‑то открыл наружную переборку грузового отсека, оставив при этом открытой внутреннюю переборку, несмотря на электрическое запирающее устройство.
Результатом было то, что «Звездная пыль» потеряла из грузовых отсеков за шлюзом несколько тысяч кубических метров пригодного для дыхания воздуха. К счастью, в этот момент в этой части корабля никого не было, и автоматические защитные переборки предотвратили большее несчастье.
В ответ на это Булль распорядился, чтобы даже внутри корабля все передвигались в полностью застегнутых космических костюмах.
– Я отправлю Ллойда к тебе, как только переговорю с ним, – пообещал Родан. – Но думаю, мы скорее достигнем цели здесь, чем если Ллойд еще раз обыщет весь корабль.

Поскольку Феллмер Ллойд незадолго до полуночи еще не был в состоянии разговаривать, Родан попытался поспать несколько часов. Позади было двадцать пять напряженных часов, и даже если среди арконических медикаментов было множество таких, которые разгоняли сон или устраняли неблагоприятные последствия, он все‑таки предпочитал непродолжительный здоровый отдых.
Однако, его мысли не давали ему уснуть. Он занимал теперь одну палатку с Таннером и Дерингхаусом. Оба офицера спокойно, беззаботно спали.
Тем интенсивнее думал обо всем Родан, и чем дольше он размышлял, тем отчетливее понимал, что ситуация со «Звездной пылью» на этой планете стала почти неуправляемой.
Загорелась зеленая лампочка над дверью шлюза. Родан нажал на выключатель на столе рядом со своей койкой. Дверь отъехала в сторону. Вошел один из людей Таннера. Он открыл шлем и отбросил его назад.
– Ллойд пришел в себя, – тихо сказал мужчина.
Родан встал.
– Хорошо. Я иду.
Тихо, чтобы не будить остальных, он застегнул свой космический костюм, надел шлем и вышел из палатки. Ллойда поместили в палатке с приборами.
Для него устроили удобную койку. Когда Родан вошел, Ллойд стоял в центре палатки.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Родан.
– О, спасибо, – ответил Ллойд. – Более или менее хорошо.
Родан присел на край походной кровати.
– Как вам пришла в голову такая безумная идея?
Ллойд пожал плечами.
– Мне казалось, я могу сделать очень много полезного, если оставить меня одного. Поэтому я взял машину и улетел.
– Вы чуть было не улетели дальше, чем нужно, – съязвил Родан.
Ллойд немного отошел в сторону, расхаживая по палатке.
– Конечно. Но все кончилось хорошо.
– Послушайте, Ллойд, – серьезно заговорил Родан. – Мы должны выяснить это раз и навсегда. Вы вообще слушаете меня?
Ллойд продолжал прохаживаться. Теперь он стоял в другом конце палатки, спиной к Родану, и лампа, стоявшая недалеко от Родана, едва освещала его.
Только его затылок.
Родан замер. Что‑то показалось ему странным.
А потом времени раздумывать уже не осталось. В тот же момент, когда Родан сильным прыжком вскочил с кровати и укрылся за столом, Феллмер Ллойд обернулся. В руке он держал термовзрыватель, и тонкий, как игла, луч с удивительной точностью полоснул по тому месту походной кровати, на котором за долю секунды до этого еще сидел Родан.
Стол, за которым укрылся Родан, с грохотом опрокинулся. Родан стрелял из‑за настольной лампы, ничуть не рискуя при этом. Светящийся луч его импульсного оружия попал Ллойду в середину груди. Ллойду удалось еще раз поднять руку, но нажать он не успел. Он с шумом обрушился на пол.
Родан подождал некоторое время, прежде чем медленно и осторожно выйти из‑за стола.
Потом он переступил через мертвого, вышел из палатки и позвал дежурного.
Один из мужчин был врачом.
– Осмотрите его! – приказал Родан.
Тем временем лагерь был уже на ногах. Люди говорили мало. Ужас от того, что один из их людей осмелился стрелять в Родана, охватил их до мозга костей.
Родан и Дерингхаус присутствовали при осмотре убитого врачом.
– Вы сделали ему один укол, не так ли? – спросил Родан.
– Один? – ответил медик. – Он был в таком состоянии, что ему требовалось пять, пока он смог сообразить, как его зовут.
Он обнажил тело Ллойда и положил его на длинный узкий стол.
– Разрежьте его! – приказал Родан.
– Как? Что… я не могу этого сделать!
Дерингхаус сбоку смотрел на Родана.
– Вы ожидаете увидеть нечто особенное?
Родан кивнул.
– Вы когда‑нибудь смотрели на Ллойда сзади? – спросил он.
Дерингхаус не знал, что ответить.
– Нет, – помедлив, сказал он.
– Жаль. У Ллойда на затылке была пролысина, размером с полдоллара. Это довольно странно, потому что на остальной части головы у него были довольно густые волосы.
Дерингхаус прищурился.
– Ну и что?
Родан указал на труп.
– У этого Ллойда пролысины нет. У него волосы по всей голове.
Врач принялся за работу.
– Нет… крови, сэр, – выдавил он. – Ни одной капли.
Родан встал у стола и поднял ампутированную ногу. В разрезе она уже не выглядела, как нога. Кольцо толщиной примерно в пять сантиметров из напоминающей кожу пластмассы окружало кость, место разреза которой блестело в свете лампы.
– Металл! – простонал Дерингхаус.
Родан кивнул.
– Эта тварь – совершенный робот.

29.

После этого ни у кого не оставалось сомнений, что настоящего Феллмера Ллойда уже нет в живых.
Кто‑то поймал его и использовал для того, чтобы за невероятно короткое время изготовить по его образу и подобию робот, в котором хотя бы до тех пор нельзя будет распознать подделку, пока он не уничтожит предводителя пришельцев.
Но вопреки всем прогнозам, на следующее утро, после восхода небесного светила, Феллмер Ллойд, едва держась на ногах, пришел с одного из северных холмов. Он был так слаб, что просто упал, увидев, что несколько мужчин обратили на него внимание.
Доктор Ормсби, имевший ночью неприятности с Ллойдом‑роботом, снова принялся за работу. Но у этого Ллойда была на затылке пролысина, и она кровоточила.
Родан с нетерпением ждал, когда сможет расспросить Ллойда. Призывы Булля со «Звездной пыли» становились все настойчивее. Противник включил один из самых легких импульсных излучателей и прежде чем кто‑нибудь обратил на это внимание и выключил прибор, прожег им в песке борозду длиной сто метров.
Может быть, у Ллойда был ключ к тайне. Родан решил немедленно прекратить поиски и хотя бы на время покинуть Трамп, если Ллойд не даст никакой подсказки.
Ормсби приложил все свое умение, и незадолго до обеда Ллойд был в состоянии говорить. Родан расспрашивал его до тех пор, пока мутант чуть ли не начал падать от изнеможения, но зато он узнал следующее:
Управление шифта, на котором улетел Ллойд, неожиданно отказало. Машина упала, и Ллойд некоторое время был без сознания. Когда он снова пришел в себя, первое, что он увидел, был мертвый мышиный бобр, лежавший у его машины, а второе – переливающийся цветной шар, висевший почти у земли недалеко от мертвого животного.
Он вылез, пытаясь обратить на себя внимание. Но шар, словно его потянули за невидимую ниточку, неожиданно поднялся вверх, отлетел на некоторое расстояние, а потом с невероятной силой обрушился на склон одного из холмов.
После этого Ллойд почувствовал, что следует хотя бы до тех пор уйти от места происшествия, пока не подойдет помощь. Он понял, что, попав в руки невидимого противника, в одиночку не справится с ним. Он убежал оттуда между двумя холмами, но не успел еще уйти далеко, как его ударило по голове чем‑то, чего он не мог видеть и что сразу лишило его сознания.
Очнувшись, он оказался в некоем заводском цехе. Тот был довольно большим, но удивительно низким. Здесь было множество машин, в которых он не разбирался, и около дюжины небольших существ, работающих на машинах. Через несколько минут он понял, что эти существа были роботами. У них не было головы, но зато целый набор рук и две ноги, оканчивающихся гладко отшлифованными металлическими ножками.
Сам Ллойд лежал на чем‑то вроде носилок и не мог двигаться, хотя не был связан. Он отнес это на счет нервно‑паралитического яда. С него сняли его космический шлем, но воздух в цехе позволял свободно дышать, хотя, по его мнению, он был «вонючим».
Примерно через час несколько роботов оттащили его в маленькое подсобное помещение, примыкающее к цеху. Его посадили на стул, который он до тех пор считал детектором лжи, пока вдруг не получил еще один удар и опять не потерял сознание.
Когда он очнулся во второй раз, то лежал в другом помещении. Поблизости никого не было, а на полу валялся шлем его космического костюма. Он надел его и попытался открыть дверь этого помещения. Наконец, ему это удалось. За дверью был заводской цех, который он уже видел раньше. Никого из роботов здесь не было. Он обыскал цех и нашел выход. За выходом был лифт наверх, и когда он поднялся на нем, то впервые обнаружил, что провел все это время под поверхностью планеты.
Шахта лифта оканчивалась в склоне холма, и поскольку никто не препятствовал ему, Ллойд поднялся на ноги. Он попытался связаться с лагерем с помощью своего шлемопередатчика, но понял, что тот сломан.
В течение нескольких ночных часов он бродил в разных направлениях и наконец, усталый, голодный и обессиленный, добрался до лагеря.
Он считал, что сможет еще раз найти заводской цех. Да, он смог также изучить природу волн головного мозга.
И тут произошло удивительное.
– Я изучил уже множество образцов, – сказал Ллойд. – В том числе несколько образцов тех существ, которые были совсем не такими, как я. Но я еще никогда не испытывал того, что здесь. Есть два основных вида колебаний: во‑первых, фантастическая, почти смехотворная страсть к игре; во‑вторых, такая глубокая ненависть, что она вызывает головную боль. Ненависть к врагу, ненависть к вторжению, ненависть ко всему постороннему. Я считаю, что эти существа, излучающие одновременно два вида колебаний, должны быть нравственными уродами. Стремление к игре и самая глубокая ненависть так же мало сочетаются друг с другом, как…
Он поискал среди известных ему понятий две вещи, которые настолько же мало соответствовали друг другу, но ему ничего не пришло в голову.
– Вы смогли увидеть одно из существ, обладающих обоими этими побуждениями? – спросил Родан.
Ллойд отрицательно покачал головой.
– Нет, я видел только небольших роботов.
– Ненависть и страсть к игре – они всегда проявляются одновременно?
– Нет. Когда я лежал в цехе, я ощущал только ненависть. Ненависть и страсть к игре одновременно я заметил, когда пытался отползти от лифта.
Таким образом, Родан понял, что ему следует делать дальше. Он поручил Буллю прислать сюда пять шифтов с экипажем общей сложностью сорок хорошо вооруженных человек. Как только поступит подкрепление, Родан пошлет Феллмера Ллойда искать цех, в котором он находился в заточении, а потом можно будет решать, что делать дальше. Никто не верил, что противник добровольно допустит их на свою базу. Родан крайне осторожно вел шифт, в котором, кроме него, были Феллмер Ллойд, майор Ниссен, командующий вторым отрядом, и несколько человек.
Ллойд указывал путь. Иногда в неправильном направлении, но постепенно колонна все же продвигалась вперед.
День был на исходе, когда они по случайности заметили, что приблизились к цели.
Майор Дерингхаус, командующий второй машиной, приблизившись на несколько метров, летел теперь наискосок за шифтом Родана. Родан приказал, чтобы все водители постоянно держались на той же высоте, что и он. Чтобы быть как можно позже распознанным врагом, он ни разу не поднимался над землей выше, чем на метр. Это давало ему то преимущество, что он мог сочетать подвижность полета на малой высоте с преимуществами хорошего укрытия.
В телекоме отозвался Дерингхаус.
– Через двенадцать минут заход небесного светила. Вы думаете, что…
А потом начался шабаш ведьм. Родану было уже знакомо это явление. Что‑то грубо вырвало его из сиденья, пытаясь швырнуть об стену. За смотровыми стеклами весь мир кружился.
Но Родан был готов к этому. Из последних сил он удержался на сиденье, крикнув в телеком:
– Приземляйтесь и выходите! Ищите укрытия!
Отчаянным усилием он дотянулся до выключателя скорости. Генератор мотора всей своей мощью противился постороннему воздействию, добившись хотя бы того, что вращение стало медленнее. Родан включил противотягу и отвел вращающуюся машину под прикрытие ближайшего холма.
Хотя воздействие при этом не прекратилось, но стало слабее. Родан опустил машину и посадил ее на песок. Она сделала еще полоборота вокруг своей вертикальной оси, после чего трение уничтожило энергию чужого оружия.
В полусознательном состоянии Родан и его спутники вышли из машины. Ниссен разбил голову и нетвердо держался на ногах.
Машина Дерингхауса приземлилась легче. Дерингхаус отреагировал моментально и опустился за прикрытие холма. Остальные шифты вообще не почувствовали нападения. В момент нападения на Родана всего два из них только что показались из‑за холма. У них было достаточно времени, чтобы развернуться и сесть.
На мужчинах были арконические транспортные костюмы, создающие свои собственные экранирующие поля. Однако, дополнительно костюмы были снабжены приспособлением, позволявшим одетому в костюм одевать защитный шлем. Таким образом, транспортный костюм сразу же превращался в совершенный защитный космический костюм.
Родан велел мужчинам двигаться к вершине холма. Небесное светило зашло, и когда они добрались до верха, им пришлось пользоваться ультракрасными биноклями, чтобы что‑то увидеть.
Феллмер Ллойд находился в первых рядах.
– Черт бы их побрал! – тихо выругался он. – Любой из этих холмов выглядит точно так же, как остальные, но я думаю, что цех все же находится под этим.
Он указал на низкий холм, находившийся в двухстах метрах в северо‑западном направлении.
– В каком месте оканчивается шахта лифта? – спросил Родан.
– Если это тот холм, то примерно в десяти метрах от подножия, приблизительно на середине склона.
Родану не было известно оружие врага, но он не мог ждать, пока ему его продемонстрируют. Он выбрал пятерых человек и подготовил их тому, что они должны выйти из‑под прикрытия холма и показаться врагу.
– Я сам тоже пойду, – сказал он.
Майор Ниссен взял с собой достаточно транспортных костюмов, так что в распоряжении каждого имелся как минимум один. Родан в одной из машин поменял свою защитную одежду на транспортный костюм, надел шлем и провел предписанный контроль.
После этого они отправились в путь.
Без особых мер предосторожности они перешли через вершину холма и спустились по другую сторону склона. Родан шел впереди, пять его спутников гуськом шагали за ним. Таким образом, они предоставляли противнику – если он находился там, в холме – наименьшую площадь для нападения.
Родан вставил в смотровое стекло шлема ультракрасный фильтр. При помощи ручного прожектора ультракрасного света он освещал местность в поисках признаков того, что их заметили.
И такой признак скоро появился. Родан заметил, как на свету раскачивается что‑то темное, а позади него кто‑то в страшном испуге закричал:
– Все в укрытие!
Но Родан продолжал стоять.
Вспыхнула ослепительно яркая молния и раздался треск, который шлемные громкоговорители передали с умеренной громкостью. Справа от Родана, на расстоянии примерно десяти метров, неожиданно зазиял кратер.
Ударная волна была сильной, край кратера был засыпан песком на метр в высоту. Но экранирующие поля костюмов отклонили давление воздуха.
Космонавты снова встали.
– Какой идиот крикнул: «все в укрытие»? – спросил Родан.
– Я, сэр! – отозвался один. – Капрал Сиборг.
Сиборг поднял руку, чтобы Родан знал, кто говорит.
– Вы осел! – выругался Родан, скорее весело, чем сердито. – Поймите наконец, что на вас защитный костюм, обладающий собственным экранирующим полем. Если здесь произойдет что‑нибудь, чего экранирующее поле не сможет выдержать, то и никакое укрытие вам не поможет. Идите во весь рост и не задерживайте нас.
– Так точно, сэр, – ответил Сиборг.
Они пошли дальше. Враг, казалось, понял бесполезность своих старомодных ручных гранат и поначалу вел себя тихо.
Так Родан и его люди добрались до низины меж двух холмов раньше, чем началось настоящее представление.
Кто‑то вдруг издал ужасающий, протяжный крик, и Родан, вздрогнув, увидел в свете своей лампы, как один из его людей улетает, кружась в воздухе.
Он сразу все понял.
– Назад! – крикнул он. – Через вершину.
Он потянул за собой двух мужчин, отреагировавших не так быстро, как он сам. Они уже прошли полпути, когда вихревое поле невероятной силы захватило второго мужчину и унесло по воздуху. Несколькими прыжками, которым способствовала малая гравитация, они взбежали по склону холма, обезопасив себя до того, как враг сможет найти третью жертву.
В шлемоприемниках громко раздавались крики обоих унесенных. Их отбросило в южном направлении. Родан поискал их прожектором, но не нашел следов ни одного из них.
Внезапно крики прекратились. В шлемоприемниках раздались один за другим два глухих удара, и все стихло.
– Лейтенант Таннер?
– Здесь, сэр!
– Возьмите шифт и трех человек! Поищите унесенных!
Таннер видел, как оба мужчины летели по воздуху. Он знал направление, в котором унесло их вражеское оружие. Молча и сердито он с тремя сопровождающими отправился в путь.
Родан нашел то, что хотел найти.
Вихревые поля, которые умел создавать враг, захватывали противника и тогда, когда тот был одет в защитный костюм. Они были не в состоянии проникнуть сквозь экран, но захватывали его, а это оказывало такое же воздействие. Тот, на ком был одет защитный костюм, был полностью окружен экраном. Если начинал вращаться экран, вращался и его обладатель.
Значит, они могли вести атаку более мощными средствами. Возможностей небольшой экспедиции было недостаточно, чтобы одолеть врага.
Дерингхаус лежал неподалеку. Время от времени он поднимал голову из‑за укрытия вершины холма и смотрел в ультракрасный бинокль.
– Не дай Бог, чтобы им пришло в голову выбраться и их постройки и напасть на нас.
Около полуночи вернулся Таннер. Он нашел обоих мужчин мертвыми. Защитные экраны их костюмов явно не выдержали мощной нагрузки. Экраны были нейтрализованы, когда прекратилось воздействие неизвестного оружия. Они упали с большой высоты и несмотря на малую гравитацию, погибли в результате падения.
Родан почувствовал, как в нем нарастает сильный гнев.
А потом произошло нечто, сделавшее невозможным любые размышления.
Началось с раскатистого, похожего на гром шума. Пока они разобрались, откуда он доносится, почва у них под ногами начала дрожать.
Через несколько секунд в холме, в котором скрывался враг, образовалась на почве широкая трещина.
Позади Родана один из шифтов закачался и упал на бок.
– Землетрясение! – закричал кто‑то.
Родан осмотрел трещину, расколовшую холм, и вдруг понял, что у него никогда больше не будет такого шанса, как сейчас.
– Вперед! – крикнул он и, покачиваясь, встал на вершине холма, чтобы все могли его видеть. – Это тот момент, которого мы ждали!
Прошло несколько секунд, пока все не поднялись на ноги. Дрожание стало сильнее.
Они строем перешли через вершину холма. На другой стороне они пустились бегом. Большими, невысокими прыжками они спустились со склона, добрались до низины и побежали через нее.
Враг не давал о себе знать.
На бегу Родан выкрикнул обозначение того места, в котором, по мнению Ллойда, оканчивалась шахта лифта. Издалека ничего нельзя было разобрать, но добежав до места, они увидели, что здесь, на середине склона холма, имеется небольшая платформа: квадрат, длина стороны которого составляла не более двух метров.
Феллмер Ллойд протиснулся вперед.
– Здесь! – прохрипел он.
Он просто упал на землю и обеими руками сметал песок с платформы. Под ним показался гладкий серый материал. Ллойд пощупал серую плиту и вдруг отодвинулся в сторону. За ним было темно. Родан посветил туда и обнаружил шахту с таким же поперечником, что и платформа, уходящую вглубь примерно на пятнадцать метров.
Антигравитационный лифт. Родан бросил в шахту горсть песка и увидел, как медленно он опускается вниз.
– Входим, – сказал он.
Он сделал это первым, а Феллмер Ллойд последовал за ним. Над их головами шахта наполнилась мужчинами, спешившими спуститься вниз.
Через несколько секунд у Родана под ногами снова была твердая почва. Лифт оканчивался в помещении, напоминающем вестибюль, и по словам Ллойда, дверь на противоположной стене должна была быть входом в заводской цех.
Родан подождал, пока спустится столько человек, сколько могло вместить помещение.
Потом он включил тяжелый импульсный термоизлучатель и разломил дверь надвое.
На них брызнул поток яркого света. Быстрыми, широкими прыжками они прошли сквозь отверстие, в котором представляли собой для противника слишком доступную цель, и пробрались за первое укрытие.
«Никакого сопротивления», – озадаченно констатировал Родан.
Цех был таким, каким описал его Ллойд, довольно большим, но удивительно низким. Приборы, стоявшие вокруг – некоторые прочно вделанные в пол, другие, очевидно, перемещающиеся на роликах – не напоминали ничего из того, что Родан когда‑либо видел. Незнакомая техника на чужой планете.
Где же были небольшие роботы?
Пришедшие разделились. Даже, если роботы, придя в себя от испуга, вызванного землетрясением, осмелились бы совершить ответное нападение, им не удалось бы снова изгнать противника.
Феллмер Ллойд знаком подозвал Родана.
– В чем дело?
– Я больше ничего не чувствую, – ответил Ллойд. – Птицы, кажется, улетели.
Родан кивнули встал. Он махнул другим, чтобы они медленно двигались по правой и левой стороне стены.
Несколько метров они, пригнувшись, пробирались от укрытия к укрытию, но увидев, что им никто не препятствует, стали более легкомысленными. Они во весь рост шли вдоль стен, а Родан один шагал по среднему проходу.
Он приближался к концу цеха, когда обратил внимание на странную машину, стоявшую вплотную к стене.
Она была самой большой из всех, находящихся в цехе, но до сих пор другие агрегаты закрывали ее от глаз.
Это был плоский предмет диаметром около пятнадцати метров и такой высокий, что наверху касался потолка. Он напоминал ускоритель частиц средней величины, циклотрон. Родан не мог видеть, был ли тот сплошным или представлял собой на самом деле всего лишь кольцо. Но он с первого взгляда понял, что тот был поврежден в результате землетрясения. Левая половина цилиндра перекосилась, словно пол под ней поднялся, а по гладкой металлической стенке шла царапина с зазубринами.
Потом он увидел роботов.
В основном они состояли из громоздкого среднего корпуса, имевшего форму эллипса, и изготовленного из серой, отсвечивающей металлом массы. Из эллипса шли вниз две короткие, без стоп, ноги‑обрубки, а на противоположном конце было что‑то вроде поворотного круга, на котором был укреплен целый ряд коротких рук.
Родан рассчитал, что если поставить их на ноги, то они будут примерно полметра ростом.
Пятнадцать из них лежали у сломанного цилиндра, и видимо, они и составляли всю команду подземного цеха.
Космонавты осторожно разобрали кучу упавших роботов, и хотя ни об одном из роботов с уверенностью нельзя было сказать, что тот действительно разрушен или только частично неработоспособен, все говорило о том, что эти небольшие машины уже никогда не вернутся к своей механической жизни.
– Вынесем их! – приказал Родан. – Их можно будет изучить на борту «Звездной пыли».
Они продолжили обследование и через полчаса дальнейших поисков Родан убедился в том, что здесь нет подсказки, которую он искал. В цехе было две дюжины смешных машин, в подсобных помещениях еще около дюжины, и вполне возможно, что для земной техники было бы важно разобрать машины и поискать, по какому принципу они функционируют.
Но подсказка о галактическом местонахождении планеты вечной жизни здесь не было точно так же, как и снаружи, в холодном песке пустыни.
Это было не то место, в котором они могли что‑то узнать, и Бог его знает, почему великий неизвестный, руководивший игрой из‑за кулис, послал их именно сюда.
– К шифтам! – приказал Родан.
Роботы были тяжелыми. Больше одного не мог нести даже сильный мужчина.
Родан держался в конце группы. Дерингхаус присоединился к нему.
– Не так уж много мы нашли, не правда ли? – спросил он.
Родан пожал плечами.
– Надо подождать. Я думаю, что можно будет разобрать накопители памяти роботов и расшифровать информацию. Создателями роботов являются существа, которых мы ищем. Роботы должны кое‑что знать о том, где мы можем их найти.

Родан вернулся с захваченными роботами на «Звездную пыль». Лейтенант Таннер всего с десятью людьми охранял лагерь в центре холмистой местности. Родан хотел дождаться, пока техники установят, какой памятью располагают роботы, но уже после краткого предварительного обследования стало ясно, что конструкция машин настолько сложна, что техническому отделу придется потрудиться над этой задачей не меньше недели по земному времяисчислению.
После этого Родан задумался о том, стоит ли ему вернуть Таннера или снова отправиться всем в лагерь.
И тут случилось то, что навело его на новую мысль.
Это произошло довольно неожиданно. Более двух трамповых дней на борту «Звездной пыли» царило спокойствие.
Однако, день, когда Родан попытался уяснить себе свой следующий шаг, вскоре после обеда начался с того, что генератор силы тяжести заработал сильнее и создавал гравитацию до тех пор, пока наконец не высвободился из жесткого крепления и с гудением не проплыл через огромный генераторный зал.
Техники поднялись к нему на ремонтном подвесном подъемнике и, осторожно направляя, снова опустили на землю.
Кроме того, случилось множество более мелких происшествий, но главное, большое событие заставило ждать себя до обеда.
Родан немного перекусил в кают‑компании и возвращался в центральный пост управления, когда завыли сирены. Он побежал и ворвался в центральный пост управления в тот момент, когда Реджинальд Булль начал отдавать приказы по телекому.
– Все освобождения от дежурств отменяются. Свободный дежурный один, первая группа, занимает центральный пост управления. Всем огневым позициям орудий в удвоенном составе быть в полной боевой готовности! Всем локационным станциям в удвоенным составе быть готовыми к работе! В арсенале палубы Е арконическая бомба высвободилась из креплений и свободно перемещается по помещению. Высшая степень боевой готовности!
Родан остановился на бегу.
Арконическая бомба!
Оружие, которое могло вызвать не поддающееся тушению атомное горение в элементах с атомным номером больше десяти, а также и в любом другом элементе, если запальное устройство бомбы будет соответственно включено!
Запальные устройства бомбы арсенала палубы Е были установлены на двадцать шестой атомный номер: 26 – это железо. Металлопластиковые стенки «Звездной пыли» содержали больше железа, чем целый металлозавод. Корабль погиб бы, если бы бомба взорвалась.
Булль закончил передачу распоряжений. Он обернулся и увидел Родана.
– Все правильно? – серьезно спросил он.
Родан кивнул.
Сбоку подошла Тора. Ее глаза были широко раскрыты, она двигалась механически, как лунатик.
– Нет, – едва слышно произнесла она. – Вы не можете этого сделать. Велите эвакуировать корабль.
Родан покачал головой.
– Это было бы наилучшим способом потерять его.
Он вдруг начал активно действовать. На сиденье пилота лежал его шлем. Он надел его, но не застегнул.
– Постоянная связь, – кратко бросил он и вышел.
Тора смотрела ему вслед почти потеряв самообладание.
– Куда он пошел? – спросила она.
Но Булль был в это время занят другими вещами и не ответил ей.
Через три минуты после передачи распоряжений помещение центрального поста управления начало заполняться членами команды. Булль объяснил людям, где они должны быть и призвал их держать глаза и уши востро.
– Родан наверху, в арсенале палубы Е, – серьезно сказал он. – Любое его указание должно выполняться немедленно. Оденьте шлемы и соблюдайте абсолютное радиомолчание.

Родан пошел не один. Его сопровождали два японца, Тако Какута и Тама Йокида. Оба были мутантами. Родан пока еще не имел точного представления о том, каким образом он может использовать способности Тако Какуты как телепортанта, но с другой стороны, он очень хорошо понимал, что ему может понадобиться Йокида, телекинетик.
Центральный пост управления «Звездной пыли» находился на палубе D. Чтобы добраться оттуда до палубы Е, нужно было подняться почти на сто пятьдесят метров. Шахта антигравитационного лифта находилась примерно в трехстах метрах от входа в арсенал.
Широкий проход был уже освобожден. Булль с центрального поста управления раздвинул переборку арсенала, и каждый мог уже издали видеть отливающее металлом яйцо, на первый взгляд неподвижно висевшее в трех метрах от пола прямо по ту сторону переборки.
– Йокида, начинайте, – хрипло сказал Родан. – Отведите бомбу на один из стендов и прочно закрепите ее там.
Йокида прошел за переборку, не отводя взгляда от бомбы. Он знал, с каким видом оружия имеет дело и знал, что не должен подходить слишком близко к запальному устройству.
Он остановился. Родан смотрел на него и видел, как напряглись мышцы у него на шее Неожиданно Йокида сделал неуверенный, нетвердый шаг вперед и упал бы, если бы Тако Какута мгновенно не оказался рядом с ним и не поддержал его.
– Не… не получается, сэр, – простонал Йокида. – Он держит ее слишком крепко.
Родан сжал кулаки.
Он. Кто он такой?
Он отодвинул японца в сторону.
– Тако, будьте внимательны!
Тако знал, что ему следует делать. Родан направился к бомбе, которая так глупо висела здесь в воздухе, свободно покачиваясь. Японец вытянул под ней руки. Если неизвестный телекинетик вдруг выпустит бомбу из‑под своего влияния, он должен будет поймать эту тяжелую штуку, иначе она упадет на пол, и сработает запальное устройство.
Однако, усилия Родана оказались безуспешными. Кто бы ни играл бомбой, он держал ее так крепко, что Родан не мог сдвинуть ее ни на миллиметр.
– Мы должны разобрать ее! – прохрипел Родан. – Тако, инструменты!
Какута исчез.
Через несколько мгновений бомба начала двигаться. Затаив дыхание, Родан смотрел, как она медленно приблизилась к переборке и выплыла в проход. Направо к полусеверному шлюзу.
Родан встал у нее на пути, вторично пытаясь удержать ее. Он с таким же успехом мог бы померяться силами с движущимся танком. Бомба попросту оттолкнула его в сторону.
Она двигалась вдоль прохода. Можно было не сомневаться, что ее должно вынести через шлюз.
– Открыть изнутри полусеверный шлюз! – приказал Родан экипажу центрального поста управления.
Тяжелая грузовая переборка открылась. Бомба двигалась к ней.
Внезапно здесь снова появился Тако Какута. Он тащил свой ящик с приборами. Родан остановил его.
– Теперь уже поздно. Застегнуть костюмы!
Они дошли до переборки, бомба была не более метра впереди них.
– Центральный пост управления! Закройте изнутри и откройте снаружи! Быстро!
Приказание было выполнено.
– Выключить защитные экраны!
– Защитные экраны выключены, сэр!
Насосы работали вовсю. Прежде чем бомба пересекла большой шлюзовой отсек, внутреннее давление было приведено в соответствие с наружным. Открылась наружная переборка, и можно было не сомневаться, что неизвестный хочет направить бомбу туда.
– Бомба уходит с корабля, – торопливо сообщил Родан. – Мы снова включим защитные экраны с самым малым радиусом, как только бомба удалится на это расстояние. Скажите Таннеру, что он должен как можно скорее возвращаться со своими людьми; палатки и приборы оставить. Если бомба взорвется снаружи над содержащим железо песком, то Трамп через полсекунды станет одним большим атомным факелом.
Бомба вышла через шлюз наружу. Самый малый радиус защитных экранов кончался в пятидесяти метрах по ту сторону стенок корабля. Если бомба дойдет туда, не взорвавшись, то хотя бы корабль будет спасен.
Когда уже никто не верил в это, это вдруг произошло.
Бомба на долю секунды прервала свое медленное передвижение, потом тяжело повернулась на полоборота вокруг своей оси и, покачиваясь, направилась к земле.
– Йокида…
Японец с сумасшедшей быстротой очутился по правому краю шлюзовой переборки, ухватившись за раму и выставив далеко вперед верхнюю часть тела. Тако Какута стоял позади него, вытянув руки, готовый вмешаться, если Йокида поскользнется.
Родан лежал на животе, придвинувшись к краю переборки. Он смотрел, как бомба, медленно подчиняясь малой гравитации, упала сбоку от стенки корабля.
Палуба Е осталась уже далеко в верхней части «Звездной пыли». Если бы не произойдет чуда, то бомба ударит в стенку корабля примерно на уровне его экватора, и от того, выдержит ли запальное устройство, зависело существование корабля и всего его экипажа.
Родана вдруг охватил полный покой. Он попытался оценить расстояние, которое бомба должна была еще пройти.
Еще пятьдесят метров, может быть, шестьдесят.
Йокида глухо застонал. Родан хотел обернуться к нему, но в этот момент бомба замедлила свое падение.
Еще двадцать метров до стенки.
За пять метров до удара движение бомбы полностью прекратилось. Какое‑то мгновение она, подрагивая, висела в воздухе, а потом начала снова подниматься. Сначала медленно, потом немного быстрее и увереннее и наконец с достаточно большой скоростью направилась к шлюзовой переборке.
– Йокида! – закричал Родан. – Мы должны удержать ее!
Они приготовились. Йокида от напряжения закрыл глаза и управлял бомбой интуитивно. Она, приближалась, раскачиваясь примерно в двух метрах от пола шлюза.
– На метр ниже! – приказал Родан.
Йокида послушался. Бомба опустилась и подошла ближе.
– Теперь!
Они схватили ее одновременно. В течение секунды бомба казалось такой легкой, словно была из картона. Но потом весь ее вес вдруг упал мужчинам на руки, так что на лбу у них от напряжения выступил пот.
Впереди послышался глухой удар, это Йокида без чувств упал на пол. Из последних сил он оттолкнулся от рамы переборки и упал внутрь.
Они оттащили бомбу обратно в арсенал.
Кряхтя, скрестив руки под бомбой, они прошли по широкому проходу в арсенал, к складской стойке, из которой бомба исчезла.
Превозмогая боль в пальцах, Родан запер блокирующее устройство, удерживающее бомбу на ее месте.
Одним рывком он сорвал шлем и громко выдохнул сквозь зубы. Руки его дрожали, когда он вытирал пот со лба и с глаз.
– Вот так‑то, – сказал он, похлопав японца по плечу.

30.

Никто лучше Родана не знал, что вероятность успеха составляла не более шестидесяти процентов. Эти данные он получил от позитроники.
То, что он, несмотря на это, все‑таки решился на новую экспедицию, зависело в первую очередь от того, что ему казалось, что лучше делать что‑то мало вероятное, чем совсем ничего, а во‑вторых, он надеялся отвести своими действиями от драгоценной «Звездной пыли» основную часть опасности.
Вблизи лагеря, который до последнего момента удерживал лейтенант Таннер, они смонтировали принесенные с собой приборы. Родану казалось важным, чтобы в основном были взяты такие машины и оружие, управление которыми требовало всего нескольких совсем несложных операций.
Все согласились с ним, что неизвестный, как ребенок, переходил от легких игр к более сложным и что на данном этапе его вовсе бы не увлекло, когда бы ему для поднятия разложили на песке несколько телекомов или тому подобных вещей.
Родан по‑прежнему был убежден, что резиденция неизвестного находится в холмистой местности и что он играл с вещами на борту «Звездной пыли» только потому, что не нашел ничего, что находилось бы ближе от него.
Расчет Родана был таков: положить тому что‑нибудь прямо под нос, и тогда он отступится от «Звездной пыли». Он будет играть с тем, что будет лежать рядом с ним, и если им повезет, они при этом поймают его. В первую ночь Феллмер Ллойд неожиданно с криками выскочил из своей палатки, перебудив весь лагерь.
– Они идут! – кричал он. – Я чувствую это! Они хотят напасть на нас!
Родан первым оказался рядом с ним. Он не сомневался, что Ллойд действительно это чувствует, но довольно сильно ударил его в бок, чтобы он пришел в себя, прежде чем всех людей охватит паника.
– Ведите себя, как разумный человек! – набросился на него Родан. – Что случилось?
Ненависть! – прохрипел Ллойд. – Страшная ненависть! Я потому и проснулся, а голова у меня гудит так, что я едва слышу вас.
Родан взбежал на холм. Ллойд считал, что противник идет с севера.
Оба постовых пока ничего не заметили. Родан велел занять орудия, встроенные в холм.
Удивительно, но Феллмер Ллойд ничего не слышал о ребяческой тяге к игре, которую считал второй характерной чертой неизвестной расы.
– Только ненависть, – глухо пробормотал он.
Родан отдал приказания.
– Мы до тех пор не станем стрелять, пока это будет возможно. Включите психотронный излучатель и попытайтесь сделать противника, который, возможно, появится, безвольным.
Вообще‑то, он и сам не верил в то, что добьется успеха с помощью психотронного излучателя. Роботов нельзя загипнотизировать.
Шли минуты. Феллмер Ллойд, видимо, страдал все сильнее под влиянием ненависти неизвестных. Он лежал рядом с Роданом, прижав голову в шлеме к земле, и стонал.
И вот они пришли.
Элегантным прыжком они перескочили верхушку противоположного холма и направились в низину, в которой Родан велел смонтировать свои приборы.
Это были пять шаров. Они переливались всеми цветами даже в темноте, распространяя рассеянный свет. Казалось, им точно известна цель, потому что они не задержались в низине, а стали цепочкой взбираться на холм.

Заработали психотронные излучатели, но – безуспешно. Расстояние сокращалось, и все понимали, что произойдет, если шарам удастся перейти через вершину.
– Огонь! – приказал Родан.
В тот момент никто не знал, как подействует оружие «Звездной пыли» на шары. У Родана была слабая надежда, что они хотя бы смогут составить себе представление о теле противника.
Но того, что произошло дальше, не ожидал никто.
Декристаллизирующееся поле дезинтегратора на левом фланге позиции холма захватило передний шар. В тот же момент произошел ослепительный, оглушительный взрыв. Когда они снова смогли видеть, шар, в который произошло попадание, абсолютно исчез, а остальные четыре беспомощно и бесцельно двигались вниз по холму.
Люди Родана дали выход своей злости. Не успел Родан положить этому конец, потому что казалось, что четыре оставшихся шара можно без опаски поймать руками, залп за залпом из различных орудий отогнали шары, подняли их вверх и уничтожили мощным взрывом.
Сражение длилось всего десять минут. После чего пять переливающихся шаров были уничтожены, и Феллмер Ллойд облегченно вздохнул, когда на него перестала действовать невероятно сильная ненависть.
– Когда, – спросил Родан, – вы заметили, что ненависть исчезла? Я имею в виду: после уничтожения какого шара?
Ллойд покачал головой.
– Это не то, что вы думаете. Вы считали, что большинство шаров пилотируются роботами, а подлинный неизвестный находится в одном из них? С обстрелом каждого шара ненависть немного уменьшалась, а когда был уничтожен последний, она совсем исчезла.
Это заставило Родана задуматься. Его тезис о том, что вся эта цивилизация состоит из армии роботов и только одного или, в крайнем случае, двух органических существ, пошатнулся.
Он спрашивал себя, насколько имеет смысл ждать дальше. Противник был разбит и, очевидно, не решится во второй раз напасть на позицию холма. Как иначе они могли заполучить свое?
Он был убежден в том, что в этой местности уже ничто не шевельнется, и обозвал дураком постового, который на следующее утро утверждал, что один из осциллографов, смонтированный по ту сторону холма, заработал, показав на своем телеэкране пестрый узор.
Однако, когда долго спавший Феллмер Ллойд, пытавшийся отдохнуть таким путем от напряжения прошлой ночи, встал, то моментально заметил излучение постороннего мозга, который, по его словам, «был сверх всякой меры игрив».
Родан пошел к постовому, которого обозвал дураком, и извинился перед ним. Потом он взобрался на холм и до тех пор лежал рядом с обоими дежурными, пока собственными глазами не увидел новые происшествия: стреляющий нейтронный излучатель, работающее вычислительное устройство и холодильную машину, которая ведрами выдавала жидкий воздух.
Хотя ему и принесло удовлетворение то, что посторонний, как и прежде, поддавался своей страсти к игре и к смонтированным поблизости от него приборам, он был крайне растерян.
Не только потому, что Ллойд вдруг сообщил, что желание играть было свободно от какой бы то ни было ненависти, тогда как раньше он утверждал, что ненависть и страсть к игре связаны друг с другом. Но также и потому, что поведение противника нельзя было объяснить, если только не посчитать его шизофреником.
Ему не дали размышлять долго. Один из постовых отозвался в шлемопередатчике, и голос его звучал довольно взволнованно:
– В низине движение, сэр. Вы не хотите подняться и посмотреть?
Родан во второй раз за это утро взобрался на холм и притаился за вершиной. Он удивлялся, что это могло быть за движение, которого постовой не смог идентифицировать с расстояния всего в тридцать метров, но теперь он увидел это сам.
Казалось, что снизу на песке что‑то возникает. Песок был в движении, словно крот искал выход.
Это продолжалось около десяти минут, потом в почве образовалось вдруг небольшое отверстие. Что‑то коричневое, острое показалось на мгновение и снова исчезло. Песок снова пришел в движение и кружил вокруг небольшого отверстия, как сливающаяся вода вокруг сливного отверстия.
Некоторое время спустя отверстие увеличилось в пять раз по сравнению со своим первоначальным размером. Еще раз показалось что‑то коричневое, острое, высунулось немного больше, но в конце концов посчитало отверстие все еще явно недостаточно большим. Раскопки продолжались, и когда напряжение наблюдавших достигло высшей точки, отверстие стало настолько большим, что коричневое существо смогло наконец выбраться на поверхность.
Это был мышиный бобр, и вел он себя довольно своеобразно.
Животное скакало от одного прибора к другому, удовлетворяя свое любопытство тем, что по очереди обнюхивало их.
Небольшой холодильный агрегат – именно тот, который еще час назад работал – особенно привлек его внимание. Мышиный бобр уселся перед машиной на задних лапах, вытянув вперед слабо развитые передние лапы, и несколько неуклюже ощупывал пластиковую обшивку.
Выпрямившись, животное достигало почти метра в высоту. Холодильная машина была вполовину меньше и почти кубической формы.
Мышиный бобр отскочил на несколько прыжков назад, повернулся и, казалось, внимательно смотрел на агрегат.
А потом произошло нечто невероятно странное.
Машина вдруг поднялась со своего основания и взмыла в воздух. Мышиный бобр сидел неподвижно и смотрел на нее.
Машина легла на бок, приближаясь к мышиному бобру. Когда она приблизилась до расстояния полуметра, животное отошло в сторону. Машина двигалась дальше, остановилась над отверстием, которое выкопало животное, несколько секунд держалось над ним, а потом исчезло в нем.
Мышиный бобр повернулся и посмотрел вслед машине. Некоторое время он сидел неподвижно, а потом тоже скакнул в отверстие и исчез в нем.
Через несколько секунд сцена выглядела так, какой они видели ее уже несколько дней, за исключением отверстия, которого здесь прежде не было, и исчезнувшей холодильной машины.
Родан встал. Голова у него шла кругом, и почти подсознательно он задал себе вопрос, должен ли он верить ли тому, что только что увидел.
Он услышал, как тяжело и со свистом выдохнул один из постовых. Мужчины лежали в стороне и смотрели на него снизу вверх. Они хотели получить объяснение.
– Идемте со мной! – приказал Родан хриплым голосом. – Возьмите провианта на пять дней и более портативное оружие. Мы спустимся в это отверстие и посмотрим, куда исчезла холодильная машина.
«Звездная пыль» получила сообщение о случившемся. Все ждали от Родана комментария этого сообщения. Но Родан не решился высказывать предположения.
– Я знаю не больше, чем ты, – сказал он несколько грубо Реджинальду Буллю. – Больше я буду знать только тогда, когда мы спустимся в отверстие.
После этого они отправились в путь.
Лейтенант Таннер остался с пятью мужчинами в лагере. Родан наказал ему быть крайне бдительным, успокоив его в остальном тем, что оружие «Звездной пыли» оказалось противнику не по зубам.
Отверстие, которое раскопал мышиный бобр, было устроено так, что животное со своим толстым брюшком легко проходило в него. Но поскольку толстое брюшко было по объему таким же, как торс человека, проникновение в него для Родана и его спутников тоже было не слишком трудным.
Ход вел в некое подобие шахты на глубине около полутора метров под землей, потом сворачивал под прямым углом, превращаясь в штольню. Родан, пробиравшийся впереди, светил своим прожектором, как только мог. Прожектор светил примерно на километр вперед, но даже там ход еще не кончался.
– Мы все‑таки попробуем, – решил Родан.

Через полчаса после того, как Родан со своими спутниками исчез в отверстии, лейтенант Таннер получил вызов со «Звездной пыли». Говорил Булль.
– Шеф уже ушел, – сказал Таннер.
– Тогда переключите разговор.
Таннер пожал плечами.
– Шеф велел соблюдать абсолютное радиомолчание. Если оно будет прервано, то только с нашей стороны.
Булль ударил кулаком по столу, на котором стояло записывающее устройство. Изображение немного исказилось.
– Делайте то, что я вам говорю! – приказал он. – И передайте все‑таки сообщение. Родан ДОЛЖЕН это знать.
– Слушаюсь, – сказал Таннер.
Нажатием пальцев он включил автоматическую запись.
– Техники разобрали и исследовали робот. Роботы хотя и являются механическими существами, но их мозг – это органическое образование с неограниченной продолжительностью жизни. Что касается умственной деятельности, роботов можно приравнять к органическим существам. Тем не менее, они располагают накопителем памяти сложного типа. Пока нам удалось расшифровать только две информации. Первая: робот получил приказ немедленно нападать на каждого пришельца, который ступит на эту планету, и по возможности уничтожать его. Второе: на этой планете имеется в общей сложности двадцать таких роботов. Последнее воспоминание об органически выросшем существе относится ко времени более сорока тысяч трамповых лет тому назад, это примерно тридцать пять тысяч лет по земному летоисчислению.
И уже менее официальным тоном Булль добавил:
– Надеюсь, лейтенант, вы понимаете, насколько важна эта информация.
Таннер поспешил заверить, что полностью осознает это. Связь прервалась, и Таннер попытался связаться с Перри Роданом и его группой.
Это удалось ему через некоторое время, и он услышал именно то, что ожидал услышать:
– Что за идиот там говорит? Я ясно приказал соблюдать радиомолчание.
Таннер извинился, сославшись на приказ Булля.
– Ну хорошо, – согласился Родан. – Рассказывайте, но кратко!
Таннер повторил то, что услышал за несколько минут до этого.
– Скажите Буллю, – ответил Родан, – что это для меня не новость.
На этом разговор окончился. Таннер был удивлен сверх всякой меры, когда снова вызывал «Звездную пыль».

Видимо, мышиный бобр целыми днями был занят тем, чтобы выстроить этот ход, решил Родан. По его оценке, они в течение последних четырех часов находились на расстоянии все стольких же километров от отверстия, через которое пробрались сюда. Даже при максимальном освещении прожектор все равно не мог обозначить конца хода.
При помощи нескольких проб воздуха, которые он регулярно забирал в свой шлем через небольшой пробоотборный шлюз, Родан установил, что качество воздуха не изменилось. Из этого можно было сделать вывод, что ход с обеих концов был соединен с поверхностью.
Кроме того, Родан при помощи газовой зажигалки попытался выяснить, имеется ли движение воздуха. Крошечное, едва питаемое небольшим содержанием воздуха и кислорода пламя не указывало на это.
Из этого следовало, что между выходом с той стороны штольни и местом, в котором они сейчас находились, имелся большой объем воздух, который препятствовал воздушному потоку. Например, пещера.
Это удовлетворило его, так как у него было довольно четкое представление о том, что ждет его впереди в штольне.
Нечто другое удовлетворяло его куда меньше. Он проник в ход почти с тридцатью людьми, и без сомнения, не каждому было по плечу часами, скрючившись, продвигаться по штольне, слишком низкой, чтобы можно было делать это как‑то по другому, кроме как лежа на животе и отталкиваясь локтями.
Результат был ясен: клаустрофобия. Мужчины занервничали. Было произнесено несколько слов, несмотря на приказ Родана соблюдать абсолютную тишину. Родан говорил с ними – успокаивающе или грубо, как того требовали обстоятельства.
Но нервозность росла. Продвижение не должно было продолжаться слишком долго.
Однако, оно продолжалось еще три часа. По расчетам Родана, небесное светило снаружи, наверное, уже давно зашло. Расстояние от их нынешнего места нахождения до входа штольни составляло, как он считал, до девяти километров, так как в последние часы они продвигались значительно быстрее, чем раньше.
Потом они наконец увидели впереди в штольне мерцание света.
Сначала Родан подумал, что это результат перенапряжения глаз. Он продолжал спокойно лежать, на некоторое время закрыв глаза и снова открыв их.
Мерцание все еще было тут.
Он снова включил прожектор, пытаясь понять, откуда оно исходит.
Прожектор ничего не показал. Что бы там ни было впереди, оно было дальше, чем достигал луч света.
Они стали двигаться еще быстрее, чем делали это раньше.
Штольня была никак не укреплена, как установил Родан. Она была прорыта в твердом песке и до некоторой степени надежна. Но стены были не обшиты.
Через три четверти часа штольня немного расширилась. Продолжая лежать, Родан выключил прожектор.
Таинственное свечение было теперь прямо перед ним; но он не мог понять, откуда оно шло.
Двигаясь медленно, стараясь создавать как можно меньше шума, они отправились дальше.
В десяти метрах впереди штольня была такой широкой, что они смогли встать на колени.
А потом она вдруг закончилась.
Справа и слева стены почти под прямым углом расступались, а перед ними было похожее на пещеру пространство, в центре которого, высоко над полом, висел ярко мерцающий диск.
Родан осветил пространство пещеры своим прожектором. В нем ничего не было, за исключением диска и маленькой холодильной машины, стоявшей на полу недалеко от конца штольни.
Родан вышел из хода и выпрямился. Сделав несколько быстрых шагов, он оказался прямо под светящимся диском и рассмотрел его.
– Снимать! – закричал он вдруг. – Быстро!
Мужчина с арконической кинокамерой до сих пор не имел представления о том, почему он должен был тащить с собой этот прибор. Прошло несколько секунд, пока он не понял, что речь идет о нем, и услышал от Родана несколько слов в свой адрес.
– Сюда, ко мне! – приказал Родан. – Широкий угол! Давайте, чего вы еще ждете?
Нажатием на рукоятку мужчина надвинул на оптику небольшой широкоугольный объектив, направил камеру вверх и произвел съемку.
При этом он впервые увидел, что за это был за диск. Он был настолько поражен, что чуть не забыл о работе с камерой.
Родан заметил это давно и знал, что здесь была цель его устремлений, во всяком случае, что касалось Трампа.
Предмет, выглядевший со стороны, как диск, был моделью Млечного пути. На первый взгляд было не ясно, ТОТ ли это Млечный путь, а не из какой‑нибудь другой галактики, но неизвестному, с его непостижимыми средствами, не имело бы смысла проецировать в этой пещере мышиных бобров картину чужой галактики.
Мужчина с камерой снимал до тех пор, пока проекция неожиданно не окончилась сверкающим дождем искр. Одну или две секунды подземная пещера была ярко освещена.
Потом стало так темно, что их ослепленные светом глаза уже ничего не могли видеть.
Кто‑то включил свой ручной прожектор, но Родан приказал:
– Убрать!
Луч погас. Какое‑то время они не понимали, почему Родан приказал сделать это, но постепенно – в зависимости от зрения каждого – они догадались.
У пещеры было много выходов. Сквозь многие из них падал слабый свет, рассеянный и едва видимый. Свет звезд с неба над Трампом.
Родан пошел к одному из выходов. Он был такой же формы, что и штольня, по которой они шли. Но его стены мерцали в свете звезд. Он был покрыт чем‑то вроде глазури.
Он вел довольно круто вверх; и когда Родан поднял голову вверх настолько, насколько позволял ему шлем, он увидел над собой светящиеся точки звезд.
– Включить свет! – приказал он.
Сразу зажглась дюжина прожекторов.
Их резкий свет осветил гладкий пол пещеры и оштукатуренные чем‑то вроде глины стены. Пещера имела неправильную форму. С севера она вроде бы была прямоугольной, но южная часть имела форму полукруга. В целом площадь пола составляла около трехсот квадратных метров.
Вдоль стен через равномерные промежутки лежали кучки сухих растений того единственного вида, который они до сих пор обнаружили на Трампе. Того вида, которым мышиные бобры, которых они наблюдали во время первой экспедиции, утоляли свой голод.
Мышиные бобры.
– Куда делся тот парень, который украл нашу холодильную машину? – спросил Дерингхаус.
Он стоял рядом с Роданом. Родан показал на выходы.
– Ушел наружу. ОН утоляет свой голод, вместе с другими.
– С другими? С какими другими?
– Разве вы не видите, что здесь имеется в общей сложности двадцать четыре соломенных постели, если это можно назвать соломой.
– Постели? – нерешительно повторил Дерингхаус. – Вы считаете, что у этих животных есть настоящие постели?
– Если по вашему мнению это постель, то да.
Кроме этого, не было ничего примечательного. Если мышиные бобры имели кладовые, как этого можно было ожидать от грызунов, то они находились, видимо, за одним из тех ходов, которые расходились из пещеры во все стороны. Родан отказался от дальнейших поисков.
Они вышли из пещеры через одну из освещенных шахт. Шахта была слишком гладкой, чтобы они могли карабкаться по ней. Но подпрыгнув внизу довольно высоко, они, благодаря малой силе тяжести, без труда достигли верхнего края и смогли выбраться оттуда наружу.
Родан абсолютно сознательно выбрал эту шахту. С того места, в котором она оканчивалась в песке пустыни, в северном направлении тянулся целый ряд следов.
Они осторожно пошли по ним. След вел за холм вниз в долину, которая была шире и длиннее, чем остальные долины этой области. Здесь имелась слабая растительность, довольно отчетливо выделявшаяся в свете звезд на более светлом песке.
Дальше на север виднелась сплошная темная масса, фланги которой находились в непрерывном движении.
Они подошли немного ближе, и надев на смотровые стекла своих шлемов ультракрасные фильтры, узнали стаю мышиных бобров, мирно пасущихся там.
Они насчитали двадцать четыре животных.
– Хорошо, – сказал наконец Родан, – возвращаемся домой.
Тем не менее, эта ночь и для него самого приготовила еще одну неожиданность. Когда они шли на юг, чтобы найти место, с которого они могли бы, не мешая мышиным бобрам в их мирном занятии, вызвать лейтенанта Таннера с шифтом, Родан осматривал холмистую местность.
Холмы были похожи один на другой: не особенно высокие и не особенно большие. Они выглядели, как искусственно созданные, и он вспомнил, что уже видел однажды нечто подобное.
Тогда, когда он вместе с Дерингхаусом встретил первый переливающийся шар.
Это была местность мышиных бобров. Над пещерой, из которой они выбрались, находился такой же холм и под другим холмом была, очевидно, такая же пещера.

Через несколько часов они вернулись на «Звездную пыль». Лейтенант Таннер получил задание свернуть лагерь и отнести палатки и приборы на борт.
Пленка, отснятая оператором в пещере мышиных бобров, была проявлена, но Родан еще никому не показывал ее.
Но в этот вечер он все же показал ее в помещении центрального поста управления.
– Прежде чем мы посмотрим кадры, – начал он, – давайте кое‑что уясним себе.
Его слушатели – те же, что были с ним в начале этой операции, когда «Звездная пыль» еще неподвижно висела в странном космосе с пятьюдесятью шестью смешными звездами – жадно ловили его слова.
– Мы пришли сюда, чтобы найти следующую подсказку, как нам добраться до планеты, цивилизации которой известна тайна сохранения клетки, а значит, и тайна вечной жизни. Мы были убеждены в том, что на Трампе должен существовать народ с развитым интеллектом, знающий эту подсказку. Мы находились здесь уже несколько дней, когда заметили, что невидимый телекинетик развлекается тем, что нажимает выключатели, перемещает предметы и проделывает всевозможные глупости. Мы снарядили экспедицию и вскоре столкнулись со странно переливающимся цветным шаром и после того, как неизвестный за несколько часов до этого проявил свою враждебность, попытавшись взорвать мою палатку вместе со мной, посчитали это еще одним его произведением. Мы пошли по следу, который наконец нашли. Ни один из нас не верил в первые дни в то, что позитроника на борту «Звездной пыли» предсказала конец чисто техническим испытаниям. Мы моментально подготовились к тому, чтобы встретиться с противником, который располагал разными неизвестными нам вещами, чтобы, несмотря на его техническое превосходство, отобрать у него его тайну. Странным образом нам удалось сделать все это подозрительно легко. Мы заняли подземный заводской цех без достойных упоминания потерь – прекрасно, нам помог в этом случай – и мы без труда отбили следующую атаку противника. Это озадачило нас…
– Тебя, – сухо сказал Булль. – Нас – нет.
– Хорошо, меня. – улыбаясь, ответил Родан. – Мы вдруг заметили, что враг вовсе не превосходит нас, даже если ему известны вращающиеся гравитационные поля. И мы вспомнили о наблюдениях, сделанных Ллойдом: когда бы Ллойд не воспринимал посторонний образ волн мозга, тот содержал в себе либо слепую, разрушительную ненависть, либо необузданную ребяческую страсть к игре. Как долго мы бы еще ломали себе голову над тем, что находимся на неправильном пути и что на Трампе на самом деле есть ДВЕ интеллектуальных формы существования?
Все опущенные до этого головы внимательно слушающих людей сразу поднялись. В их глазах читалось невыразимое удивление, и они приготовились возразить, не издавая ни звука.
– Две… – прохрипел наконец Дерингхаус через некоторое время.
Родан кивнул.
– Какая же вторая? – спросил Булль.
– Мышиные бобры!
– Невероятно! – воскликнул Дерингхаус. – Ллойд наблюдал за ними в тот вечер, когда мы разбили первый лагерь в холмистой местности. Он ничего не смог установить.
Родан кивнул во второй раз.
– Правило отбора – как это называется в позитронике – состояло из двух частей. Во‑первых, мы обнаружили, что на Трампе есть два вида разумных существ, а во‑вторых, установили, у которых из них сможем найти нужную подсказку. Мышиные бобры – это раса, впервые встречающаяся в нашем – то есть в арконическом – опыте. Можно не сомневаться в том, что эти животные обладают интеллектом периодического типа.
– Что это значит? – спросил Булль.
– Периодический интеллект – это такой, который делает обладающее им существо иногда разумным, иногда неразумным. Это достаточно понятно?
– Нет. Означает ли это, что эти мышиные бобры с понедельника до среды умные, а с четверга до воскресенья глупые?
– Примерно так, – пробормотал Родан. – Интервал другой. Он определяется циклом день‑ночь. Мышиные бобры лишаются своего интеллекта с наступлением темноты, а когда всходит небесное светило, вновь обретают его. Поскольку имеется такое явление, более чем понятно, что оно определяется природными условиями данной планеты.
Началось взволнованное обсуждение.
Странным образом Крэст и Тора, оба арконида, вели себя совершенно спокойно. Родан улыбнулся им. Крэст улыбнулся в ответ, а Тора только подняла брови.
«Наследники знания, понявшие, что знают еще далеко не все, – подумал Родан. Когда наши земные горячие головы поймут, что ничего нельзя считать невозможным только потому, что они никогда этого не видели?»
Он прервал дискуссию, представив им этот аргумент. Они не приняли его, но согласились с его предложением:
– Я докажу вам свою теорию. «Звездная пыль» еще несколько дней останется на Трампе. У нас будет возможность понаблюдать за мышиными бобрами.
Потом он перешел к следующей теме.
– Тем не менее, мы – так сказать, по нашей глупости – обнаружили на Трампе остатки древней культуры. Я охотно признаю, что в течение нескольких часов верил в то, что Трамп – это планета вечной жизни, а небольшие роботы – это подчиненные призраки великого неизвестного, который привел нас сюда по своему следу. Ну хорошо, я был неправ. Бессмертный, видимо, еще более стар, чем культура Трампа. Тем временем роботы были разобраны. Они знают многое, чего не знаем мы, а то, что кажется нам тривиальным, им пока неизвестно. В течение тысяч десятилетий они выполняли последний отданный им приказ: нападать на каждого пришельца и уничтожать его.
Родан взял сделанные в пещере мышиных бобров снимки.
– Из всех этих снимков я, как мне кажется, должен показать вам только один единственный. На нем есть все, что мы надеялись найти здесь, на Трампе.
Он взял снимок, лежащий сверху, и вставил его в проектор. Когда прибор включился, верхний свет автоматически погас.
В объемной проекции они увидели развертку модели Млечного пути, которая была найдена в пещере мышиных бобров. Центром изображения была неприметная точка света, от которой до значительно более яркой звезды в правой верхней половине изображения тянулась светящаяся полоса.
– Я должен сказать кое‑что об этом, – прорезал голос Родана полную тишину. – Точку в центре изображения сначала невозможно было заметить. Когда я увидел эту фотографию впервые, полоса света обрывалась в пустоте. Только с помощью приемов арконической техники проявления мы смогли сделать маленькую точечку видимой. Мы обнаружили, что звезды этой модели изображены в соответствии с фактической светимостью. Таким образом, мы имеем точные данные о яркости звезды, у которой кончается световой мост. Результат довольно удивительный. Эта звезда светится не сама по себе. Свет, который она излучает, является отраженным светом ближайшего небесного светила. Эта звезда – лишенная небесного светила ПЛАНЕТА!
– Это планета вечной жизни? – спросил Крэст.
– Предположим, что это так, – ответил Родан. – Я не знаю, какой иной смысл могло бы иметь это изображение.
– А что за звезда находится на другом конце радуги? – спросил Булль.
– Вега, – ответил Родан. – Там, где несколько человек на Ферроле еще ждут, что мы заберем их.
Булли порывисто вздохнул.
– Значит, наше местонахождение в Галактике уже известно?
– Да. Мы удалены от Веги и от Сола на две тысячи четыреста световых лет.
Больше никто ничего не сказал. Все смотрели на изображение той загадочной проекции, которую Родан нашел в пещере мышиных бобров, и даже если они не хотели этому верить, их охватывало восхищение неизвестной сказочной техникой неизвестных, населявших планету вечной жизни.
Планету, о которой все знали, что она была одинокой и вращалась в галактическом космосе без солнца.
– А теперь нужно сворачивать наш лагерь, – сказал Родан в тишине.

31.

Мышиный бобр нырнул в ямку и ждал. Он был представителем нового поколения своего народа, которому постоянная эволюция подарила способность сохранять интеллект также и днем. Таких, как он и ему подобных, было еще мало, но поскольку действующий во время эволюции принцип селекции постоянно старался выискивать наиболее способных особей одного вида, то со временем на Трампе будет все больше мышиных бобров, которые сохраняли бы свой интеллект и в темноте.
У тайного наблюдателя не было имени, он был лишь одним из тысяч других, живших в этой части одинокой планеты. В сумерках он вместе с другими шел, чтобы скрыться затем под землю и уснуть. Когда всходило небесное светило, снова ели, а потом снова спали. Разнообразия в жизни не было до тех пор, пока не появились неизвестные.
Они спустились с неба на огромном шаре и приземлились в пустыне. Они что‑то искали, и теперь, найдя это, хотели снова улететь.
Но они принесли в пустыню кое‑что, по чему мышиные бобры неосознанно тосковали: разнообразие и развлечение.
С блаженным восторгом маленький мышиный бобр воспринимал волнующие приключения и развлечения, которым предавался. У неизвестных – странных, ходивших, выпрямившись во весь рост, созданий с руками и ногами – было с собой бесчисленное множество приборов и машин, с которым было так чудесно забавляться.
Мышиный бобр нырнул поглубже в плоскую впадину. Недалеко от него стоял огромный шар. Двуногие деловито сновали туда и сюда, загружая машины в бездонное тело своего корабля. Да, они собирались покинуть эту планету, это было ясно. Но мышиный бобр не хотел, чтобы они уходили. Он снова был бы обречен на одиночество и скуку. Игры с одними только обломками скал и песком не доставляли удовольствия. Конечно, можно было поднять в воздух приятеля, а потом снова дать ему упасть, но это скоро переставало быть интересным. Для чего же уметь перемещать предметы, не касаясь их, если на этой планете не было предметов?
Мышиный бобр наблюдал за двуногими, наклонив голову и размышляя, не захотели бы они взять его с собой, если бы он спросил их об этом. Но как он мог спросить? Они бы не поняли его. Может быть, даже испугались бы.
Если он хочет и дальше играть с ними, он должен попытаться проникнуть в большой корабль. Он должен уйти с ними и покинуть свою собственную планету. Но как?
Ящики.
Один из них был недалеко от мышиного бобра. Крышка стояла пока рядом, нужно было только накрыть ею ящик. Магнитные запоры защелкивались автоматически. Поблизости не было ни одного двуногого.
Мышиный бобр раздумывал не долго. Он действовал инстинктивно и почти подсознательно. Ему хотелось играть, только и всего. Для этого он должен уйти с неизвестными. Но это возможно только в том случае, если он попадет на корабль в ящике.
Он не встал на задние лапы, как делал это обычно, а на всех четырех выбрался из плоской впадины. Широким хвостом он заметал свой след. Добравшись до ящика, он осторожно осмотрелся по сторонам, а потом мгновенно скрылся в нем.
Мышиному бобру повезло. Это был один из ящиков космической экспедиции с провиантом. Часть запасов была уже израсходована, так что нашлось достаточно места, чтобы разместить в нем свое маленькое тело. Остальное было пустяком.
Так мышиный бобр попал на большой корабль, который два часа спустя покинул его родную планету, уносясь в неизвестное, о котором он ничего не знал.
Он не видел, как его родина, единственная планета умирающего небесного светила, уменьшилась, превратившись в слабое пятно света, которое вскоре исчезло в глубинах Вселенной.

32.

Громко зазвонил звонок аварийной сигнализации.
Родан одним прыжком подскочил к бортовому переговорному устройству и понял, что сигнал тревоги раздается из кухни. На какое‑то мгновение он растерялся, потому что было абсолютно невероятным, чтобы что‑то чрезвычайное произошло именно там.
Он нажал одну из рукояток. Загорелся крошечный экран. На нем появилось взволнованное лицо мужчины в высоком белом колпаке повара.
– Командир! – выпалил он, не дожидаясь вопроса Родана. – Командир! У нас на борту слепой пассажир. Вы можете немедленно придти на кухню?
Родан потерял дар речи. Он даже не мог спросить, кем был этот слепой пассажир, настолько он был растерян. Когда он пришел в себя, лицо повара уже исчезло.
– Слепой пассажир? – спросил Крэст. – Кто бы это мог быть?
Родан на секунду закрыл глаза, а потом сказал:
– Я иду на кухню, может быть, тогда я это узнаю.
Не обращая внимания на остальных, он вышел из центрального поста управления. Крэст и Булли решительно последовали за ним.
Слепой пассажир? В космосе никто не мог подсесть к ним, а на Трампе, их последнем месте посадки, не было людей.
Булли дошел в своих размышлениях до этого места, когда его пронзила догадка.
– Конечно! – крикнул он вслед Родану, который уже входил в первый попавшийся антигравитационный лифт, чтобы на самой большой скорости спуститься вниз. – Мышиный бобр! Как я сразу об этом не подумал.
Невидимые магнитные поля опустили вниз и его, потом они ступили на «бегущую дорожку». Показалась кухня. Уже издали они заметили, что там происходит что‑то необычное. Люди взволнованно бегали туда‑сюда, повара, как сумасшедшие, размахивали своими ложками, пытаясь изгнать радистов и техников из своих владений.
Родан и Булли протиснулись сквозь толпу членов команды и вошли в кухню. Большие блестящие котлы был заброшены, никого, казалось, не заботило, когда будет готова еда к ближайшей трапезе. Вместо этого повара и технический персонал сгрудились на противоположной стороне большого помещения, взволнованно переговариваясь. Некоторые смеялись, другие ругались. Царил неописуемый хаос, ничто не говорило о том, что кому‑то грозит серьезная опасность.
Шеф‑повар заметил Родана и поспешил ему навстречу.
– Ну и бестия! – закричал он еще издалека. – Видимо, он попал на борт во время загрузки ящиков. Если я поймаю того парня, который отвечает за это, я…
Родан поднял руку.
– Успокойтесь, черт возьми! Что здесь в конце концов произошло? Вы что, с ума все посходили?
– Мышиный бобр! – прохрипел шеф‑повар. – Прокрался и жрет наши запасы! Посмотрите сами!
Своей дородной фигурой он, не деликатничая, отодвинул собравшихся в сторону, освобождая место для Родана и Булли, с любопытством следующих за ним. Перед дверью с надписью «Холодильная камера» толпа была особенно плотной. Дверь была открыта.
Мышиный бобр, усевшись на свой широкий зад, притаился меж замороженных фруктов, держа что‑то ловкими передними лапками и быстро поедая это. При этом он время от времени поднимал голову, доверчиво поглядывая на своих зрителей, так, словно хотел сказать: мне очень вкусно и большое спасибо.
Родан смотрел на эту картину в полной растерянности.
Булли стоял рядом с Роданом, уставившись на странное создание, отнюдь не выказывавшее страха. У него наверняка была чистая совесть, и он, видимо, догадывался, что его забавный внешний вид способствовал значительному улучшению настроения двуногих.
Мышиный бобр осклабился, показав при этом свой единственный резец. Вид его был настолько комичен, что некоторые из смотревших на него людей громко рассмеялись.
Не успел еще Родан сделать предупреждающего жеста, как Булли бросился на довольного собой грызуна и схватил его за шкирку. Одним рывком он поднял его вверх.
Прежде чем кто‑либо успел помешать ему, он несколько раз рукой сильно ударил жалобно кричащее существо по заду.
Но в ту же секунду произошло нечто странное.
Мышиный бобр несколькими ловкими движениями освободился из рук Булли и упал на пол. Он присел на задние лапы и изучающе смотрел на Булли. А потом Булли начал раскачиваться.
Казалось, он потерял весь свой вес и поднимался, словно надувной шар, мимо потерявшего дар речи шеф‑повара к большому котлу.
Булли безуспешно брыкался ногами, пытаясь придать себе другое направление. Он протягивал руки во все стороны, но ни один предмет не был настолько близко, чтобы он мог ухватиться за него.
У шеф‑повара чуть не случился разрыв сердца, когда он увидел, как Булли остановился над суповым котлом. Густая жидкость в нем медленно кипела.
Но Булли понесло дальше. Несмотря на то, что он отчаянно греб руками, он опустился ниже и упал в один из котлов, до верху наполненный водой. К счастью, вода была холодной. Он сидел в нем по горло в воде. Родан засмеялся.
Все остальные подхватили, и скоро несчастного Булли окружил весь персонал кухни и присутствовавшие члены команды.
– Тебе захотелось непременно искупаться именно здесь, Булли? – непочтительно отозвался кто‑то сзади.
Родан подошел ближе и помог Булли выбраться из этой вынужденной ситуации. Насквозь промокший, несчастный стоял рядом с котлом.
Мышиный бобр спокойно сидел тем временем среди своих замороженных фруктов и с большой поспешностью ел. В конце концов, было неизвестно, как долго двуногие будут еще терпеть его присутствие.
– Исчезни в своей кабине, Булли, – сказал Родан и успокаивающе похлопал своего друга по плечу. – Если ты по дороге встретишь Джона Маршалла, направь его сюда. А на будущее я бы тебе не советовал шлепать нашего слепого пассажира. Ты видишь, он защищается.
– Ты собираешься оставить его на борту? – пробурчал Булли, в то же время понимая, что не сможет хладнокровно убить маленького парнишку. – Если он все время так забавляется…
– Потому я и хочу позвать Маршалла. Может быть, они с мышиным бобром смогут понять друг друга. Скажи ему.
Булли пошел, оставляя за собой мокрые следы. Родан вернулся в холодильную камеру.
Мышиный бобр смотрел на него большими, полными надежды глазами. Своими нежными лапками он держал какой‑то фрукт, который он, было похоже, грыз с некоторым смущением. Большие круглые уши слегка подрагивали.
«Он смотрит на меня, как собака», – подумал Родан и почувствовал, как в нем поднимается волна неожиданной симпатии. Это существо было созданием чужого мира. Оно родилось не на Земле. Оно было для них чужим. И все‑таки оно нравилось.
Это была симпатия, вызванная не только забавным видом непрошенного гостя. Может быть, в этом были виноваты большие, умоляющие глаза. Они, казалось, хотели сказать: не делай мне ничего плохого.
Родан невольно улыбнулся. Мышиный бобр в ответ осклабился, обнажив при этом свой единственный зуб. У Родана было такое чувство, будто в этот момент между ним и маленьким парнишкой завязалась дружба, и он, конечно, не мог пока догадываться, что это будет крепкая и долгая дружба.
На кухню пришел Джон Маршалл. Булли уже подготовил его, поэтому он был не очень удивлен, обнаружив там мышиного бобра. Сдерживая смех, он спросил Родана:
– Итак, это тот парень, который заставил Булли искупаться?
– Если не ошибаюсь, Булли придется слышать это еще и через десять лет, – ответил Родан, а потом показал на жующего гостя в холодильной камере. – Попробуйте установить с ним связь. Может быть, вам удастся прочесть его мысли. Но гораздо важнее было бы передать ему наши мысли. Это возможно?
Джон Маршалл кивнул.
– Вполне. Все зависит от того, как будет реагировать его мозг. Если он чувствителен…
– Он обладает способностью телекинеза, это тоже чисто интеллектуальная способность. Поэтому будем считать, что его головной мозг устроен очень хорошо. Попробуйте.
Уже через несколько секунд Маршалл пришел в необыкновенное возбуждение. Он много раз кивал головой, а потом говорил что‑то мышиному бобру, который внимательно его слушал. После этого на лукавой мордочке снова появилась гримаса улыбки, обнажая зуб, животное несколько раз громко и весело пискнуло, а потом положило надгрызенный фрукт обратно в ящик. Оно поднялось на задние лапки и с важным видом вышло из темного помещения, направляясь к Родану.
– Он хочет приветствовать вас, – сказал Маршалл. – Он понял меня. Его мысли легко прочесть, и он может понимать наши, если активизирует неиспользуемую часть своего головного мозга. Так что он может быть прекрасным телепатом.
Родан наклонился и протянул мышиному бобру руку.
– Мы назовем тебя Гукки, – дружески сказал он и осторожно взял пальцами нежную лапку. – Если ты понимаешь, что я сказал, кивни головой.
Гукки сразу же кивнул.
– Значит, ты можешь понимать, если я что‑нибудь скажу, это прекрасно. Понять тебя, к сожалению, будет не так просто, потому что я не телепат. Но ты выучишь наш язык. Этот человек поможет тебе. – Он показал на Маршалла.
Гукки снова кивнул, издав несколько громких звуков, которые, очевидно, должны были выражать его радость. Он повернулся кругом и начал вдруг взбираться на потолок. Дойдя до верха, он сделал «мертвую петлю» и вернулся обратно на землю. Казалось, он понимает, что окончательно принят в новую компанию.

33.

На больших фронтальных телеэкранах кругового обзора засияло огромное небесное светило.
Это была мерцающая синим светом звезда невероятной яркости. Даже автоматическая фильтровая установка, казалось, пропускает значительную часть ультрафиолетового излучения. У Родана заболели глаза.
Была ли это Вега? «Звездная пыль II» только что закончила совершать свою последнюю транзицию.
Звезда висела на переднем телеэкране кругового обзора в невероятно ослепительном великолепии. Очевидно, на ней не происходило взрывов. Светящиеся в ультрадиапазоне протуберанцы, казалось, вылетают страшно далеко во Вселенную.
– Если этот раскаленный шар не превратится вскоре в огромную космическую атомную бомбу, я проглочу всю «Звездную пыль II», как таблетку от головной боли, – хрипло сказал Булли.
Через несколько секунд поступило сообщение автоматического мозга, закончившего свои расчеты.
«Корабль находится в галактике Веги. Транзиция прошла успешно. Пульсирующая звезда идентична известной Веге, но со стопроцентной точностью было установлено, что это небесное светило становится новой звездой. Было посоветовано не следовать далее курсом входа. Вздутие звезды происходит с ненормальной скоростью, не вписывающейся в рамки астрономической науки. Конец».
Глаза Булли расширились и округлились. Он растерянно смотрел на Родана, лицо которого за последние секунды стало бледным.
– Новой звездой? Так что же, Вега через несколько недель станет сверхновой звездой? С ума сойти! Такого не бывает. Такие процессы длятся целую вечность.
Булли в поисках поддержки обернулся к Крэсту.
– Великая империя, я догадывался об этом, – прошептал арконид. – Его красноватые глаза пытались встретиться взглядом с Роданом.
– Что? – спросил командир. Резкие складки у подбородка и носа стали глубже.
– Последняя загадка неизвестного грозит взорвать всю Солнечную систему. Вега – это важная исходная точка для расчета позиции. Если звезда исчезнет, мы никогда не найдем местонахождения планеты, которую ищем. Звезду подожгли.
– А живущие там ферронцы? – воскликнул Булли. – Бедные чертенята погибнут на своей планете, ставшей огненно‑жидкой. Их космические корабли развивают только простую скорость света. Они никогда не смогут защититься от взрывающегося небесного светила. Неужели неизвестный сошел с ума? Локация доложила о флоте в шестьсот яйцеобразных космических кораблей.
– Ферронцы! – простонал Булли. – Они летят к внешним планетам.
Родан не ответил. Очевидно, он догадывался, что случилось с Вегой.
После уточнения курса Родан решил совершить краткую сверхсветовую транзицию. Даже при приблизительной скорости света им понадобилось бы примерно семь часов, чтобы добраться до Восьмой планеты огромной галактики.
Космос сотрясало, когда линкор исчез в яркой вспышке света. «Звездной пыли II» словно никогда и не было.

На телеэкранах показались первые горы. «Звездная пыль II» все еще с бешеной скоростью мчалась над Ферролом.
– Даже, если бы я захотел остановиться, у меня не было бы иного выбора, как только испить эту горькую чашу до дна, – гневно сказал Родан. – Крэст, из‑за нашего любопытства, из‑за нашего жгучего, тщеславного стремления к самой большой биологической тайне всемогущей природы Вега прекратилась в горящий факел. Я не в состоянии спасти миллиарды ферронцев.
– Недоразвитые твари, – холодно бросила Тора. Теперь она снова была ярким отпрыском династии арконидов.
У Родана меж бровей пролегла жесткая складка. Он язвительно ответил:
– Большое спасибо за науку, мадам! Но в природе человека заложено помогать там, где он может помочь. В этом отношении мы несколько отличаемся друг от друга. Моя совесть велит мне сделать все, абсолютно все для спасения находящихся в опасности ферронцев. Планеты Веги станут огненно‑жидкими, как только звезда эруптивно вздуется. У нас еще есть немного времени, даже если речь идет об искусственно вызванном процессе, который, по‑видимому, происходит в несколько миллионов раз быстрее, чем естественным путем. Мы сможем помочь ферронцам только тогда, когда решим наше последнее задание.
– И каково же оно? – недружелюбно спросила она.
– Отыскать пропавшую планету, которая, согласно окончательной оценке автоматического мозга, несется по четко проложенной орбите Галактики.
– Это безумие! Ни одна планета не может существовать без небесного светила.
В голосе Родана прозвучало сочувствие.
– Тора, вы ведь способный ученый. Вы уже давно должны были заметить, что мы имеем здесь дело с превосходящими нас в техническом отношении живыми существами. Эти неизвестные разгадали последнюю тайну природы. Несмотря на мои арконические знания, я при всем моем желании не могу превратить огромную заезду в новую. Неизвестные безгранично превосходят нас.
– Конечно! Уж земных варваров наверняка.
Родан неожиданно рассмеялся. Это снова была старая пластинка, которую она любила ставить тогда, когда исчерпывала разумные аргументы.
– Ну, конечно, вы совершенно правы, – вздохнул он. – Странно только, что эти варвары так удивительно быстро овладели вашей арконической техникой, не правда ли?
Тора, ни говоря больше ни слова, выбежала из помещения центрального поста управления.
«Звездная пыль II» совершила посадку с силой огромного падающего метеора.
Только за несколько метров от земли остаточная скорость была окончательно ликвидирована. Там, где импульсные волны встроенных в экваториальный кольцевой выступ маммут‑двигателей ударили в грунт, появились огненно‑жидкие кратеры. Широкие опорные тарелки выпущенных телескопических посадочных опор со скрежетом опускались на твердое, как камень, искусственное покрытие площадки.
«Звездная пыль II» вернулась на первую космическую торговую базу человечества. Ровно двадцать семь световых лет отделяли галактику Веги от родного Солнца.

Возвратившиеся на Феррол вспомогательные лодки были заведены в шлюзы с привычной точностью. Экипажи этих так называемых «головастиков» вошли на борт материнского корабля.
Примерно через пятнадцать минут после посадки отозвался Торт с Феррола.
Ферронцы, которые во всех отношениях уступали людям, вряд ли согласились бы заключить торговое соглашение, если бы были информированы о подлинной ситуации на Земле.
Торт сидел в большом помещении центрального поста управления линкора. Клейн, коренастый и мускулистый от природы, не мог не заметить его плохого состояния. Бледно‑голубая кожа его крошечного личика отливала вызывающим сочувствие серым цветом. Он постарел, согнувшись от забот и страданий.
Его глубоко посаженные глаза были едва видны. Увидев Торта, Родан сразу же потонул в море упреков в собственный адрес. Ферронец знал, что его народ был обречен на гибель.
– Что вы собираетесь делать? – удрученно спросил он. – Вы не хотите помочь нам с эвакуацией на вашем большом корабле?
Присутствующие ученые Большого совета без всякой надежды смотрели на сухопарого, высокого мужчину в безупречно чистой форме. Родан знал, что вынужден сказать несколько горьких слов.
– Эвакуация не имела бы смысла. Даже с помощью моего большого корабля невозможно освободить три главные планеты вашей Империи. Внешние планеты, которые в настоящее время еще мало подвержены влиянию процесса, также должны будут погибнуть во время взрыва. Куда же я могу отправить ваших людей?
Старый ферронец беспомощно протянул руки ладонями вверх.
– Я надеялся на вас. Я не знаю.
– Ваше небесное светило примерно через три недели по времени Феррола превратится в бомбу. Я прошу считать мои аргументы обоснованными. Единственно возможное решение заключается в том, чтобы снова нормализовать звезду. Однако, это не в моих силах. Тем не менее, я найду средства и пути, чтобы уберечь вас от самого страшного.
Торт вздрогнул. Его согнутые плечи поднялись.
– Средства и пути? – без всякой надежды повторил он. – У вас есть такие возможности?
– Мне абсолютно точно известно, где следует искать виновника. Я срочно стартую. Откажитесь, пожалуйста, от дальнейших перевозок, которые намного превышают мощности вашего космического флота. Каждый ферронец, которого вы отправите на внешнюю планету, будет иметь там крайне неблагоприятные условия для жизни без привычной техники. Вы автоматически приговариваете ваших соотечественников к смерти. Оставайтесь здесь и ждите.
– Кто эти виновники предстоящей катастрофы?
– Я прошу быть снисходительными, – невозмутимо сказал Родан. – К сожалению, я не могу вам сказать, где следует искать виновников звездного пожара. Но я найду их. Положитесь на меня.
Когда Торт ушел, и бронированная переборка центрального поста управления закрылась за растерянным ферронцем, Реджинальд Булль облегченно вздохнул.
– Я сейчас заплачу, – мрачно сказал он. – Мы никогда не найдем тайну вечной жизни. Почему мы поставили ферронцев в такое трудное положение? Этого явно не требовалось.
– Я в порядке исключения соглашусь с вами, варвар, – вмешалась Тора.
Булли раздраженно повернулся. В заднем конце центрального поста управления кто‑то так громко рассмеялся, что скривившееся в усмешке лицо Родана моментально разгладилось. В таком высоком диапазоне колебаний не мог смеяться ни один человек.
– Правильно, варвар, – прочирикал кто‑то самым высоким дискантом. – Он хотел меня убить, этот негодяй Булли. В тот раз мне не удалось как следует повеселиться. Слово человека чести. Я больше не заставлю летать по воздуху ни один, самый маленький винтик.
Губы Родана подозрительно задрожали.
– Очень приятно, мистер Человек чести, – с улыбкой сказал Родан. – Откуда ты знаешь это выражение?
Снова послышались резкие, действующие на нервы звуки, которые Гукки называл смехом. Из‑за второго стереокорректора вразвалочку вышел он сам: несчастное подобие земной мыши.
Гукки – так назвали разумное пушистое существо с планеты Трамп из‑за его доверчивого взгляда, видимо, было довольно трудно передвигать по полу свой растолстевший зад с хвостом бобра.
Гукки подошел поближе. При этом он размахивал в воздухе своими коротенькими передними лапками с нежными коготками, как заправский упитанный борец.
Перед Роданом пушистое существо остановилось. Командир глянул в умные, хитрые глаза‑пуговки на типично мышиной мордочке. Странно, что Гукки за короткое время перенял многочисленные привычки людей. Это, очевидно, тоже было частью его природного дарования.
Черный блестящий мышиный нос сморщился. Потом показалось нечто розовое и влажное, откуда высовывался резец Гукки.
Крошечную лапку он приложил к мохнатому лбу. Родан внутренне застонал от смеха. Итак, теперь малыш приветствовал его.
– Лейтенант Гукк из Корпуса мутантов докладывает о готовности к действиям, – пропищало пушистое существо. – Извините, что не говорю: Гукки. Это кажется мне слишком обыденным с тех пор, как я стал человеком чести.
Родан, пожав плечами, отвернулся. Лица других мужчин искривились от сдерживаемого смеха. Только Булль перебирал весь свой огромный словарный запас от и до. Это были жестокие проклятия, на которые Гукки ответил еще одной демонстрацией своего зуба.
– С каких это пор ты стал офицером? – возмущался Булли. – Что это значит: лейтенант Гукк из Корпуса мутантов?
Гукки медленно повернулся. Широкий кончик ложкообразного хвоста пять раз ударил по полу, что было у Гукки выражением наивысшей степени презрения.
– Пять ударов, Булли, – уничтожающе прочирикал он. – Пять ударов! Фи!
– Корабль готов к старту, – прервал голос Родана смех мужчин. – Что теперь смеяться? У каждого разумного существа могут быть свои особенности. Мы, люди, должны быть терпимы к ним и относиться к ним с уважением. Или у нас нет этой терпимости?
Гукки славно забавлялся. Он почти с нежностью смотрел на человека, который так прекрасно понимал его, Гукки. Все‑таки это была неплохая мысль: прошмыгнуть на планете Трамп в полупустой ящик с провиантом, чтобы таким образом перебраться на корабль. Гукки согласился пройти гипнообучение для более быстрого освоения главного человеческого языка.
Родан перестал смеяться так же внезапно, как и начал. Взгляд его глаз неожиданно снова стали озабоченными.
– Это была небольшая разрядка для наших нервов, – сказал он. – Крэст, как далеко вы продвинулись с позитронными расчетами?
Гукки был немедленно забыт. Мужчины устремили свои взгляды на ученого‑арконида.
Крэст казался спокойным и невозмутимым. Его белые волосы блестели в ярком свете центрального освещения.
– Отдельные значения уже готовы. Наиболее точные данные о собственном движении Веги также запрограммированы и введены в мозг. С учетом космический орбитальной скорости и рассчитанных побочных факторов возможно, что в течение примерно двух часов предположительная позиция планеты, которую мы ищем, будет достигнута. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ позиция, – предупреждающим тоном добавил Крэст.
Родан посмотрел на хронометр. Было 17 часов 58 минут.
– Старт в восемнадцать часов бортового времени, – решил Родан. – Гукки, ты будешь рядом со мной. Я прошу, чтобы после твоего производства в лейтенанты Корпуса мутантов ты больше не делал глупостей. Я думаю, ты можешь играть с первым офицером.
Гукки ликовал, Реджинальд Булль покраснел, а Родан слегка усмехнулся.
Ровно в восемнадцать часов вспыхнули импульсные двигатели линкора. Полыхающие раскаленные потоки разрывали грунтовое покрытие космического порта. Раздался чудовищный грохот. Гигантский корпус в вертикальном старте поднялся с посадочной площадки, чтобы затем умчаться в пустой космос с таким ускорением, что атмосфера планеты Феррол вдоль стартовой линии засветилась ярко‑белым.
Через несколько секунд «Звездная пыль II» исчезла. Только горячий вихрь свидетельствовал о ее старте.

34.

Через пять минут после транзиции Родан передал на рабочую гиперпозитронику так называемый «импульс согласия». Человек никогда не смог бы управлять процессами в пространстве высшего порядка или хотя бы только влиять на них.
Кто‑то громко и пронзительно закричал. Вега посылала последние выбросы своих огненных протуберанец почти до отражательного экрана. Своего собственного голоса уже нельзя было услышать. «Звездная пыль II» превратилась в раскачивающийся колокол.
Казалось, что на них обрушился огненный град целого боевого флота. Энергию, освобождавшуюся в одной единственной протуберанце средней величины, Родан сравнивал примерно с 1,2 миллиона водородных бомб земного производства.
Никогда прежде арконическому линкору не приходилось выдерживать такого натиска.
В последнюю долю секунды перед транзицией Родан заметил фиолетовое свечение на разрушающемся экране. Предохранители поля всех реакторов силовых станций в тот же момент вышли из строя. Выше подняться было нельзя, люди достигли своего предела. Это означало, что стальная оболочка космического тела не выдержала страшной силы огромного взрывающегося небесного светила.
В переговорном устройстве еще раз послышался громкий крик. Он перекрыл глухой рев, превратившись потом в едва слышный шепот.
Вокруг корабля возникло что‑то такое, что уже не принадлежало этой Вселенной. Арконическое структурное поле для тотального отражения четырехмерных влияний удалось смонтировать до катастрофы. Оно превращало прочный материал космического корабля в нечто непостижимое, что получало в абсолютно разматериализованной форме скачкообразный импульс.
«Звездная пыль II», все еще представляющая собой ярко полыхающий металлический факел, исчезла из нормального космоса.
Уставший мозг Родана был измучен криком. Этот звук еще владел его чувствами, когда космический корабль после короткого броска в 1600 световых лет вернулся в нормальный космос. Транзиция – как обычно – прошла без потерь времени.
В нормальном космосе не произошло никаких изменений. Рематериализация, согласно показаниям бортового хронометра, была осуществлена всего несколькими мгновениями позже. На этот раз Родану удалось очень быстро избавиться от последних ощущений перед гиперброском.
На телеэкранах кругового обзора сияло звездное море Млечного пути. На кормовых экранах телескопическое увеличение показывало особенно яркую точку.
Это была огромная Вега, которая представала еще в своем обычном свечении. Огненный жар начинающегося на ней процесса взрыва был пока не заметен. Для этого должно было пройти сначала 1600 лет. Раньше свет сюда не дойдет.
Родан не терял ни минуты на лишние слова. Его взгляд быстро пробежал по приборам управления различных блоков двигателей. Проведенное еще до броска программирование автоматики управления и энергоавтоматики быстро вводилось в действие, когда человек не был не в состоянии думать или действовать.
Глухой рев снова заставил «Звездную пыль II» содрогнуться, но на сей раз это было проявлением собственной силы. Двигатели в какой‑то, не доступный разуму, момент нового маневра входа заработали во всю мощь.
Стальной гигант осуществлял торможение с ускорением в пятьсот километров на секунду в квадрате, что обуславливало полную готовность к работе генераторных станций. Если бы они вследствие перегрузки вышли из строя, то людей и материал от перегрузок уменьшения скорости стерло бы в порошок.
Роданом владела только эта мысль. Скорость, по‑прежнему равную почти скорости света, можно было бы на максимальных значениях примерно за десять минут бортового времени довести до абсолютной остановки. Можно бы – если бы машины были в порядке.
Родан принялся за работу. Булль, злившийся и извергавший ругательства, сразу все понял. Гул двигателей перекрывал рабочий шум электростанций. Тем не менее, они должны были пока поставлять ток для энергопоглощающих абсорберов перегрузки, иначе всему давно бы пришел конец.
На экранах приборов управления появились залы электростанций. Некоторые из арконических реакторов высотой с дом светились фиолетовым светом. Они не работали. Другие функционировали безупречно, но преобразовательные машины отставали. Они еле‑еле вырабатывали энергию, необходимую для нейтрализационных проекторов.
– Аварийное включение! – с невероятной громкостью раздалось из громкоговорителей.
– Техническое управление в контрольной позитронике рекомендует немедленную отмену высоких тормозных коэффициентов. Поставка энергии не может быть гарантирована.
Это был механический голос автоматического мозга.
Булли протянул руку влево. Его пальцы уже почти коснулись ступенчатого выключателя, когда он увидел глаза Родана.
Они уже не были ироничными и веселыми. Родан и не думал о том, чтобы уменьшать замедление при торможении. Специальные аварийные переключения в виде беспроволочных коротких импульсов доходили до автоматического мозга, который с невероятной быстротой передавал полученные приказы дальше.
В герметически закрытых машинных залах «Звездной пыли II» заработали многочисленные специальные роботы.
Разнообразные по форме и конструкции, они через несколько секунд принялись за работу у вышедших из строя реакторов.
Когда вскоре резко засвистели аварийные автоматические устройства, а мощность еще едва достигала мощности абсорберов перегрузки, заработали четыре крупных реактора.
Через пять минут после начала жесткого маневра торможения опасность была устранена. Это был момент, когда Родан попросил вторую чашку чая.
Он задумчиво посмотрел на членов основного экипажа.
– Мы были вынуждены тормозить так жестко, – сказал Родан. – Конечно, положение с силовыми станциями было несколько неясным. Однако, если бы мы в определенный момент не снизили с помощью так же точно рассчитанных максимальных значений скорость входа, равную скорости света, мы никогда бы не нашли ту планету, которую ищем. Ее орбитальная скорость известна. Примерно через четыре минуты наши скорости сравняются. Но это может произойти там, где должна находиться в пустом космосе планета без небесного светила. Как вы думаете, какие математические проблемы возникли бы, если бы мы на нашей высокой скорости промчались мимо этой, рассчитанной математическим путем, точки?
Булли нервно вздохнул.
– Я хотел бы знать, какой черт погнал меня, чтобы я взошел на борт этого космического корабля, – простонал он. – Я мог бы быть уважаемым человеком в маленьком городке на американском восточном побережье. Безумие, скажу я вам! Все, что мы делаем, это безумие.
– Подожди, – сказал Родан. – Капитан Клейн, займитесь, пожалуйста, локаторами. Мутантов я попрошу для беседы в помещение кают‑компании IV.
Родан поднялся со своего сиденья. Ремни безопасности снова скрылись в спинке. Пока он, тяжело ступая, шел к лифту, в большом помещении центрального поста управления царила тишина.
Только Крэст пробормотал всего одну фразу:
– Однажды он возглавит Великую империю.

35.

Арконические стереокомпенсаторы были переключены на большие телеэкраны обработки данных. Так обеспечивалось точное совпадение с изготовленными снимками.
Тем не менее, маневр преднамеренного изменения орбиты занял в общей сложности четыре часа бортового времени. Для машинных установок арконического исследовательского крейсера и прекрасно оснащенной большой боевой машины ничего не стоило отыскать космический сектор неизвестного небесного светила по возможно имеющимся планетам.
Если таковые и имелись, то точное определение их позиции работающие со сверхсветовой скоростью зонды телекома осуществляли в среднем за тридцать минут. Еще тридцать минут продолжалось обычно определение массы, плотности, угловой скорости и скорости вращения небесного тела.
Перри Родан в этом особом случае заранее отказался от того, чтобы взять за основу нормальные экспериментальные данные. Он не позволял ни питать особых надежд, ни высказывать слишком заумных идей. Четырехчасовая подгонка к очень точно рассчитанной скорости вращения планеты, которую они из‑за ее своеобразия называли «Странником». уже доказала, что здесь придется иметь дело с абсолютно иными факторами.
Мужчины на борту линкора принялись за выполнение самого тяжелого до сих пор задания.
Забортовая киносъемка длилась уже много часов. В точной оптической передаче мерцали и светились на экранах бесчисленные звезды и самые отдаленные островки планет. Все они были настолько далеко, что ни одно из этих маленьких небесных светил не могло иметь ни малейшего отношения к отыскиваемому небесному телу.
Родан вместе с ведущими офицерами корабля находился в вычислительном секторе центрального поста управления. После последних корректировок двигатели окончательно смолкли. Стереокомпенсаторы показывали, что «Звездная пыль II» с наивысшей точностью движется по той линии, которую оставила неизвестная планета на эллипсоидной орбите вокруг находящихся на одной линии галактик небесных светил, число которых составляло тридцать одна.
Измеряемые значения совпадали до десятой десятичного разряда. Несмотря на это, могли иметь место допуски, вполне возможные при слишком больших расстояниях.
Крэст внимательно следил за диаграммой конечных данных позитронного вычислительного мозга. Было похоже, что никаких ошибок допущено не было.
Тора безмолвно и неподвижно стояла у приборов.
Час назад в помещении центрального поста управления появились самые одаренные мутанты специального корпуса.
Пользуясь непонятными органами чувств, они чутко прислушивались чему‑то, чего еще никто не видел, не трогал и даже мысленно четко не представлял себе.
Родан назвал планету, которую искал, Странником. Может быть, до сих пор это было самое точное определение планеты, которая, сохраняя свою рассчитанную орбиту, должна была примерно через два миллиона лет по земному времяисчислению снова оказаться в галактике Веги.
Гукки пристроился позади Родана на бесшовном покрытии пола. Блестящие глазки испытующе следили за множеством выключателей и рычагов. Предупреждающее движение руки Родана сделало выражение мордочки Гукки печальным. Значит, здесь ни при каких обстоятельствах нельзя было «играть».
Вздохнув, маленький умник оторвал свой зад от пола.
– Пойду к шеф‑повару, – прочирикало существо. – Если я буду нужен, пусть Джон Маршалл позовет меня.
Родан посмотрел вслед ковыляющему к выходу пареньку. При необходимости Гукки мог стать самым ценным сотрудником Корпуса.
Гукки остановился около самого молодого члена экипажа. Бетти Тауфри шел только десятый год, но посмотрев в ее большие темные глаза, становилось понятно, что в отношении психики она уже не была ребенком.
– Пойдешь со мной? – спросил Гукки. – Здесь ничего не происходит.
Узкое, обрамленное темными волосами лицо озарила сияющая улыбка.
– Можно? – спросила Бетти.
Энн Слоан, заменявшая Бетти на борту мать, кивнула.
– Только не балуйся. Кухонные котлы предназначены не для того, чтобы бросать в них повара. Я позову вас.
Гукки сразу же приободрился. Он давно понял, что на всем корабле было, может быть, только одно существо, кроме него, всегда готовое поиграть. Почему это было так, разумный обитатель Трампа точно не понимал. Видимо, это было связано с возрастом других существ.
– Мы можем бросить толстяку за шиворот замороженные вещи, – восторженно ликовал он. – Шеф сказал, что это не особенно опасно для надежной работы корабля.
Бетти Тауфри немедленно превратилась в ребенка. Они могла меняться за секунду.
До смешного легко оба одаренных телекинетика открыли сложные электронные замки бронированных шлюзов. Переборки раскрывались, и никто при этом даже не дотронулся до кнопки выключателя.
– Я был быстрее, – утверждал Гукки. – Хочешь полетать?
Реджинальд Булль посмотрел им вслед. Это взаимопонимание между представительницей юного поколения людей и разумным существом другого вида из глубин Млечного пути могло оказаться краеугольным камнем большого здания понимания и взаимного уважения всех звездных народов.
Только так могла быть создана Звездная империя, только таким путем можно было избежать конфликтов.
– Малыши никогда не ссорятся, правда? – прервал Родан ход мыслей Булли.
Коренастый мужчина вздрогнул. Он подозрительно прищурил глаза.
– Ты что, недавно заделался телепатом? Откуда ты знаешь, что я только что…
– Разумные люди думают об этом, видя такую картину.
– Шеф‑повар сойдет с ума, – предупредил их Клейн. – Вчера они переворошили ему всю холодильную камеру.
Родан уже не отвечал. Короткая передышка позволила отдохнуть, но теперь снова пришла очередь решать проблемы.
За прозрачной стеной центральной локаторной станции сидели радисты линкора. В результате гипнообучения они могли управлять сложными приборами.
Родан поднес к губам кисть левой руки с микропереговорным устройством. В центральной локаторной станции заработали приемники. Из громкоговорителей доносился громкий и четкий голос.
– Дерингхаус, что вы успели сделать? Все еще никаких результатов?
Примерно в пятнадцати метрах от него мужчина высокого роста повернул голову. Со своего места он мог видеть часть помещения центрального поста управления.
– Ничего, сэр, – тихо послышалось из миниатюрного прибора. – Этот сектор космоса словно дочиста вычищен.
– Масс‑зонды тоже не реагируют?
– Если бы здесь в радиусе нескольких световых месяцев что‑нибудь перемещалось, я бы непременно получил эхо. Только индикаторы показывают обычную космическую материю. На целую малую вечность один единственный атом. Планета должна быть чуть побольше.
– Большое спасибо за науку, майор, – насмешливо ответил Родан.
Позитронный мозг провел окончательную обработку данных. Родан наклонился далеко вперед. Транзиция была удачной, маневр подгонки и корректировки орбиты тоже.
Он снова медленно выпрямился. «Звездная пыль II» со смешной скоростью в 16,8 километров в секунду пробиралась сквозь космос, который в этом секторе казался абсолютно пустым. Локаторами не было обнаружено даже ни одного метеора. А они обнаружили бы его, даже если бы он имел диаметр всего двадцать миллиметров.
Это был удручающий факт. Родан оглянулся.
– Кислые мины, упреки в глазах и надменность в отношении. Это вы в чистом виде, – сказал он.
– Мы могли бы сейчас уже совершить посадку на Арконе, – быстро вставила Тора. – Но вы не хотите слушать, Перри. Вы никогда не решите последней загадки, никогда! Доставьте, наконец, меня и Крэста домой и выполните тем самым давно обещанное вами. Крэст отказался от поисков тайны биологического сохранения клетки. Поэтому у вас, Перри, нет больше причин играть нашими жизнями.
– Вы забываете о взрывающейся Веге. Кроме того, наши расчеты точны. Планета, которую мы ищем, находится в непосредственной близости. Поскольку она не вращается вокруг небесного светила и не имеет собственного свечения, мы не можем ее видеть. Но мы отыщем другие способы.
– Как героически и величественно, – съязвила арконидка. – Мы отыщем! Вы, видимо, вообще ничего не найдете. Основы ваших расчетов убоги. Эта планета может быть удалена на сто световых лет, при условии, что она вообще существует. Возвращайтесь.
Нахмуренный лоб Булли ничего не говорил о его мыслях, пока он с раздражением не сказал:
– Мы не вернемся. У меня неясное чувство, словно кто‑то будет до изнеможения водить нас за нос. Ты придаешь значение собственным хорошим мыслям, друг?
Родан уселся в одно из контурных кресел и молча кивнул.
– Неизвестный или неизвестные затеяли с нами плохую игру. Можно было бы понять, что задания становятся все сложнее. Здесь спрятан самый крепкий орешек.
– Старая история. А где твоя хорошая мысль?
– Планета заслонена от наших локаторов, вот и все. Надо проверить, работают ли они нормально. Вышли один небольшой космический истребитель, разгони его и проверь, как отреагирует наша локация на борту. Тогда мы устраним одно принципиальное сомнение.
– Это отличная мысль, – задумчиво пробормотал Родан. – Майор Ниссен…
Вызов прозвучал по громкоговорителям всех отделений. На одном из телеэкранов показалось морщинистое лицо Ниссена.
– Уже здесь, – прохрипел он. – Мое место в ангаре с истребителями.
– Я так и предполагал, – сказал Родан. – Как вы думаете, почему я скучаю по вас? Забирайтесь в истребитель. Ровно через пять минут будет дан импульс запуска, неважно, сидите вы сейчас в драндулете или нет. Поторопитесь.
Ниссен выругался. Они слышали его еще и тогда, когда его лицо уже давно исчезло с телеэкрана.
Родан обратился к Дерингхаусу.
– Вы слышали, что нам предстоит. Мистер Реджинальд Булль родил идею. Невероятно, но факт! Вы включите свои локаторы только через три минуты после того, как Ниссен с полной тягой не выскочит в космос. Я хочу посмотреть, как вы с этим справитесь. Ниссен, вы еще слышите?
Майор отозвался из кабины своего истребителя по радиотелефону. Он совершил чудо, за несколько мгновений забравшись в машину.
– У вас свободный полет. Выберите курс по вашему усмотрению, но сразу же после запуска обратите внимание на ваш автоматический пеленгатор. Если вы с абсолютной точностью не улавливаете «Звездную пыль II» лучом зонда, дальше не летите. Вы никогда нас больше не отыщете.
– У меня есть на четыре недели воздуха, воды и питания, – язвительно ответил Ниссен.
Ровно через пять минут извергающий огонь призрак вылетел из зияющего отверстия шлюза сверху от кольцевого выступа.
Одноместный истребитель Ниссена с большим ускорением ворвался в космос. Сразу после этого из горящая точечка исчезла из диапазона обнаружения нормальной оптики.
– Ниссен командиру! – раздалось из громкоговорителей. – Автоматический зонд в порядке. «Звездная пыль» в зоне моего пеленгования. Я отыщу вас.
Ниссен отключил микрофон радиотелефона. Включился сверхсветовой гиперком. О нормальной связи теперь не могло быть и речи.
Ниссен превратился в одинокое, заброшенное живое существо в бездонных глубинах Вселенной. «Звездную пыль» уже давно не было видно. Через три минуты бортового времени Ниссен отвел назад переключатель ступеней.
Небольшой истребитель мчался при свободном падении со скоростью около девяти тысяч километров в секунду. Ниссен осмотрелся. Чувство безграничного одиночества было ему давно известно. Боевые вылеты в галактике Веги были, возможно, опаснее. Эта мысль занимала его до тех пор, пока он с мучительной ясностью не осознал маленькую разницу между абсолютной пустотой и наполненной планетами галактикой. Там он в любой момент мог совершить вынужденную посадку.
Но здесь поблизости была «Звездная пыль II». Исчезни она вдруг, и он, Ниссен, безнадежно пропал бы.
На лбу у него начал выступать пот. Он быстро посмотрел на зеленовато мерцающую светящуюся поверхность автоматического пеленгатора. Линкор был еще хорошо заметен в виде рефлексной точки.
Но Ниссен все‑таки судорожно схватился за поворотный переключатель энергетического импульсного сопла. Потом немного подождал. Теперь на «Звездной пыли» должны были давно заработать локаторы.
Секунды одной короткой минуты превратились для него в мучительную вечность. Одним рывком он включил разворот поля. Левой рукой рванул переключатель ступеней двигателя на полную мощность.
Перед острым мысом космического истребителя из тормозного сопла вырвалось фиолетовое пламя. Род Ниссен собирался заглушить свою высокую скорость.
Заговорил гиперком.
– Дерингхаус Ниссену: немедленно возвращайтесь. Поторопитесь. Возвращайтесь, вы поняли? Подтвердите.
У Ниссена было нехорошее чувство, что что‑то не в порядке. Во всю силу голоса он прорычал свое подтверждение. На борту «Звездной пыли» его, кажется, не слышали.
– Подтвердите, майор Ниссен! Возвращайтесь! Опасность! Ниссен, отвечайте!
И тут космический пилот понял, что его старт вызвал какую‑то реакцию. Он медленно откинулся в своем кресле с высокой спинкой. Его глаза искали желтоватые светящиеся точки где‑то в наполненном звездами океане Галактики. Одной из этих точек было земное Солнце. Ниссен точно не знал, о чем думал в этот момент. Он только чувствовал, что жизнь его закончена.
Двигатель его истребителя все еще работал.

– Итак, это была плохая мысль, – простонал Булли, когда его от внезапного толчка швырнуло на пол, где он остался лежать, прислушиваясь. Родан обхватил прочные подлокотники кресла для обработки данных перед выходным каскадом позитроники.
За первым толчком последовал второй. Тем не менее, телеэкраны кругового обзора оставались чистыми. Нигде не было видно ничего, что можно было бы сравнить с направленным энергетическим лучом.
Рядом Дерингхаус вызывал улетевшего пилота космического истребителя. Старт Ниссена вызвал какую‑то реакцию. Что это было, никто еще точно не знал.
Последовал еще толчок. Родан снял руки с приборов управления и огляделся вокруг с такой невозмутимостью, будто вообще ничего не произошло.
Паники на борту не возникло. Со времени первой встречи с большой загадкой Галактики все привыкли и не к такому.
Родан поднес к губам микрофон. Это произошло в тот момент, когда сферическую оболочку одновременно с ударной волной настиг четвертый удар.
– Командир центральной энергетической диспетчерской! – прогремело по отсекам. – Пожалуйста, никакого волнения! Гаранд, создайте гравитационное поле! Рассчитайте, будет ли следующий удар такой же силы.
Капитан Клейн пробрался на свой пост управления оружием. При сильной остаточной вибрации нормальное хождение было едва ли возможно.
Гаранд, главный инженер «Звездной пыли II», подтвердил. Сразу вслед за этим послышалось гудение заработавших реакторов. Видимо, было самое время, чтобы снова заработали и бездействующие установки. «Звездная пыль» преодолела полученные вблизи Веги повреждения в энергоснабжении. Телеэкраны засветились голубоватым светом. Вокруг наружной обшивки образовалось гравитационное поле. Сила встрясок корабля сразу же ослабла. С вводом в действие собственной стабилизации снова воцарился покой.
Реджинальд Булль медленно выпрямился. Родан тихо присвистнул. Его внимательный взгляд, казалось, проникал сквозь стены.
– Хэлло, старый приятель! – сказал он вдруг и помахал рукой.
Булли гневно обернулся. Тут не было никого, кому можно было бы махать рукой.
Он жалобно взглянул на дежурившего на центральном посту управления врача. Это был доктор Маноли, тот медик, который вместе с Роданом совершил первый пилотируемый полет на Луну.
Узкие плечи Маноли поднялись и опустились. Он молча покачал головой.
– Надеюсь, с тобой все в порядке? – спросил Булли.
Родан поднялся со своего кресла.
На «Звездной пыли» снова воцарился покой, но это было затишье перед бурей. Родан нажал на одну из кнопок. Через несколько секунд завыли устройства тревожной сигнализации.
Голос командира звучал спокойно. Он не считал нужным вдаваться в долгие объяснения.
– Придти в боеготовность, аварийные отряды роботов отправить на их посты. Дерингхаус, что с Ниссеном?
– Он не отвечает, – раздался из громкоговорителей расстроенный голос.
– Продолжайте вызывать. Вы видите на телеэкранах его истребитель?
– Так точно, отличный эхо‑сигнал. Значит, приборы работают.
– Такая опробация и была смыслом операции. Внимание всем: нас, видимо, накрыло или окружило силовое поле, об энергетической природе которого я ничего не могу сказать. Приготовьтесь к любого рода неожиданностям. Вам лучше всего находиться на своих боевых постах. Капитан Клейн, сделайте один слепой реактивный выстрел из верхнего полюсного орудия. Используйте импульсное оружие. Я хотел бы видеть пучок лучей.
– Ударные волны все еще идут, – доложила энергетическая диспетчерская. – Но они абсорбируются гравитационным полем.
Булли уже пришел в себя.
– Кого ты имел в виду под «стариком»? – быстро спросил он.
– Попробуй, угадай. Дал о себе знать наш загадывающий загадки дядюшка. Даю голову на отсечение, что мы уже рядом с планетой.
– Тогда мы должны были бы видеть или обнаружить его.
Лицо Родана посерьезнело.
– До этого дело еще дойдет, – заверил он. – Вопрос только, когда.
– Ниссен набирает скорость и дает полное ускорение, – передал Дерингхаус. – Взять его на дистанционное управление?
– Поторопитесь с этим. Насколько я знаю неизвестного, удары быль только легкой закуской.
Дерингхаус переключил на автоматику. Майор Ниссен увидел, как над его головой загорелась красная лампочка. Тогда он понял, что они на «Звездной пыли» взяли его под защиту, неважно, прошли его радиовызовы или нет.
Ниссен горящими глазами смотрел вперед. Охлаждающий вентилятор его космического костюма автоматически включился, когда влажность внутри герметического одеяния достигла недозволенных значений.
Потом Род Ниссен увидел слабое свечение в середине звездного моря. Маленькая точка становилась отчетливее, пока снова не исчезла в пламени двигателей истребителя. Они осуществляли его торможение с корабля. Теперь им нужно было только открыть гравитационный заслон, чтобы небольшой истребитель не превратился в светящуюся молнию. Именно это было чисто личной проблемой Ниссена. Для нервов это всегда было самым большим напряжением – подлететь на большой скорости к космическому кораблю, о котором было известно, что он находится под защитным колпаком мощных оборонительных полей различного типа. Некоторые были безопасны для материально стабильных предметов. Но гравитационное поле по своей структуре принадлежало не к самым приятным достижениям арконической техники.
Все это вообще было ненормальным в обычном смысле этого слова, это была интерферирующая энергетическая единица пятого измерения. Аркониды точно знали, что гравитация действительно существовала. На Земле еще ломали над этим голову.
Истребитель Ниссена был все еще быстрым снарядом, из которого в черноту космоса вырывался извергающийся горящий пучок.
Далеко впереди него наконец‑то стала отчетливо видна «Звездная пыль». Через несколько секунд она превратилась в теннисный мячик, резко отличавшийся от звезд.
Когда Ниссен с тяжелым вздохом окончательно выключил ручное управление своей маленькой машины и с надеждой отметил, что его скорость почти полностью заглушена, сферическая половина линкора превратилась в извергающую молнии гору.
Ниссен знал, что прокричал об увиденном в микрофон гиперкома. Прямо перед ним энергетический экран разошелся. Магнитные силы с невероятной мощью увлекли его истребитель и швырнули в раскрытые ворота шлюза.
Ниссен жал ногой на выключатель автоматики перегрузок. Она только что заработала, когда истребитель с недозволенной силой упал на катапультные рельсы и пронесся по ним в магнитное приемное поле.
Космический пилот наверняка не вынес бы тормозного удара, равного примерно 320 граво, если бы за секунду до этого не вспомнил о своей быстроте реакции.
Машина пробила приемное поле и с треском ударилось в стабильные стенки из арконической стали задней границы ангара.
Прежде чем потерять сознание, Ниссен еще успел услышать глухое гудение корабельных машин. Видимо, на «Звездной пыли» после долгого периода ожидания очень быстро перешли к активной деятельности.
Для понимания Ниссена было непосильной задачей немедленно осознать причины своего рискованного маневра входа в шлюз. В настоящий момент было абсолютно неважно, каким образом он попал на борт. Для него важно было только то, что он сделал это.
В помещении центрального поста управления почти одновременно отреагировали оба мутанта, Сон Окура и Танака Сейко.
Окура, легко возбудимый «частотовидец», уловил при этом только неясный рисунок волн. Тем не менее, он мог точно определить, откуда шло это странное, неизвестное до сих пор излучение.
Оно шло из красного сектора, по грубым подсчетам, примерно с тридцать второго градуса. Вертикальные плоскости вроде бы совпадали. Здесь в лучшем случае было четыре градуса.
Он сразу же сообщил о своем наблюдении, но тут неожиданно взбесился «пеленгатор» Танака Сейко.
Энн Слоан и Тама Йокида удерживали сумасшедшего при помощи телекинетических сил.
Было невозможно добиться ясного ответа. Состояние Танаки было явно вызвано шоком.
Да уже и не нужно было получать от него четкий результат пеленгования. «Звездная пыль II» стала внезапно мячом, обладающий невероятной силой. Все, что было рассчитано в результате мучительных, длившихся несколько недель расчетов и достигнуто путем наисложнейших маневров, было в одно мгновение сведено на нет.
Воображаемая лапа нанесла удар, когда истребитель Ниссена только‑только остановился перед шлюзом ангара.
Сразу же после относительно безобидных ударов Родан переключился на автоматическое управление. Он считал себя неспособным с достаточной своевременностью бороться с внезапно происходящими событиями. Потому им повезло, по крайней мере, так казалось.
«Звездная пыль II» в течение нескольких минут превратилась в стонущую, напряженно работающую внутри себя сферическую чашу. Казалось, что все крепления и распорки растягиваются и уплотняются, хотя часть их состояла из бронированных стенок метровой толщины. К тому же произошло так внезапно наступившее увеличение скорости, что Родан, несмотря на все проявления деформации, прислушивался только к рабочему шуму силовых реакторов.
– Достигнуто максимальное значение, – прокричал Булли сквозь шум.
Родан на секунду взглянул в широко раскрытые глаза друга. Более явных признаков паники у Булля нельзя было заметить. Он принадлежал к числу достойных удивления людей, которые в момент опасности не теряли самообладания.
Взревело устройство тревожной сигнализации. Во всех отсеках корабля вспыхивало ярко‑желтое свечение.
– Нет, только не это, – простонал, прежде чем упасть в свое кресло.
Родан тоже почувствовал увеличивающееся давление. «Звездная пыль» осуществляла ускорение с такими значениями, что нейтрализаторы перегрузок не поспевали за ними. При этом они развивали при кратковременно допустимой аварийной мощности ускорение до шестисот километров на секунду в квадрате, что, конечно, обуславливало ввод в действие всех генераторных станций.
Родан прятал глаза. Произошло то, что чего никогда не происходило на борту современного арконического корабля в течение по меньшей мере двадцати тысяч лет: эффект инерции. Внезапно и абсолютно без всякого перехода появились силы при действии перегрузок; это однозначно говорило о том, что неизвестные на сей раз не шутили.
Родан, выносливое тело которого еще во время учебы на пилота в академии космического отряда свободно выдерживало шестнадцать граво, сумел еще ухватиться за встроенный в подлокотники аварийный выключатель двигателей и ударить по нему. Автоматика работала безукоризненно. Только люди оказались сначала подвержены чудовищному влиянию силы инерции.
Лицо Крэста страшно исказилось под влиянием сил ускорения. Он вдруг стал выглядеть древним и разбитым. Арконид уже не мог дышать, когда Родан еще действовал.
К уже звучащему до этого гулу реакторов силовых станций примешался более громкий звук работающих с полной тягой двигателей. Тяговая мощность, развиваемая двигателями, составляла в общей сложности четыре миллиона тонн, если измерять земными значениями.
Сжимающийся в легких Родана воздух со свистом вырывался изо рта. Понижение давления подействовало, как удар. Родану хотелось бы улыбнуться, закричать, сделать что‑нибудь, чтобы набрать воздуха и взбодриться.
К нему вернулась острота зрения. Двигатели работали настолько безупречно, как того и следовало ожидать от арконического производства. Друг другу противостояли немыслимые силы. С одной стороны – невероятная энергия неизвестного, с другой стороны – мощь машин.
Булли выпрямился. Крэст и Тора находились в бессознательном состоянии. Медики Хаггард и Маноли засуетились. Это были мужчины, которым не нужно было напоминать об их обязанностях. Оба арконида стали вдруг самыми слабыми живыми существами на борту. Даже Гукки оказался более выносливым.
– Слава Богу, абсорбирует, – прохрипел Булль. – Я… о, это становится еще сильнее. Мы немного потеряли встречную скорость, которую набрали, несмотря на отталкивающее излучение. Друг, он всерьез занялся нами.
Булли криво усмехнулся. Он больше и пальцем не пошевелил. На телеэкранах показались лица офицеров. Мутант Танака Сейко бушевал, несмотря на данную ему доктором Хаггардом большую дозу наркоза. Видимо, своим головным мозгом мутанта он с болезненной силой ощущал неизвестную энергетическую единицу.
Родан прислушался к себе. У него в голове шла лихорадочная работа. Возник неясный образ. Указатель скорости быстро перескочил с прежних трех километров на секунду в квадрате встречной скорости на ноль. Это, видимо, действительно был конец. Нейтрализаторы не смогли справиться в одиночку.
Родан размышлял. Он позабыл о царящем вокруг адском шуме. Облегчение пришло, как яркая вспышка молнии.
– Что ты сейчас сказал? – крикнул он. Булль вздрогнул от прикосновения руки Родана. – Как это было? Как ты назвал поле?
– Поле? Я ничего не говорил. Ты имеешь в виду отталкивающее излучение?
Реакция Родана не исчерпывалась одним только вздохом облегчения. Он всем телом наклонился вперед, над самой главной арматурой.
Главный выключатель энергетического экрана находился вверху справа, на самом дальнем конце наклонной плоскости.
Рука опустилась. Когда подача питания к проекторам энергетического экрана была прервана, в автоматических предохранительных устройствах замигали метровые молнии.
Мужчины криком выражали испуг. Неужто командир сошел с ума?
Булль понял все первым. Еще горящий белым светом гравитационный экран исчез, будто его ветром сдуло. Чудовищная сила пропала, словно ее никогда и не было. Громкий рев электроконвертеров сразу же стих. Только двигатели продолжали гудеть в полную силу.
«Звездная пыль II», чью нынешнюю скорость пока нельзя было рассчитать, автоматически перешла с максимальными значениями на точный встречный курс, там, откуда она пришла.
– Черт возьми! – сдавленным голосом произнес Маршалл.
– Это было наше гравитационное поле. Они каким‑то образом использовали его как полюс, оттолкнувшись при этом от нас. Как вам пришла в голову эта мысль?
Родан глухо, хрипло засмеялся. При этом он завороженно следил за главными приборами управления. Да, неизвестные силы исчезли без остатка.
– Хэлло, старый приятель, – сказал он во второй раз за короткий промежуток времени. Его губы искривила упрямая улыбка. – Мы снова выиграли. Что теперь?
На сей раз Булли уже не спрашивал о самочувствии Родана. Он без сил откинулся назад.
Далеко впереди них, в неизмеримо огромном космосе, висела планета Странник.
Крэст пришел в себя. Взгляд его умоляющим.
– Все в порядке, – успокоил его Родан. – Булли сказал кое‑что об отталкивающем поле. Это навело меня на кое‑какую мысль.
– Отталкивающее излучение, – снова поправил Булли.
Родан громко закашлялся. Легкие болели.
– Трудновато было, да? – спросил он с хмурой улыбкой. – Но как бы там ни было, неизвестным это под силу. Это самое трудное испытание до сих пор. Может быть, они хотят передать свою тайну только такому разумному существу, которое в состоянии охранять эту тайну. Дай Бог, чтобы силы не оставили нас в последний момент.
– Значит, вы собираетесь продолжать? – испуганно воскликнула Тора.
Родан оценивающе посмотрел на нее.
– Вега сгорает, подумайте об этом. Булли, займись приборами управления. Мне надо заняться вычислительной машиной.
– Вы сошли с ума, это совершенно ясно, – сказал Тора вне себя.
Родан не стал отвечать. Неизвестный снова активизировался.

36.

– Выключайте же! – крикнул Родан вне себя. – Замкните или прервите подачу питания на экранирующие поля беспроволочных токопроводов. Сделайте что‑нибудь! Мои главные приборы управления отказывают.
– Мои тоже, сэр, – радостно отозвался главный инженер Гаранд. При всем чувстве юмора Гаранда, в его голосе чувствовалось глубокое волнение.
Перри Родан посмотрел на остальных.
– Как можно остановить заблокированные двигатели и переключатели двигателей? Если ускорение при торможении не начнется ровно через пятьдесят две минуты, мы загремим во что‑то, чего не можем видеть. Итак?
Капитан Клейн нервно перебирал пальцами свои переключатели оружия.
– Я мог бы выпустить вперед несколько арконических бомб или лучше гравитационных бомб. Если там что‑то есть, оно будет убрано из континуума космического времени.
– Очень хитро, – засмеялся Родан. – Очень хитро! Ваши гравитационные бомбы имеют простую скорость света, так? Мы тоже, мой дорогой. Попрошу придумать что‑нибудь получше. У кого есть идеи?
Неисправность на борту «Звездной пыли II» была пустяковой.
Работающие с полной тягой двигатели уменьшили тем временем увеличившуюся в результате отталкивающего излучения скорость. Достигнув состояния покоя, линкор снова устремился вперед, точно по известной орбите.
Двигатели работали в течение примерно десяти минут. За это время Крэст с позитронной быстротой вычислений рассчитал, что немного погодя нужно начинать замедление торможения, чтобы снова выйти на орбитальную скорость там, где корабль получил отталкивающий импульс. Таким образом, они снова с достаточной точностью оказались бы в прежней позиции. Когда Родан решил подготовить включения и ввести свободное падение как переход к периоду торможения, бешено работающим двигателям это оказалось не под силу.
Теперь еще и это. Что‑то заблокировало все переключатели. Собственно говоря, речь шла отнюдь не просто о блокировке, а о том, чего невозможно было понять. Это что‑то повергло Родана в растерянность.
Он еще раз посмотрел вокруг. Люди, которых можно было видеть на телеэкранах, тоже ничем не могли помочь. И тут за высокой спинкой командирского кресла зачирикал чей‑то голосок.
Родан вздрогнул. Твердая рука схватила Гукки и приподняла. Пушистое существо громко вскрикнуло. Гнев в умных глазах моментально исчез, когда Родан умоляюще прохрипел:
– Гукки, мой маленький друг, теперь настала пора приступать к делу тебе. Ты умеешь играть, слышишь? Поиграй с переключателями двигателей. Тебе знаком большой зал глубоко под нами, в котором стоят выкрашенные в красный цвет колодки? Это проекторы поля для защитных экранов передачи тока. Если она прекратится, остановятся и термоумформеры. Импульсный конвертер тоже. Сосредоточься на красных металлических колодках. Там что‑то не так. Останови машины.
– Я знаю! – восторженно воскликнул Гукки. – Я играл с этим на моей планете. Ну и треску было!
– Заставь их снова трещать. Ты можешь это сделать. Давай, начинай.
Мутанты Корпуса с глубоким волнением следили за маленьким телекинетиком. Такой силой не обладала даже маленькая Бетти Тауфри. Она молча вскочила и протянула пушистому созданию руку. Маленькая лапка Гукки утонула в ней. Человек и инопланетное разумное существо погрузились в непонятное оцепенение. Родан видел токопроводную станцию на телеэкранах. Это было компромисным решением, которое тем не менее должно было привести к успеху.
Гудение двигателей прекратилось до того, как внезапно начались первые перебои. Из экранов токопроводов вылетали молнии. Чудовищный треск прокатился по «Звездной пыли II».
Но неожиданно и это кончилось. Двигатели молчали. На телеэкранах погасло яркое свечение импульсных токов.
Бетти Тауфри молча упала без сил. Энн Слоан подняла девочку и уложила ее на ближайшую контурную койку. Пушистая головка Гукки опустилась Клейну на колени. Обитатель Трампа дрожал всем телом. Он издавал жалобные звуки.
– Здорово сработано, малыш, прекрасно сработано, – пробормотал капитан. Он беспомощно гладил шелковистый мех на затылке Гукки. – Сейчас все будет в порядке.
Родан начал делать включения. Он не знал, какие соединения прервали оба телекинетика усилием свой воли, тем не менее, установка внезапно заработала снова. Начала действовать автоматика, хотя и с опозданием на несколько секунд.
– Аварийная мощность, трижды до отказа на все блоки. Гаранд, подайте энергию для значения шестьсот километров на секунду в квадрате.
На этот раз машины поддавались управлению. Выбитые предохранители силового поля были снова водворены на место. Это было триумфом автоматики. Через несколько минут высокая скорость корабля была почти аннулирована.
В это время Танака Сейко начал буйствовать, как сумасшедший. Несмотря на наркоз, он вскочил, выкрикивая нечленораздельные слова и испуганно уставившись вперед, где на телеэкранах ничего не было видно, кроме пустого космоса. Локация тоже не работала.
Родан повернул аварийный выключатель. Переборки громко захлопнулись, из спинок кресел выскочили магнитные ремни безопасности, пристегнув людей к сиденьям.
В этот момент произошел страшный толчок. Несмотря на работающие с полной нагрузкой абсорберы перегрузки, их рвануло в ремнях вперед. Пристяжные ремни больно впились в тело и плечи. Приборы с треском раскололись. Это было молниеносно проявившимся последствием примерно пятидесяти граво, оказавшимся, несмотря на все абсорберы, достаточно сильным.
На телеэкранах замерцало нереальное изображение. «Звездная пыль» в течение доли секунды окончательно пришла в состояние покоя. Еще работающие двигатели освещали наполовину энергетический, наполовину материальный предмет, невероятно выпуклый со всех сторон.
Родан остановил машины. Они с тихим ревом заглохли. Чувствительные приборы были разбиты в результате столкновения. Переговорное устройство функционировало теперь только частично.
Огромный шар линкора врезался в податливое, по всей видимости, тело, на которое он налетел с соответствующей силой.
Когда Родан преодолел секундный шок, он сдавленным голосом сказал:
– Я проглотил бы старого генерала Паундера со всеми потрохами, если бы когда‑нибудь совершил такую посадку! Мне кажется, такое не принято. Что теперь? Что будет теперь?
Он уже знал ответ, когда далеко впереди над ними зажглось небесное светило. Свет становился все ярче, пока не начал слепить глаза.
Далеко под ними находился нереальный ландшафт, но они совершили посадку отнюдь не на нем или в нем.
«Звездная пыль II» была похожа на снаряд, попросту застрявший в податливом и все же очень прочном колпаке для сыра.
Потом послышался громкий гомерический хохот. Кто‑то выражал свое удовольствие с такой силой, что у мужчин грозила расколоться голова. Они слышали это только подсознательно. Видимо, это была телепатическая передача наивысшей мощности.
– Хэлло, старый приятель, – сказал Родан в третий раз, обращаясь к громкому смеху. – Мы здесь, не так ли?
Звуки внезапно прекратились. «Звездная пыль II» начала падать. Падение становилось все более быстрым. Когда стали слышны первые звуки трения атмосферы, включилось антигравитационное поле. За десять километров до поверхности корабль после короткого тягового толчка двигателей остановился.
Космонавты завороженно смотрели на телеэкраны. То, что находилось под ними, было чем угодно, только не обычной планетой, имеющей, как правило, сферическую форму и плоские полюса.
То, что мерцало им навстречу, было монстром по безобразности и гениальности одновременно. Он, неизвестный, создал планету по своему вкусу.
Если это была планета «вечной жизни», тогда она заслуживала и такого определения.
– О Боже, – сказал потрясенный Родан. – На такое я не рассчитывал. Вся эта штука – просто плоский диск без горизонта, заполненный морями, лесами, горами и степями. Как круглая доска, накрытая энергетическим экраном в форме колокола. Если подойти к ней снизу, то нельзя будет увидеть ничего, кроме огромного, не поддающегося определению творения без света и растительности. Именно доска. Это планета, до конца которой можно в любой момент добраться вследствие абсолютно отсутствующего закругления. И тогда окажешься у энергетического экрана, за которым начинается пустой космос. Это круглая перекрытая платформа, ничего более. Я сошел с ума или мы давно умерли?
Он повернул голову. Лица мужчин были мертвенно бледными. Гукки все еще жалобно стонал. Неизвестный больше не смеялся.

Примерно через две минуты после настолько неожиданно легкого проникновения прозрачная до сих пор энергетическая стена уплотнилась. Она стала похожа на мутную воду, потом молочно‑белой и наконец, несколько позже, прочной и прозрачной.
Прежде чем Родан решился на разведывательный полет, часть странного «неба» стала черной, и на нем появились бесчисленные звезды. Среди них не было ни одного единственного знакомого созвездия. То, что виднелось высоко над кораблем с внутренней стороны похожего на колокол энергетического купола, не было созвездиями Млечного пути. Это была абсолютно неизвестная галактика, дававшая первое представление о том, откуда, видимо, происходит ОН.
Иначе как ОН или ОНО неизвестного уже не называли. ОНО создало искусственную планету в виде перемещающегося в космосе энергетически закрытого диска с ландшафтом, что заставляло проводить ужасающую параллель с ограниченными представлениями земной науки зачаточного периода. Тогда тоже считали, что Земля является плоским, плавающим на воде диском, покрытым небесным сводом.
Первым действием Родана было сложное программирование позитронного мозга. Его интересовало, была ли связь между формой этой искусственной планеты и астрономическими представлениями давно умерших людей.
Его толкнул на решение этой вычислительной задачи тот факт, что Земля находилась точно в центре проложенной искусственной планетой Странником орбиты.
В то время, как позитронный мозг принялся за решение неразрешимой, по‑видимому, задачи, члены экипажа «Звездной пыли II» были поставлены перед необходимостью принятия сложного решения.
Корабль двигался под влиянием нейтрализующих сил своих антигравитационных полей на высоте десяти километров от поверхности планеты. Нереальный ландшафт прямо под космическим аппаратом, чуть ли не напоминавший по характеру парк, ставил загадку за загадкой.
Одним своим существованием он представлял собой тяжелую психическую нагрузку.
Родан повернулся к приборам управления с результатами обработки данных автоматики. «Звездная пыль II» была в полной боевой готовности. Каждый человек находился на своем посту. Пять минут тому назад Родан распорядился провести обсуждение ситуации по видеопереговорному устройству.
Когда он появился перед камерой, его изображение было передано во все отсеки. Его голос был спокойным и полным значения.
– Следует выяснить, абсолютно ли верны наши расчеты броска с Веги в это место. Эта искусственно созданная планета. Значит, она оснащена маммут‑машинами, которые должны заботиться практически обо всем, начиная с необходимого тепла до управления курсом, что на естественной планете осуществляется само собой. Это вам должно быть ясно. Если здесь происходят необычные вещи, то их ни в коем случае не следует считать нормальными.
Он мельком посмотрел в записи.
– Искусственная планета Странник – это, точно говоря, огромная космическая станция. Оценка плотности и основного материала видимого ландшафта диска дают в среднем величину около шестисот километров. Плотность высокая, естественных минеральных веществ нет. Можно предположить, что грунт состоит из захваченной микроматерии. Согласно этому, она в принципе возникла также, как и естественные планеты. Тем не менее, не нужно спрашивать меня, как ОН это сделал. Поверхность грунта очень велика. Диаметр составляет более или менее приблизительно восемь тысяч километров, то есть под нами огромное пространство. Тем же объясняется и наличие различимых гор и морей. Климат искусственный, так же, как и заключенная под энергетической оболочкой атмосфера. Сила тяжести, составляющая соответственно 0,9 граво, видимо, регулируется механически, хотя довольно большая масса уже создает определенную гравитацию. Здесь создана планета, которая должна располагать колоссальными двигателями. Ясно, что примерно десять тысяч лет тому назад по земному времяисчислению она вращалась вокруг светила Веги. Потом она исчезла из Галактики, точно так же, как мы смогли уйти оттуда на космическом корабле.
Родан с минуту прислушивался к хорошо слышимому дыханию мужчин. На его губах заиграла легкая улыбка.
– Воздух пригоден для нашего дыхания. Если мы полетим над этой планетой, то будем похожи на муху в пустоте прочно закрывающегося колпака для сыра. Поэтому запах здесь должен быть неплохим, если именно это означает ваша усмешка, капитан Клейн.
Клейн вздрогнул и смущенно зашевелился.
– Установлено, что кто‑то, используя невероятную техническую мощь, сконструировал планету, на которую перенес все построенное, укоренившееся, что считал особенно красивым, желанным и полным разнообразия. Мы имеем здесь дело с живым существом, техника, наука и культура которого должна насчитывать многие миллионы лет. ОН разгадал почти все тайны природы. Явные чудеса – это не более, чем бесконечно сложные управляемые процессы. Так что не позволяйте себе застать вас врасплох. И в заключение еще кое‑что…
Родан сделал специальную паузу. Его улыбка пропала.
– Вам должно быть ясно, что мы никогда не смогли бы проникнуть под энергетический колокол искусственной планеты против воли неизвестного. Значит, ОН был согласен с тем, что мы, к его удовольствию, выполнили все задания. Теперь мы практически допущены в исключительно частные владения. Подумайте о сумасшедшем смехе, имеющем, казалось бы, телепатическую основу. По сравнению с его знаниями даже аркониды – это всего лишь жалкие дилетанты. Приблизительно так же, как человек каменного века по сравнению с нами. Подумайте об этом и надейтесь прежде всего на его добрую волю. Не следует также считать, что мы избежали возникавших опасностей исключительно благодаря собственной инициативе. ОН немедленно вмешивался, когда замечал, что мы все же нашли хорошее решение для временной зашиты. Экзаменующегося никогда нельзя загружать сверх его возможностей. Его можно довести до края пропасти, но потом остановить. Так произошло и с нами. В принципе, положение не такое уж плохое. Это планета, жителям которой из старых преданий должна быть известна тайна биологического сохранения клетки. Тот, кто до сих пор сомневался в этом, может вспомнить о невероятных результатах. Обладающий этим искусством, узнает многое и о великой тайне органической жизни. Значит, старые сообщения верны, теперь и в реальности произошли заметные перемены. Здесь есть кто‑то, кто с этой поры желает признать нас.
На малой скорости всего лишь 1500 километров в секунду «Звездная пыль» летела под странным «небом». Далеко впереди и точно так же далеко над ней сияло желто‑белое небесное светило. Оно было искусственного происхождения и удерживалось и передвигалось по своей орбите мощными силовыми полями.
С высоты десяти километров уже с помощью обычной оптики можно было получить почти неограниченное поле зрения. Поскольку плоский диск не имел, вследствие отсутствия закругления поверхности, горизонта в обычном смысле этого слова, взгляд кончался только там, где встречал на своем пути препятствия.
Крэст был занят изготовлением простой географической карты. Специальные приборы для географической съемки непрерывно работали. Зондовые импульсы отраженного захвата с нормальной скоростью света вспыхивали над ровной местностью, с неслыханной скоростью записывая всю информацию о поверхности.
Лишь далеко по ту сторону корабля импульсы отражались от стремительно поднимающейся в «небо» стены энергетического колокола. Так были получены точные данные.
Родан сидел, наклонившись вперед, в главном кресле управления. Огромные телеэкраны кругового обзора передавали неповторимое изображение.
Мутанты Корпуса собрались позади кресла Родана. С тех пор, как корабль прошел сквозь энергетическую стену, сошедший с ума «пеленгатор» Танака Сейко впал в глубокий сон, вызванный потерей сил.
– Вы что‑нибудь замечаете? – спросил Родан, не поворачивая головы.
Джон Маршалл, Бетти Тауфри и Иши Матсу нерешительно качали головами, когда ребенок испуганно сказал:
– Может быть, очень тихий шепот. Но я не могу точно разобрать его. Сколько живых существ здесь должно быть?
Родан грустно засмеялся.
– Дитя, если бы я мог сказать тебе это!
Бетти отвела взгляд темных глаз.
– Только один ОН? Не много ИХ? Я глупо выразилась?
– Нет, конечно, нет. Ты думаешь, здесь их несколько?
– Возможно. Шепот такой странный. Словно переговариваются друг с другом миллионы людей.
Булли смущенно покашлял. Он чувствовал себя неуверенно в окружении мутантов.
– Мне постепенно становится не по себе, – заявил он с жалобной улыбкой. – Черт возьми, кажется, здесь нет ничего понятного и реального. Парковый ландшафт там, внизу, выглядит так, будто его разбили в старой Англии. Джон, вы не можете уловить никаких мысленных импульсов?
Лицо Маршалла подрагивало от душевного напряжения. Тяжело дыша, он сдался.
– Бесполезно, я не получаю никаких четких импульсов. Если здесь кто‑то есть, то он защищен от телепатического влияния. Я тоже улавливаю только глухой, абсолютно бессмысленный шепот.
Стройная японка Иши Матсу быстро кивнула.
– Верно, – сказал она. – У меня тоже нет контакта.
Родан воздержался от высказываний. С каждой секундой в нем нарастало неприятное ощущение.
Далеко впереди в небе выросли огромные горы.
– О Боже, это снег! – простонал Ниссен, занятый своим зондом материи. – Представьте себе, снег! Самая высокая вершина достигает высоты свыше семи тысяч метров. Как ОН это сделал?
– И нигде не видно людей. Лишенная всех прелестей планета, – с благоговением произнес Булли.
Они пролетели над покрытой снегом вершиной огромной горы. В глубоких долинах, похоже, буйно разрастались джунгли. Были даже вулканы. Холодные каменные великаны устремлялись в небо вплотную друг к другу. Видимо, эта планета была создана в каком‑то порыве. Во всяком случае, для этого потребовались огромные технические усилия.
Неизвестные разумные существа жонглировали силами природы. Создавалось впечатление, что растения происходили со всех возможных планет из всех частей Галактики. Поэтому формы были разнообразны и частично противоречивы, поскольку не могли происходить с одного единственного небесного тела.
Когда на телеэкранах кругового обзора появились первые летающие создания, эти живые существа показались такими же странными, как и буйно разросшаяся флора. Доисторические гиганты, вяло взмахивая крыльями, кружили в воздухе, воинственно раскрыв большие клювы. Они могли происходить только с планеты, находящейся в стадии развития.
В то же время увеличение показало птиц с нежным оперением. Это были абсолютно неизвестные виды, на которых охотились похожие на змей твари с четырьмя крыльями.
Странник был настоящим огромным зоопарком, в котором ОНО тщательно собрало все, что было красивого и интересного на других планетах. Это было галактической коллекцией живых существ.
Когда они пролетели над горами, перед ними неожиданно возник океан. Родан не поверил своим глазам, когда «Звездная пыль» вдруг полетела над плотными скоплениями облаков. Зондовое наблюдение показало, что далеко под ними бушующее море, взбитое в пену мощным ураганом. К морю примыкали джунгли.
– Я отключаюсь, иначе у меня нервы не выдержат, – без всякого выражения сказал Булли. – Посмотри на это.
Родан подавил стон. На корабле уже давно стало тихо. Мужчины, как завороженные сидели у телеэкранов.
Ураган бушевал над морем. Там, где начинались джунгли, буря внезапно прекратилась. Но дистанционные зонды отметили парниковую жару. Появились огромные болота; синие, зеленые, кораллово‑красные и фиолетовые растения боролись за свет яркого искусственного солнца.
– Прекрасно, захватывающе прекрасно, – прошептала Энн Слоан. – Кто бы это ни сделал, он должен быть одновременно ботаником, зоологом, техником и еще кем‑то. Сколько времени потребовалось, чтобы принести сюда животных и все необходимые семена растений? Ведь все это не могло возникнуть естественным путем.
– Это исключено, – глухо подтвердил Родан. Он чувствовал себя взволнованным до глубины души. – Абсолютно исключено, Энн. Сначала надо было создать огромную поверхность. Потом с помощью сверхсветовых космических кораблей посетить многочисленные планеты, на которых взять все то, что нужно было посадить или выпустить здесь. Другого способа нет. Здесь кто‑то создавал все абсолютно индивидуально. Лучшего определения этому я не знаю. ОНО – это космический садовник и архитектор.
Энн нервно засмеялась, когда что‑то сотрясло корабль. Одновременно с этим в переговорном устройстве послышалось дикое рычание.
Родан повернулся на своем вращающемся кресле. Рядом, в центральной локационной диспетчерской, неожиданно появилось чудовище, ясно видимое через высокую прозрачную стену.
Родан видел, как в панике убегает Дерингхаус. Дежурные радиопеленгаторщики спешно покинули свои места, чтобы уйти от цепких рук.
Монстр был почти десятиметровым в диаметре скользким шаром с большими глазами навыкате и раскрытым птичьим клювом. Щупальца животного двигались в воздухе. Дотронувшись до предмета, они с огромной силой вырывали его из креплений и прижимали к студенистому телу, в котором тот и исчезал.
Родан слышал только крик мужчин. Он молча поспешил к открытой переборке локационной станции.
– Фиктив‑трансмиттеры! – крикнул кто‑то ему вслед. – ОН запустил к нам на корабль бестию!
Дерингхаус выхватил из‑за пояса послужное оружие, когда массивное чудовище оторвалось от земли. Страшная вонь от нечистот и гниения ударила Родану в нос, но животное двигалось дальше к выпуклому потолку, к которому и прилипло с громким шлепком.
– Гукки! – позвал Родан, прежде чем направить вверх импульсный излучатель. Глухой рев перекрыл крики мужчин. Широкий термолуч прошелся поперек расплывающегося тела, сильно разрушив его.
Появился Булли с тяжелым дезинтегратором, растворяющее поле которого превратило чудовище в безобидный газ.
Все это продолжалось всего несколько мгновений, потом последние остатки инородной твари упали на приборы центральной локационной станции.
Сильно кашляя, мужчины побрели обратно. Бетти Тауфри закрыла переборку. Автоматический кондиционер начал отсасывать едкие пары и газы.
– Спокойствие на борту! – крикнул Родан в переговорное устройство. – Я сказал вам, что мы должны быть готовы к неожиданностям. Животное наверняка забросили на корабль с помощью фиктив‑трансмиттера. Клейн, займитесь очисткой центральной локационной станции. Нужно вынести остатки. Возьмите команду роботов.
Родан молча подошел к питьевым автоматам. Он делал вид, что не слышит оживленных дискуссий.
– Как выглядит поверхность? – обратился он к Булли.
Но не успел Булли ответить, как поступило сообщение из верхнего полушария.
В зеленом секторе были обнаружены башенные сооружения огромного города. Расстояние до них составляло пока еще около трех тысяч километров.
Родан бросил взгляд на центральный пост управления. Ядовитые пары были отведены. Из воздуходувок струился чистый воздух. Дежурившие мужчины с опаской входили в зал.
Дерингхаус прогремел:
– Хотел бы я знать, откуда, собственно, появилась эта штука. Крэст, вы когда‑нибудь видели такого зверя?
Ученый‑арконид покачал головой. С тех пор, как они прошли сквозь энергетическую оболочку, он стал очень тихим.
Это была планета, из‑за которой он несколько лет тому назад стартовал в космос. Теперь он был у своей заветной цели. Его тело, а значит, и головной мозг могут быть сохранены. В обстановке всеобщего распада Великой империи было крайне необходимо иметь в Высоком совете хотя бы одну пока еще умственно‑активную голову. Крэст задумчиво посмотрел на телеэкраны. Он был представителем приговоренного к гибели народа, который около двадцати тысяч лет тому назад по земному времяисчислению начал завоевание и создание звездной империи.
Он, Крэст, заслуживает биологического сохранения клетки.

37.

Город находился на широком плоскогорье на берегу огромной реки, впадавшей вблизи скопления домов у края каменистого плато в темно‑синее море. Ниагарский водопад был по сравнению с этим был смешным ручейком. Рассеченные трещинами скалы не могли быть собраны вместе специально. Они были абсолютно естественным образом подточены и отполированы водой.
Ничто не могло бы яснее говорить о том, что эта искусственная планета была очень древней, может быть, древнее, чем человечество или даже, чем Земля.
Водяные массы падали вниз более чем на восемьсот метров. На другом берегу моря шириной около тысячи километров было обнаружено другое поселение. Увеличение показало на экране деревянные парусные суда. На судах были двуногие живые существа с ороговевшей кожей.
Когда Родан подлетел на «Звездной пыли» ближе и остановился прямо над примитивными постройками города, никто не обратил внимания на сферического гиганта. Внизу неизвестные живые существа продолжали заниматься своими обычными делами.
Тогда Родан снова стартовал. К югу от великолепного города появились просторные прерии. Происходившие там события повергли мужчин в шок.
Очертаний североамериканских Черных высот не узнать было невозможно. Точно также они не могли не увидеть коренных жителей – индейцев, которые в момент появления изображения вели кровавую борьбу с бородатыми белокожими людьми.
Точная звуковая локация передала глухой треск крупнокалиберного оружия.
Этого было уж слишком. Родан приземлился в центре дикой сутолоки. Офицер в темно‑синей кавалерийской форме подбежал к «Звездой пыли», размахивая саблей. Он скакал на великолепном вороном коне. Родан заметил темное дуло направленного на него револьвера системы «кольт» образца 1867 года.
Когда Булль выстрелил в лошадь, то все видение испарилось за несколько секунд. Это был мираж, обман такой достоверной силы, что у мужчин посадочного отряда еще несколько минут лица были мертвенно‑бледными.
После этого они решили снова стартовать, твердо убежденные в том, что неизвестные плавающие на судах живые существа тоже были всего лишь обманом зрения.
Лейтенант Эверсон еще раз сходил туда, где скакал по прерии всадник. В высокой траве он нашел кое‑что, что ни в коей мере не было иллюзией.
Родан поднял корабль в воздух чуть ли не сломя голову.
В настоящее время он задумавшись сидел в небольшом боковом отсеке центрального поста управления. Его сжатые в кулаки руки лежали на откидном столике, на котором рядом с дымящейся чашкой чая лежало то, что нашел Эверсон в траве.
Это был настоящий револьвер кольт образца «Peace Maker» выпуска 1867 года. В отлично сохранившемся, не покрытом пятнами ржавчины барабане было шесть патронов сорок пятого калибра. Тупые наконечники оружия из мягкого свинца имели спереди крестообразные насечки, что должно было способствовать сильной деформации снарядов при разрыве. Длина ствола составляла шесть дюймов. При обследовании нарезов ствола и материалов оказалось, что они были изготовлены во второй половине девятнадцатого века имеющимися тогда в распоряжении способами.
Эверсон сидел по другую сторону стола. Бледный, словно завороженный, смотрел он на оружие.
– У моего отца тоже был такой, – простонал он. – Господи, откуда здесь это старое оружие? Это же безумие. Я сойду с ума. Если это было просто видение, как мог оказаться в траве настоящий кольт? Я часто стрелял из револьвера такой модели. В нем ничего не изменено, ничего не подделано. Посмотрите на выталкиватель.
Родан расслабился. У Эверсона сдали нервы, это было ясно. Командир подумал еще с минуту, а потом вынул из барабана один патрон.
– Винчестерские боеприпасы, центровой огонь, – быстро сказал Эверсон. – Это оригинальная модель. Поверьте мне. Я знаю. Я застрелил из нее в прерии свою первую собаку.
– Прекрасно, но это неважно, – сказал наконец Родан. Он внимательно оглядел по очереди всех мужчин. – Вам должно было постепенно стать ясно, что нас подвергают последнему испытанию. Вот это, – он постучал по кольту, – является составной частью начатой психологической войны. Посмотрите на Эверсона, никогда не выходящего из себя флегматика. Происхождение оружия не имеет значения. Клейн, вы не проверили, не таскает ли с собой кто‑нибудь из экипажа такое карманное оружие ради удовольствия?
– Никто, – быстро ответил Клейн.
– Значит, это ОН снова использовал свои непостижимые средства. Мы только что видели борьбу Кастера против Сиукса на Роге Литтл Биг. Это действительно происходило когда‑то. Кто знает, не был ли сражающийся отряд на несколько мгновений перенесен в абсолютно другую плоскость времени? На этот вопрос история никогда не даст ответа. Тем не менее, кольт здесь. Ствол еще загрязненный. Из него стреляли. Не позволяйте больше обмануть себя и берегите свои нервы. Теперь борьба пойдет не на жизнь, а на смерть.
– Но оружие лежало в траве, – шепотом повторил Эверсон.
– Конечно, оно лежало там. Вас хорошо известно, что ОН обладает способностью путешествовать во времени. Мы сами убедились в этом. Каким‑то образом револьвер был доставлен из прошлого Земли. Не думайте об этом. Я тоже этого не понимаю. Я только знаю теперь, что ОН хорошо информирован о нашей родной планете. Иначе откуда бы ОН мог знать, что мы так бурно прореагируем на индиан Сиукса и кавалеристов Кастера? Это было сделано преднамеренно. Нас хотели ослабить. Вас осенило, Эверсон?
Глаза у офицера грузного телосложения стали вдруг задумчивыми.
– Черт бы их побрал, – проскрипел он. – Я скоро сойду с ума.
Родан понимающе улыбнулся. Потом спрятал оружие за широкий пояс своего комбинезона.
– Вы ведь позволите, Эверсон? У вас все равно всего только шесть патронов. Но вы можете изготовить себе несколько, если желаете.
Спустя десять минут линкор вторично совершил посадку на земле искусственной планеты. Это произошло на круглой местности диаметром более двух километров, на которой «Звездная пыль» удобно разместилась.
Вместе с выпущенными посадочными опорами высота ее составляла более восьмисот метров.
Возвышавшаяся на краю площадки башня была выше всего на пятьсот метров. Стройная и хрупкая на вид, она достигала высоты энергетического экрана, который – если смотреть на него с этого расстояния – казался абсолютно настоящим, сияющим голубизной небом с нежными облачками.
После долгого полета двигатели смолкли. Снаружи все было тихо и спокойно. Здесь не было ни животных, ни человекоподобных живых существ.
Все дышало покоем и миром. Вездесущее гудение нельзя было назвать шумом. Казалось, оно принадлежит этой планете, как и все остальные ее технические чудеса.
Родан несколько мгновений сидел спокойно, оглядываясь вокруг. Оптическое воспроизведение изображения было четким, красочным и блестящим.
Большая площадка была, видимо, центром машинного города. Здесь неизвестные строители воздвигли, очевидно, самые главные здания. Это были рискованные в архитектурном отношении металлические конструкции, гладкие, чистые и бесшовные, поднимавшиеся из такой же отливающей металлом почвы. Однако, все это выглядело гармонично и сочеталось друг с другом.
Перри Родан усталым движением отбросил радиошлем и дотронулся до легкой защитной фуражки. Вращающееся кресло с гудением повернулось.
Мужчины группами стояли в помещении центрального поста управления. Работало переговорное устройство. На корабле никто не произносил ни слова.
– Конец большого путешествия, – тихо сказал Родан. – Нас кто‑то ждет, ОН или ОНО. Кто ОНО такое, мы, наверное, никогда точно не узнаем. ОНО – это нечто, что живет дольше Солнца. Крэст, я счастлив, доставить вас наконец к цели вашей мечты. Выходим. Или вы уже не хотите?
Арконид одел костюм своей родины. Широкая фиолетовая мантия с блестящими знаками на груди была символом правящей династии на Арконе.
– Я хочу, большое спасибо, – спокойно ответил он. – Вы пойдете со мной?
Родан поднялся с кресла. Высокий, подтянутый, тщательно выбритый, в слегка испачканной форме, стоял он рядом с представителем народа, которому человечество многим было обязано. Одно было ясно: если бы Крэст в поисках этой искусственной планеты не совершил вынужденной посадки на земной Луне, человечеству пришлось бы еще несколько столетий ждать начала сверхсветовых космических полетов.
Родан не принадлежал к числу людей, забывающих о сделанном ему добре. Он медленно отодвинул со лба слипшиеся от пота волосы. В его глазах светилась легкая ирония, когда он сказал:
– Ребята, вы выглядите, как разбойники с большой дороги. Когда мы, в конце концов, мылись в последний раз? Я что‑то не могу припомнить, чтобы я видел душ после стремительного старта с Феррола.
Булли со вздохом вытер руки о форменный костюм.
– Когда, черт побери, мы могли бы принимать в этой преисподней душ?
– Этому едва ли стоит удивляться, мистер Булль, – язвительно вставила Тора.
– Я уже давно в вашем присутствии вставляю в нос фильтры для удаления запахов. Аркониды аристократического происхождения обычно делают это на малоразвитых планетах, где обитают варвары.
Булль взрывался моментально. Родан быстро посмотрел на очаровательную женщину. И тут произошло то, чего он еще никогда не наблюдал за Торой: она безудержно расхохоталась.
Булли смолк на полуслове. Глаза у него чуть не вылезли из орбит.
– Еще и это, – простонал он. – Бестия умеет смеяться.
У Родана было такое чувство, словно Тора также отбросила в сторону свое обусловленное воспитанием высокомерие. Он задумчиво гладил тыльной стороной ладони свою колючую бороду. Скомканная защитная фуражка с эмблемой Третьей власти криво сидела на его голове.
– Тогда давайте, – решил он. – Булли, составь посадочный отряд. Гукки, Маршалл, вы тоже пойдете с нами. Остальных мутантов попрошу во вторую машину. Майор Ниссен, вы во время моего отсутствия возьмете на себя командование «Звездной пылью II». Если что‑нибудь случится, не пытайтесь стартовать. Вы никогда не выйдете в открытый космос. Сохраняйте полную боеготовность. Внимательно смотрите вокруг, но не делайте глупостей.
Булли исчез, бросив на Тору сердитый взгляд. Выпрямившись во весь рост, одетая в белоснежную форму командира крупного линкора, она стояла рядом с научным руководителем их неудавшейся исследовательской экспедиции. Ее фиолетовая наплечная накидка указывала на то, что она также принадлежала к правящей династии Аркона.
Глубоко в корабле загудели внутренние шлюзы грузовых отсеков. В длинных коридорах раздавались шаги. Посадочный отряд состоял из двадцати отобранных членов экипажа под личным руководством Родана.

Булли остановил передний шифт. Три другие машины многоцелевого назначения последовали его примеру.
Мужчины молча смотрели вперед. Открылись купольные крыши их машин. Воздух был мягким и чистым. Искусственное атомное солнце было приятным.
Но это было не то, что заставило Булли извергать проклятия.
Перед шифтом, возникнув словно из пустоты, вдруг появился опустившийся на вид человек, небрежно плюющий в землю. Родан ухмыльнулся во все лицо. В этот момент вся история начинала доставлять ему удовольствие. Конечно, это явление опять‑таки было обманом неизвестных. Иначе и быть не могло. Очевидно, смущенные или растерянные лица земных посетителей доставляли им большую радость.
Родан медленно вылез из машины. Парень опять плюнул на землю. При этом он обнажил обломки черноватых зубов на одутловатом лице. Большой палец он засунул за патронную ленту. В кобурах торчали два тяжелых кольта. Сорок пятого калибра. Пятнистые кожаные штаны торчали из доходящих до икр сапог с большими шпорами и высокими каблуками. Все это в целом было образом настоящего бандита с дикого запада, каким запомнил его Родан по киноэкрану со времен своей юности.
ОН обладал, видимо, чувством юмора. Вероятно, он считал, что на экипаж космического корабля должны производить особенно неизгладимое впечатление персонажи из истории Запада. И ЕМУ это удалось, только Родан отреагировал прямо противоположно.
Он шагнул навстречу стоящей на широко расставленных ногах фигуре. Из расстегнутого воротника рубашки выбивались рыжие волосы.
Родан остановился только тогда, когда ничего не выражающее лицо незнакомца приобрело осмысленный вид.
– Хэлло, фигура, – проговорил парень на самом распространенном южном диалекте. – Ты голоден, а? Я могу залепить тебе под манишку ровно двенадцать синих бобов. Что ты на это скажешь?
Родан побледнел. Он молча взглянул на парня. Тип продолжал плеваться. Родан внутренне застонал, когда слюна попала ему на носок правого ботинка.
Булли что‑то крикнул. Неожиданно Родан оказался лежащим на земле. Раздался глухой гром импульсного излучателя. Видение было объято полыхающим пламенем. Когда подрагивающая молния исчезла, парень широко и злобно улыбнулся.
– И что ты себе думал, а? Слушай, ты, я настоящий! Или я, или ты. Я готов проглотить самого паршивого краснокожего, если пойму, что здесь происходит; но мне сказали, что ты можешь одолеть меня только в моем времени. Тебе это ясно?
Родан встал. Лицо снова потеряло всякое выражение.
– Поехали дальше! – кратко приказал он. Потом обернулся.
Почти одновременно прогремели два удара. У ног Родана что‑то выскочило из металлической почвы, а затем в деформированном виде, ревя и свистя, улетело прочь.
Родан сдержал шаг. Булли выстрелил повторно, на сей раз из дезинтегратора. Парень только оскалил зубы.
– Только в моем времени, – подтвердил он. – Брат, или ты, или я. Так мне сказали. Я быстр и точен. Ты должен быть лучше. Ты должен войти там в Красные ворота. Ключ у меня. Если ты в течение получаса не отнимешь его у меня, то отправишься в ад, а я смогу вернуться. Мерзавцы сказали мне, что я уже однажды умер, пристреленный дрянным шерифом. Может быть. У меня на теле две дырки.
Он распахнул грязную рубаху. Увидев в груди видения два следа от пуль с запекшейся кровью, Родан почувствовал, как колени медленно слабеют. Что, ради всего святого, ОН выдумал на этот раз?
В машине начали действовать мутанты.
– Он живой! – закричал Маршалл вне себя. – Осторожно, он действительно живой!
Гукки выпрямился на сиденье. Он не смог телекинетическим путем сдвинуть с места явно прекрасно защищенное видение.
– Не удалось, – прошептал обессиленный Крэст. – Это последнее испытание. Это существо живое. Оно происходит из другой временной плоскости, но оно защищено.
Родан осмотрел следы. Две свинцовые пули ударились о твердый металл. Сомнений не было.
– Еще двадцать минут, и твое время кончится, – проворчал незнакомец. – Эй, они сказали, что я в конце концов снова смогу стать живым. Тебе это ясно, фигура?
Родан поспешил обратно в машину. Последовало несколько четких приказов. Резко тронувшись с места, машины помчались к указанным воротам. Это были высокие, ассиметричной формы ворота, защищенные красновато светящимся энергетическим полем.
Булли резко остановился. Родан снова выбрался из шифта. Незнакомец снова был здесь.
– Бесполезно. – Он усмехнулся. – У тебя смешные клячи, браток.
Мутанты Родана один за другим пробовали свои силы. Все было бесполезно. Здесь их сила кончалась. Они открыли огонь из легких дезинтеграторных орудий универсальных машин. Ворота не шелохнулись.
Незнакомец теперь молчал. Далеко позади них послышалось громкое гудение. Вокруг приземлившейся «Звездной пыли» поднималось из почвы площадки сине‑белое кольцо огня.
– Я ведь сказал тебе, чтоб тебя черт забрал, – проворчал незнакомец из прошлого Земли. Теперь Родан действительно верил в его существование. – Еще три минуты. Только в моем времени ты можешь что‑то сделать со мной, браток.
Мужчины посадочного отряда, сгорбившись, стояли перед пустившимся парнем с дырками от пуль в груди. ОН исполнил чудовищный трюк.
Родан отправился к самому переднему шифту. Незнакомец последовал за ним, недоверчиво глядя на него. Родан прислонился к открытой дверце, скрестил руки за спиной, а потом холодно сказал:
– Говоришь, только в твоем времени?
У Родана из=за спины что‑то показалось. Незнакомец моментально схватился за свое оружие.
Тишину прорезал глухой звук выстрела кольта модели «Peace Maker». Взвилось черное облачко пыли. Одновременно с этим видение повернулось вокруг оси своего корпуса, а потом вдруг съежилось.
В руке у Родана блестело найденное Эверсоном оружие. «Расстрелянный» при таких странных обстоятельствах испарился. В воздухе повис жалобный звук. Потом все кончилось.
Энергетический заслон исчез. Кольцо огня вокруг «Звездной пыли» догорело.
Родан, тяжело дыша, прислонился к машине. Старое оружие болталось на спусковом крючке его правого указательного пальца.
– Отпирающее устройство лежит на земле, – хрипло сказал Родан. – Поторопитесь, черт возьми! Парень БЫЛ настоящим. ОН притащил его из девятнадцатого века и окружил непроницаемым защитным экраном. Победить его можно было только в его времени, как он сказал. Тут я вспомнил о старом оружии. Я положил его рядом с собой на сиденье. Эверсон, если бы вы не нашли в траве карманного оружия…
Родан без сил смолк. Пережитое со вновь ожившим мертвецом из далекого прошлого доконало его.
Через несколько секунд дверь открылась. Одного импульса из запирающего устройства оказалось достаточно.
– Входите, добро пожаловать! – раздался глубокий голос. – На этот раз он звучал действительно акустически, не только в подсознании.
– Хэлло, старый приятель, – сказал Родан и помахал рукой. – Фокус с кольтом был неплохим. У Господина есть чувство юмора, не правда ли?
Крэст испуганно оглядывался, пока снова не раздался раскатистый, необузданный смех. Казалось, что вся искусственная планета готова завибрировать от пронзительных звуков.
Родан прислонился спиной к стене. Он, улыбаясь, смотрел на огромный зал за воротами. Они были у цели.

38.

ОНО не было человеком. ОНО вообще не было органическим живым существом. Возможно, когда‑то у НЕГО было тело, пока ЕМУ в ходе миллионов лет не надоело выдерживать нагрузку этого обременительного придатка.
Так это из бывшего Нечто стало просто ОНО.
Несмотря на это, ЕГО можно было видеть, если ОНО считало это нужным.
– Что ЭТО? – спросил Родан.
Джон Маршалл, самый способный телепат, смог бы понять Родана, несмотря на раздавшийся невероятный смех. Маршалл долго вслушивался в нежелавший смолкать хохот. В конце концов, он мог общаться с Бетти Тауфри телепатическим путем.
ОНО или ОН не мог успокоиться. Видимо, что‑то произошло или было сказано Роданом, что безмерно развеселило его.
Наконец Маршалл прокричал Родану в ухо:
– Это самостоятельная совокупность, психически живое, рассчитанное с избыточными размерами единое существо, состоящее из миллиардов отдельных психик. Предположим, что целый народ отказался от своей материальности, чтобы существовать только в форме духа. Речь идет о сознательном отказе от телесности после невыразимо долгой жизни, которую организм в своей чисто материальной форме, очевидно, не смог выносить дольше. ОНО есть ОНО! Неважно, идет ли речь о миллиардах лишившихся материальности психик или только об одной единственной, пусть это будет ОН или ОНО.
Родан обеими руками схватился за голову. Маршалл нервно засмеялся, уловив содержание мыслей командира.
Хохот неожиданно смолк. В огромном высоком сводчатом зале, в котором не было абсолютно ничего, кроме нескольких непонятных машин, стало очень тихо.
Они стояли всего в каких‑нибудь двадцати метров от входа. Перед ними была озаренная розовым светом пустота.
Все моментально изменилось, когда она внезапно приняла определенные формы. Это произошло точно в центре под вершиной купола.
С потолка брызнул яркий свет. Через несколько мгновений высоко над полом появились парящие скопления паров, которые приняли наконец форму медленно вращающегося, спирально закручивающегося шара.
– Добро пожаловать! – раздался голос. – Мой внешний вид покажется вам несколько необычным. Тем не менее, вам уже следует привыкать к тому, что я удивителен.
Раздался тихий смех.
Перри Родан чувствовал себя непередаваемо одиноким и покинутым. Крэст и Тора, выпрямившись во весь рост, стояли перед ожидавшими людьми. Крэст поднял лицо вверх, туда, откуда шел голос.
Родан по‑прежнему стоял, прислонившись спиной к холодной металлической стене.
«Конец, – с горечью подумал он. – Пора кончать с проклятыми бесчинствами. У меня есть другие дела, кроме как помогать старику сохранить жизнь. Пора кончать».
– Подойди, пожалуйста, ближе, – раздалось немного погодя приказание.
Родан сдвинул защитную фуражку на затылок. Уставшими от бессонной ночи глазами он посмотрел на Крэста, торжественно выступившего вперед.
– Можно умереть от зависти, – прошептал Булли. – Неужели ОНО даст ему добро на сохранение клетки?
– Конечно, – устало пробормотал Родан. – Для чего же, как ты думаешь, нам давали столько заданий? ОНО не собирается нарушать данного слова. У меня сейчас только два желания: во‑первых, я хотел бы знать, почему ОНО желает подарить свои тайны, а во‑вторых, я хочу спать. Вот и все.
– Подойдите, пожалуйста, ближе, – снова раздалось приказание.
Крэст неуверенно оглянулся. Он уже стоял вплотную к чему‑то пульсирующему, растекающемуся, в котором Джон Маршалл мог видеть уплотненные, сконцентрированные психические импульсы лишенного материальности разума.
Родан большим пальцем показал вперед.
– Идите же! – сердито крикнул он. – Дело окончено. Или я должен еще и отнести вас под это свечение?
Крэст содрогнулся. Он решился сделать еще один шаг. Потом громко закричал. Невидимая сила так грубо отбросила его назад, что он беспомощно упал к ногам Торы.
– Я имел в виду не тебя, арконид. Мне очень жаль, – снова раздался голос. – Двадцать тысяч лет тому назад я давал твоему народу шанс. Он не использовал его. Как представитель деградирующего вида ты уже не достоин биологического продления жизни. Имеющееся в твоем распоряжении время истекло.
Крэст продолжал кричать. Родан медленно оторвал плечи от стены.
– Хэлло, старый приятель, почему ты не подойдешь поближе? – Кто‑то засмеялся. – Мы могли бы познакомиться, не так ли?
Родан чувствовал, что ноги у него дрожат. На ставшем мертвенно‑бледным лице чернела щетина.
– Выйдите вперед, – почти торжественно произнесла Бетти Тауфри. – Это ВАС имели в виду, а не кого‑то другого. Идите!
Мужчины посадочного отряда отодвинулись назад. На их лицах было написано глубочайшее неверие.
Только Родан пока еще ничего не понимал. Он неуверенно сделал несколько шагов.
– Момент, – без сил пробормотал он. – Я… я думал…
Родан почувствовал, как его осторожно приподнимают и несут под светящийся шар. Тот опустился ниже, пока наконец не оказался на одной высоте с лицом Родана.
– Значит, это выглядит так. – задумчиво произнес глухой голос. – Маленький, отчаянно дерзкий уроженец Третьей планеты в Галактике крошечного Солнца. Так он выглядит! Он задумчив, мечтателен и суров по отношению к себе самому. Он еще и идеалист! Он хочет создавать, творить великие дела, но он не знает, что такое величие. Чтобы достичь своей цели, он обращается ко мне. Хэлло, старый приятель!
Родан снова приободрился, когда хохот в третий раз сотряс зал.
Ему вдруг показалось, что он знает, что это перед ним такое. Это существо должно быть бесконечно зрелым, благоразумным и абсолютно бескорыстным. Прочириканное Гукки замечание имело решающее значение.
Маленькое пушистое существо восторженно пищало:
– Теперь я знаю! ОНО любит играть, также, как и я. Но ОНО играет по‑другому. ОНО играет с вами и со временем. Понимаете?
Да, Перри Родан наконец понял.
Родан почувствовал себя разбитым. Он с трудом мог думать о том, что предложит ему это могущественное создание из ставшей нематериальной материи.
А как обстояло дело с тем «шансом», который ОНО давало арконидам двадцать тысяч лет тому назад по земному времени? Что это за шанс?
Родан ждал. Когда стало тихо, он сказал то, что едва не повергло в шок слушавших его мужчин:
– Хэлло, старый приятель, ты послал ко мне на корабль монстра.
– Я помню все, что я когда‑либо сделал, – радостно ответил непостижимый.
– Хорошо, – гневно крикнул Родан, – тогда, будь добр, позаботься о том, чтобы нам не пришлось ампутировать руку раненому радиоштурману. Зверь был ядовитым. У меня на борту нет подходящих медикаментов. Это для меня в настоящий момент важнее всего.
Стало тихо. Казалось, что вся искусственная планета задышала. Родан с некоторым ехидством всматривался в мерцающее свечение. Крэст в результате пережитого шока потерял сознание. Тора, закрыв глаза, стояла у металлической стены. Она знала, что аркониды проиграли.
Все было напрасным; их экспедиция, их союз с людьми и многое другое. ОНО отвергло арконидов. ОНО было непобедимым и, кажется, не поддавалось влиянию.
– Что ты собираешься делать, старый приятель? – очень спокойным тоном спросил голос.
– Сначала помоги моему раненому радисту.
– Помощь уже в пути. Ядовитые вещества удаляются из тела. А ты, старый приятель, можешь заново воссоздать, упорядочить, умиротворить Империю арконидов, не так ли?
– Именно так, – подтвердил Родан.
ОНО вздохнуло.
– Многие уже собирались это сделать. Большинство из них не выдерживало уже на втором моем задании. Они всегда одинаковы. Я вижу, как приходят и уходят высокоразвитые галактические культуры. Некоторыми я руководило, пока мне не надоедало заниматься ими. Вполне возможно, что мне необходимо разнообразие. Перед арконидами были другие. Я посмотрел твою планету, Перри Родан. Я даю тебе и твоим соотечественникам такой же шанс, какой давало арконидам. Для меня это будет малым мгновением, потом мне придется снова ждать кого‑то, кто поймет всюду оставленные мною следы и займется их разгадкой. Благодарю тебя за интересную игру, старый приятель. Ты хорошо сражался. Теперь начинай. Я не буду тебе ни помогать, ни мешать. Отправляйся в физиотрон. Технические устройства моей искусственно созданной планеты будут в твоем распоряжении. Но ты должен понять, как тебе с ними обращаться. Согласен?
– Согласен, – выпалил Родан.
ОНО снова засмеялось, но на сей раз грустно. Тихо, рассеянно голос прозвучал еще раз:
– Ты ожидаешь от бессмертия величия и красоты? Все органические живые существа ожидают этого, пока не наступает страшное разочарование. Последнее спасение – стать нематериальным. Когда‑нибудь ты будешь рад возможности освободить свой дух из оболочки тела. Но до этого у тебя еще есть время, по крайней мере для того, чтобы обдумать все. Желаю счастья, старый приятель! С тобой я пережил самую захватывающую игру с тех пор, как стал нематериальным. Я буду наблюдать за тобой и дальше. Удачи тебе.
Светящаяся спираль погасла. Огромный зал снова был пуст.
Прежде чем ожидающие успели что‑нибудь сказать, из пустоты появился мужчина. Родан поднял вверх руки, приготовившись защищаться.
– Меня прикрепили к вам, – объяснило существо. – Дайте мне, пожалуйста, имя.
– Кто вы? – пересохшими губами прошептал Родан.
Неизвестный, выглядевший как человек, улыбнулся.
– Я сконструирован для вас. Отсюда мой человеческий внешний вид.
– Вы робот?
– Можно сказать, да, но не машина в вашем понимании этого слова. Мой головной мозг является полуорганически‑интотронным соединением.
– Интотронным? – переспросил Родан.
– Шестимерным. Хотите теперь войти в физиотрон?
– Для чего? Что это?
– Клеточный душ. Вы, вероятно, думаете, что биологическое сохранение может быть осуществлено путем инъекции или облучения. Я должен объяснить вам это ваше заблуждение. Вы получаете на каждую клеточную единицу консервирующий заряд для отрезка времени в шестьдесят два года по вашему времяисчислению. После этого происходит так называемый распад, если вы до истечения срока не придете сюда, чтобы принять новый душ.
– Через каждые шестьдесят два года? – медленно выговорил Родан. На его лице начало проступать замешательство.
– Вот именно! Но я должен обратить ваше внимание на то, что задача в любое время и при желании найти эту планету – это ваше дело. Я в вашем неограниченном распоряжении вместе со всеми устройствами, но вы должны отыскать меня. Теперь вы позволите? Ваше время истекает.
Эти слова Родан понял только много позже.

Боль была короткой, но сильной. Большая транзиция была по сравнению с ней безобидной.
Тело Родана превратилось внутри мощного металлического столба в тончайшее облачко тумана. Как утверждал Булль, все это продолжалось больше часа.
Странный робот неподвижно стоял рядом с приборами управления машины, понять которую, вероятно, не смогло бы ни одно обычное живое существо.
В ее силовых полях шла игра с разматериализованной вещественностью Родана. Какие сложные операции были необходимы для этого, хотя и можно было приблизительно себе представить, но о том, чтобы понять это, нечего было и думать.
Если бы ОНО только захотело, то без труда могло бы стать властелином Галактики.
Но ОНО уже не думало об этом. Может быть, когда‑то ИМ и владело такое желание. Но теперь ОНО стало фигурой второго плана. ЕМУ много не требовалось.
Кто бы ни решил поставленные задачи, он получал шанс на отрезок времени ровно в двадцать тысяч лет. Это был хороший шанс, но, видимо, все зависело от того, как его использовать.
После процедуры Родан очнулся в том же усталом и разбитом состоянии, в котором вошел в машину. Он молча оделся.
Его взгляд задумчиво и несколько недоверчиво остановился на человекоподобном существе.
– Это было омоложение? – подозрительно осведомился он. – Оно показалось мне скорее гипертранзицией.
– Омоложения с вами не произошло, – прозвучало в ответ. – Я получил задание законсервировать вас в нынешнем состоянии. С этих пор вы больше не будете стареть. Вы останетесь на том уровне, которого достигли.
– Посмотрим. А как дела с раненым?
– Его вылечили. Просим прощения. Могу я теперь попросить вас к программатору? Устройства планеты должны быть настроены на ваши индивидуальные колебания. Ваше время точно отмерено. В остальном же вы вольны произвести консервацию клеток и других землян. Вы можете использовать любые имеющиеся приборы. У вас есть какие‑нибудь особые пожелания?
Взгляд Родана скользнул по напрягшимся вдруг лицам присутствующих. С горьким чувством он подумал о том, какая жажда читалась в их глазах.
Но это ведь было самым естественным проявлением во все времена. Кто бы отказался от сохранения клеток?
В этот момент Родан понял, что ему не следует никогда больше с недоверием относиться к своим сотрудникам. Только он мог обеспечить им доступ к физиотрону.
– Булль, пошли, – кратко сказал он. А потом вслед за так похожим на человека роботом вышел из огромного зала.

Когда «Звездная пыль II» готовилась к гиперброску, далеко за их извергающими пламя двигателями померкло небесное светило, которое ОНО сделало точно похожим на естественную звезду.
Планета Странник осталась позади.
Шок от транзиции подействовал, как удар. Когда корабль снова вошел в нормальный космос, перед ним засияла Вега.
Родан только бросил короткий взгляд на телеэкраны. Звезда успокоилась. Возникшей новой звезды больше не было видно.
Родан передал командование майору Ниссену. ОНО сдержало слово. Ставшая эруптивной в ходе выполняемого задания Вега снова пришла в норму. Не имело смысла хотя бы мельком задумываться над этим фактом. Понять этого было нельзя.
– Никакой промежуточной посадки на Ферроле, – измученно сказал Родан. – Господи, хотел бы я знать, почему полуробот так спешил.
Крэст и Тора ушли в свои кабины. Уже несколько часов тому назад им стало ясно, что с признанием Родана началась новая эпоха. Человечество начало пробуждаться. Еще немного, и до звезд будет рукой подать.
Но Перри Родан не думал об этом, когда шел в свою кабину. Он хотел только домой, больше ничего.

ТЕРМИНОЛОГИЯ ПЕРРИ РОДАНА

ПЕРЕГРУЗКИ – сила, с которой тело прижимается к своей опоре при ускорении его система поступательного движения. При торможении сила действует в обратном направлении. Единицей измерения перегрузок является ГАЛ, в котором выражается и нормальное ускорение на поверхности Земли. Значительные перегрузки возникают в первую очередь во время старта и в фазе приземления космических летательных аппаратов. В свободном безмоторном падении космического объекта перегрузки равны нулю. В серии о Перри Родане проблема перегрузок на космических кораблях с высокими значениями ускорения решается путем использования АБСОРБЕРОВ ПЕРЕГРУЗОК.

АБСОРБЕР ПЕРЕГРУЗОК – при ускорении космического корабля возникают перегрузки, которые зависят от величины ускорения. Возникающие перегрузки измеряются единицей граво, при этом один граво равен действующей на человека нормальной силе тяжести Земли. Большинство людей выдерживают нагрузку в несколько граво только в течение непродолжительного времени; нынешние, особо подготовленные астронавты также могут выдерживать ускорение в 8 или 15 граво только в течение очень непродолжительного отрезка времени. В литературе научной фантастике используются поэтому абсорберы перегрузки, работающие по принципу антигравитации, которые даже при самых высоких значениях ускорения удерживают силу тяжести на космическом корабле постоянно равной одному граво или другому желаемому значению силы тяжести.

АНТИГРАВИТАЦИЯ – уменьшение гравитации в результате противоположно направленной силы с давних пор было мечтой многих людей. В международной литературе научной фантастики антигравитация создается с помощью так называемых антигравитационных генераторов, в результате чего в соответствующем объеме возникает состояние невесомости.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ЭКРАН – это понятие из литературы научной фантастики. Оно обусловлено сегодняшними возможностями защиты прочной материи от воздействия высоких температур с помощью создания точно рассчитанного электромагнитного поля. Этот способ находит применение прежде всего в физике плазмы, занимающейся подготовкой к получению регулируемого непрерывного ЯДЕРНОГО СИНТЕЗА. Там полученная плазма, имеющая температуру Солнца, спрессовывается сильным магнитным полем внутри металлических труб, в которых проводятся опыты. Тем самым избегают, с одной стороны, разрушения материала труб, а с другой стороны, толщина плазменного шнура может произвольно регулироваться, в результате чего можно значительно повысить температуру. Так что используемый в литературе научной фантастики энергетический экран – это экстраполяция сегодняшних возможностей. Поскольку это предполагает доступ к регулируемому ядерному синтезу и к создаваемым при этом чудовищным массам энергии, с помощью одного только увеличения количества могут быть созданы магнитные поля, устойчивые к бомбардировке из лазерных или импульсных пушек и даже к малым атомным взрывам. Если дополнительно к этому происходит заряд магнитного поля тепловой энергией или сильным электрическим током, то соответствующий энергетический экран дополнительно к пассивному эффекту производит еще и разрушительное действие. Теперь описываются или упоминаются – в первую очередь в серии о Перри Родане – защитные экраны, действие которых распространяется вплоть до пятимерного континуума ГИПЕРПРОСТРАНСТВА или паракосмоса, так что они защищают как от обычного оружия (к которому относятся атомные бомбы и энергетические излучатели), так и от ТРАНСФОРМ‑БОМБ или ТЕЛЕПОРТАНТОВ, средой перемещения которых является гиперпространство. При этом речь идет в большинстве случае о том же эффекте, какой вызывает ПОЛЕВОЙ ДВИГАТЕЛЬ или парагравитационный двигатель (парадвигатель): об изменении геометрической структуры поля космически‑временного континуума (ПОЛЕВАЯ ГЕОМЕТРИЯ/ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ). В серии о Перри Родане используются, кроме того, высокоэнергетические перегрузочные экраны, называемые кратко ВП‑экранами. При этом имеются в виду пятимерные защитные поля со стабильной вибрационно‑перегрузочной зоной. В перегрузочном состоянии эти ВП‑экраны создают эффект, окружающий защищаемый объект практически межпространственной зоной, подобной ЛИНЕЙНОМУ ПРОСТРАНСТВУ.

ВЧВ – от «Extrasensory perception» (внечувственное восприятие); сюда причисляют телепатию, ясновидение, вещие сны, видения и т.д. Речь при этом идет не о восприятии в обычном смысле этого слова, а о более или менее конкретных видениях зачастую о некоем виде рассеянных отождествленных событий; это касается в первую очередь телепатии. Внечувственное восприятие называли прежде «интеллектуальным феноменом». Головной мозг человека достигает иногда непосредственного контакта с другими лицами, не прибегая к помощи органов речи или других частей тела, а также контакта с процессами и явлениями, которые выходят за рамки зоны досягаемости обычных чувственных восприятий и еще не стали настоящим. ТЕЛЕКИНЕЗ, материализация и призрак относятся к внечувственному восприятию. Внечувственные восприятия исследовались с конца 19‑го века, а в последние десятилетия – и с помощью точных научных методов. Особые заслуги в этой области принадлежат в Америке Дж.П. Райну, в Германии Х. Бендеру. Райн объясняет наблюдаемые феномены тем, что в основе их лежит особая способность сознания (пси‑фактор).

ГАЛАКТИКИ – отдельная галактика; астрономическое определение напоминающих Млечный путь звездных систем, часто называемых СПИРАЛЬНЫМИ ГАЛАКТИКАМИ, хотя только около 80 процентов из них имеют типичную спиральную структуру. Также применяемое определение ЭКСТРАГАЛАКТИЧЕСКАЯ ТУМАННОСТЬ не точно, поскольку в вопросе о галактиках речь идет не о туманности, а о системе звезд. Вплоть до 1926 года вопрос о том, идет ли речь в отношении туманных образований, которые можно было видеть старыми подзорными трубами, о газовых туманностях внутри нашего Млечного пути или об экстрагалактических звездных системах, не был решен окончательно. Тем не менее, философ Иммануэль Кант уже в 1755 году считал, что эти образования являются далекими звездными системами, по размеру не уступающими Млечному пути. После того, как Хаббл в 1926 году сумел с помощью телескопа‑рефлектора диаметром 2,5 метра обсерватории Маунт‑Вилсон разделить внешние ветви Туманности Андромеды и некоторых других систем на отдельные звезды, вопрос был прояснен. С тех пор с помощью 5‑метрового телескопа‑рефлектора Маунт Пэломар значительное число звездных систем удалось частично раделить на отдельные звезды. Это одновременно создало предпосылку для определения расстояния, при котором все‑таки еще имеют место некоторые факторы неопределенности, поэтому сегодняшние данные о расстояниях до других галактик не могут рассматриваться как окончательные. Кроме отдельных звезд, с помощью новых технических средств оказалось возможным наблюдать также и другие, уже известные в связи с собственным Млечным путем объекты: рассеянные звездные скопления, шаровые скопления, переменные звезды, светлые газовые туманности, темная светопоглощающая межзвездная материя, новые и сверхновые. Типовая классификация ГАЛАКТИК: по их внешнему виду звездные системы разделяются на следующие типы и подклассы:
Тип Подкласс
Е эллиптические галактики
Е0 абсолютно шаровой формы.
Е1 очень слабо сжатые.
…
Е7 очень сильно сжатые.

S спиральные галактики
Sа очень большое центральное сгущение.
Sb среднее центральное сгущение.
Sс слабо заметное центральное сгущение.

SВ пересеченные спиральные
SВа большое, в форме перемычки, галактики центральное сгущение, ветви соединены почти кольцеобразно.
SВb ярко выраженные ветви, слабое центральное сгущение.
SВс ветви слабо загнуты в форме буквы S, центральный сектор только слегка уплотнен.

SО и SВО центральное сгущение и внешняя форма, как у S или SВ, но без спиральной структуры и без абсорбирующей материи.

Ir – Неправильные галактики, зачастую имеют похожую на облако структуру, чаще всего с большим количеством свободной межзвездной газо– и пылеобразной материи.

ЭЛЛИПТИЧЕСКИЕ ГАЛАКТИКИ – эллиптические галактики (Тип Е) имеют очень сильно увеличивающуюся концентрацию плотности к центру и равномерный спад плотности к наружным секторам. У них нет внутренних структур, они не содержат или содержат только ограниченное число газообразной материи, они несколько краснее, чем спиральные галактики. Их звезды относятся к популяции II, что указывает на то, что это очень старые звезды; более молодые звезды в эллиптических галактиках не наблюдались. Подкласс указывает на степень сжатия. Если а большая ось, а b малая, то получают (а‑b)/а и округляют до десятичного знака. Таким образом, это значение определяет подкласс. Пример: большая ось а = 54, малая ось b = 33, (а‑b)/а = 21/54 = 0,389, округленно = 0,4 означает Е4. Самые сильные наблюдаемые до сих пор сжатия – это примерно 3:1, то есть Е7. Эта астрономическая терминология ничего, однако, не говорит о фактических соотношениях, поскольку мы можем определить форму галактик только с одного направления взгляда. Так, например, шаровая каталогизированная галактика может оказаться в действительности абсолютно плоским диском, который мы случайно видим точно «сверху». Статистические исследования показывают, что действительно шаровые галактики очень редки. Эллиптические галактики очень близки шаровым заездным скоплениям и центральным сгущениям спиральных галактик, но они значительно крупнее. Круглые галактики несколько меньше в диаметре, однако, приплюснутые галактики имеют такой же большой размер, как и диаметр спиральной галактики. СПИРАЛЬНЫЕ ГАЛАКТИКИ: около 80 процентов всех зарегистрированных до сих пор галактик и спиральных галактик. Почти две трети их относятся к типу S (обычные спиральные галактики), около одной трети – к типу SВ (пересеченные спиральные галактики). Они разделяются на подклассы а, b и с. Галактики типа S имеют светлое, слабо сжатое центральное сгущение, занимающее у типа Sа почти всю галактику, у Sb оно почти вполовину меньше, а у Sс почти пропадает. Центральное сгущение содержит в себе старые звезды популяции II и очень малое количество газа. Плотность резко возрастает к центру сгущения. Чем слабее сгущение, тем сильнее проявляется дискообразная форма галактики. В «диске» находятся спиральные ветви, которые зачастую отходят непосредственно от сгущения и раскручивающиеся наружу. Относительно часто имеются две большие ветви, расположенные примерно симметрично. В некоторых случаях длина ветви достигает более одного полного оборота. Во многих галактиках, напротив, различают большое число более мелких ветвей, закрученных мельче и уже, которые при виде сверху имеют форму розетки; вполне возможно, что наш Млечный путь относится к последнему типу. В спиральных ветвях имеется большое число очень ярких звезд, светящихся газовых туманностей и полос светопоглощающей материи. Они редко имеют правильную форму, чаще всего они неравномерны, похожи на вытянутые облака. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СПИРАЛЬНЫХ ВЕТВЕЙ: возникновение галактических спиральных ветвей выяснено еще не до конца. Согласно фон Вейцзеккеру, вращающийся вокруг центрального сгущения газ находится в турбулентном движении, в результате чего тут и там образуются большие плотные облачные скопления. Вследствие дифференциального вращения (внутри быстрее, чем снаружи) эти скопления рассредоточиваются по спирали и, таким образом, образуют спиральные ветви. «Прожив» некоторое время, продолжительность которого зависит от внутренней турбуленции, они снова распадаются, возникают новые облачные скопления и снова рассредоточиваются в спиральные ветви. Возможно, вытянутые межзвездные магнитные поля играют значительную роль при соединении ветвей. Проводимые до сих пор наблюдения позволяют сделать вывод, что закон вращения спиральных галактик кардинально отличается от жесткого вращения. Если бы ветви были такими же старыми, как и сами соответствующие галактики, то они должны были бы за это время множеством оборотов опоясать центральное сгущение. Но этого не произошло; поэтому продолжительность жизни спиральных ветвей значительно короче, чем продолжительность жизни соответствующих галактик. Спиральные ветви составляют лишь малую часть всей массы галактического диска; они только потому так сильно заметны, что в них имеется много ярких молодых звезд и освещаемых ими газовых туманностей. Более старые звезды, представляющие собой гораздо большую массу галактики, распределены по диску почти равномерно; вследствие закономерно наблюдаемого развития звезд к ним, однако, уже не относятся яркие звезды. Подобно нашему Млечному пути, другие галактики также окружены внешним, слабо приплюснутым ореолом, который, однако, различим только у ближайших звездных систем местной группы. Там, кроме межзвездного водорода, имеется много шаровых звездных скоплений (в Туманности Андромеды около 200). ПЕРЕСЕЧЕННЫЕ СПИРАЛЬНЫЕ ГАЛАКТИКИ: у пересеченных спиральных галактик типа S (обычные спиральные галактики) ветви отходят непосредственно от почти шаровидного центра сгущения и расходятся от него сильно закрученными. В отличие от них спиральные галактики типа SВ (пересеченные спиральные галактики) имеют в своем центре почти линейно проходящую «перемычку», более яркую и плотную в середине, чем по обоим своим концам. Зачастую вся перемычка выглядит оптически как вытянутое центральное сгущение; в других случаях она производит скорее впечатление дополнительного центра сгущения, от которого отходят две расположенные точно друг против друга прямые ветви. В подклассе SВ от обеих концов центральной перемычки почти под прямым углом отходит по одной спиральной ветви; обе эти ветви почти образуют кольцо. В спиральных галактиках типа SВb перемычки и ветви без излома переходят друг в друга, и образуя форму слегка приплюснутой в середине большой буквы «S».

УДАЛЕНИЕ ГАЛАКТИК – ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПО ОБЪЕКТАМ С ИЗВЕСТНОЙ ЯРКОСТЬЮ. а) дельта‑цефеиды (М note 5 приблизительно от минус 1 до минус 5). Речь идет при этом о переменных звездах. Поскольку период колебания яркости известен, то из соотношения период‑светимость можно сделать вывод об абсолютной яркости. Галактика Андромеды содержит (согласно проведенным до сих пор наблюдениям) 40 дельта‑цефеидов. Всего до сих пор дельта‑цефеиды были обнаружены в 15 галактиках. Хотя метод определения удаления по данному типу звезды является самым точным, результаты постоянно сильно отличаются друг от друга в ходе совершенствования методов наблюдения. Это зависит от того, что цефеиды встречаются редко. В окружении нашего Солнца их, например, вообще не найдено, в результате чего затрудняется градуировка шкалы. б) ЯРКИЕ ЗВЕЗДЫ О И В (М равна приблизительно 6,3). Только самые яркие звезды О и В годятся для определения удаления. Их до сих пор можно было наблюдать более чем в 100 галактиках. Результаты в достаточной мере неопределенны, поскольку абсолютные яркости сильно расходятся. в) ШАРОВЫЕ СКОПЛЕНИЯ (М равна приблизительно минус 6,8). Проведенные до сих пор наблюдения позволяют сделать вывод, что шаровые скопления имеются во всех типах галактик. В галактике Андромеды известно, например, свыше 200 шаровых скоплений, в М 31 – до сих пор 15, а в М 101 – пока 6. Определение удаления при помощи шаровых скоплений пока ненадежно, что частично обусловлено светопоглощающим и искажающим влиянием межзвездных туманностей в нашей Галактике и в других галактиках. Расчет с помощью средних значений также дает ненадежный результат вследствие неравномерно распределенной межзвездной материи. г) Новая (М равна приблизительно минус 7,0). В чужих галактиках можно было до сих пор наблюдать 130 новых звезд – всего в 35 галактиках. В большинстве случаев новые звезды появляются в галактических центрах сгущения. Соседняя с нами галактика Андромеда имеет в среднем 30 новых звезд за год; в большинстве случаев их число, однако, гораздо меньше. Поскольку абсолютная яркость новой звезды сильно рассеяна, относительно точный расчет возможно осуществить только тогда, когда можно наблюдать наибольшую часть кривой света. д) Суперновая (М равна приблизительно минус 14,0). В среднем каждая галактика дает в течение примерно 360 лет одну суперновую звезду. До сих пор было обнаружено 46 суперновых звезд в 40 галактиках. Абсолютные яркости суперновых звезд, тем не менее, особенно сильно разбросаны. Отдельные методы обладают, естественно, различными зонами досягаемости, обусловленными разрешающей способностью средств наблюдения. Например, дельта‑цефеи можно наблюдать только внутри местной группы галактик. Самые яркие звезды, шаровые скопления и новые звезды можно было до сих пор раздельно воспринимать на расстоянии до 1000 килопарсек. Только суперновые звезды можно наблюдать с любого расстояния, на котором вообще еще могут быть обнаружены галактики, поскольку они в большинстве случаев сияют так ярко, как вся звездная система. Но они появляются редко и, кроме того, сильно разбросаны. Галактики типов SО и SВО – речь идет о галактиках, центр сгущения которых и внешние формы одинаковы с типом S (спиральные галактики) или BS (пересеченные спиральные галактики), которые, однако, не имеют ни спиральных ветвей, ни светящихся газовых туманностей, ни темных полос светопоглощающей материи. Их яркость равномерно уменьшается от центра сгущения к краю; в отдельных случаях их свет распределяется вокруг центра сгущения как средней точки в виде множества колец. Отсутствие характерных структур, молодых звезд и межзвездного газа позволяет сделать вывод, что галактики типов S‑ноль и SВ‑ноль очень стары и уже израсходовали свой запас газа для образования звезд или же что межзвездный газ был потерян в результате прохода через вторую звездную систему.

ГУККИ – персонаж из серии о Перри Родане. Гукки – это имя мышиного бобра с планеты ТРАМП. Внешне Гукки выглядит, как большая, длиной в метр, мышь, но у хвост него приплюснутый, как у бобра; нижняя часть его тела сильно утолщена, мех имеет красновато‑коричневую окраску. Характерным признаком является его единственный большой резец, который он во всю его величину показывает, когда ему бывает весело. У Гукки круглые уши и нежные лапки. – Племя мышиных бобров обладает малоразвитыми сверхъестественными способностями, прежде всего способностью ТЕЛЕКИНЕЗА. Гукки, который с самого начала обладал этими способностями в большей степени, полностью развил их, только примкнув к землянам. Кроме телекинеза он владеет ТЕЛЕПАТИЕЙ и ТЕЛЕПОРТАЦИЕЙ. О предполагаемой продолжительности жизни Гукки и других мышиных бобров известно только то, что она очень велика; точных данных нет.

ИМПУЛЬСНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ – понятие «импульсный двигатель» взято из технических данных серии о Перри Родане. Он представляет собой ЭКСТРАПОЛЯЦИЮ современного уровня развития РЕАКТИВНЫХ ДВИГАТЕЛЕЙ. К реактивным двигателям относятся все двигатели, работающие по принципу ОТДАЧИ. Этот принцип, сформулированный Исааком Ньютоном в его третьем законе сохранения энергии, гласит, что действие и противодействие силы постоянно велики, но противоположны по направлению, что означает: действующая между двумя подвижными массами сила разгоняет их в противоположных направлениях, например, в сегодняшнем ракетном двигателе регулируемый взрыв горючего отбрасывает излучаемую массу в одну, а ракетную массу в другую сторону. Если раньше, кроме турбореактивных двигателей были известны только химические ракеты, то уже продолжительное время проходит практические испытания так называемый ионный двигатель и научно‑теоретически описан так называемый фотонный двигатель. Импульсный двигатель можно представить себе таким образом, что поток корпускуляров из электрически заряженных частиц ПОЛЕВЫХ КОМПРЕССОРОВ сжимается и спрессовывается в полевые проводники, в которых они ускоряются до скорости света и выбрасываются через ПОЛЕВЫЕ СОПЛА двигателей. В результате этого возникают ускорения до 700 километров на секунду в квадрате и максимальная скорость, достигающая непосредственно границы скорости света.

ЯДЕРНАЯ ЭНЕРГИЯ – также атомная (ядерная) энергия, внутренняя энергия атомного ядра, в первую очередь энергия, освобождаемая во время (искусственных) ЯДЕРНЫХ РЕАКЦИЙ. Точное определение ядерных масс показывает, что создание среднетяжелых ядер из нуклеонов, а также расщепление самых тяжелых ядер на две приблизительно равные части должно быть связано с потерей массы (ДЕФЕКТ МАССЫ). Согласно закону Эйнштейна об энергии и массе, ему соответствует энергия Е = Мс2  (где с = скорость света), которая освобождается во время соответствующих реакций. Обычно во время ядерной реакции ядерная энергия либо становится свободной (например, также и при естественном радиоактивном распаде тяжелых химических элементов в виде кинетической энергии испускаемых частиц или квантов), или связанной (при некоторых искусственных ядерных превращениях, во время которых кинетическая энергия компонента топлива связывается как ядерная энергия в ядре); следствием этого является соответственно незначительное изменение полной массы всех компонентов топлива. – Если все изменения энергии атомарных систем, например, ионизационная энергия, энергия диссоциации и т.д., настолько малы (в порядке величин нескольких электрон‑вольт на частицу), что связанные с этим изменения массы не заметны, то преобразования энергии во время ядерных реакций больше примерно на фактор 10 в 6‑й степени. Их измеряют в МеV (= мегаэлектрон‑вольт = 10 в 6‑й степени еV). Из формулы пересчета между массой и энергией следует, что приблизительно 1000 МеV соответствует массе одного протона или 1/2 МеV – массе одного электрона. Поскольку массы элементарных частиц и ядер определяются с большой точностью (МАСС‑СПЕКТРОСКОПИЯ), то по изменениям массы системы во время ядерной реакции можно сделать вывод об энергообмене. Он составляет для единичной реакции величину порядка 5 МеV. Это хотя и невероятно много для единичной реакции, но в целом это очень малая энергия (2 . 10 в 13‑й степени калорий); ядерная энергия приобретает значение только тогда, когда могут обмениваться очень много ядер. Если в отдельной частице освобождается 1 МеV, то при обмене всех ядер грамм‑молекулы освобождается энергия теплоты сгорания 23 . 10 в 16‑й степени килокалорий; это приблизительно в 10 в 6‑й степени больше тепла, чем получается при расходе одной грамм‑молекулы каменного угля (приблизительно 12 г). (моль = грамм‑молекула, столько граммов химического соединения, сколько показывает молекулярный вес). Большинство ядерных превращений, осуществляемых в лаборатории искусственно путем бомбардировки ядер с высококалорийными частицами, приводили только к единичным процессам. В 1938 году Хан и Штрассманн открыли совершенно новый тип ядерной реакции: при бомбардировке (редкого) изотопа урана с массовым числом 235 медленными нейтронами ядро распадалось на два приблизительно равных новых тяжелых ядра, которые были обоими носителями освобождаемой энергии; кроме того, испускались от двух до трех нейтронов, как вскоре после этого доказал Жолио‑Кюри. Тем самым реакция саморепродуцировалась, так как эти нейтроны могли привести к распаду последующие урановые цепочки и так далее. Такая ЦЕПНАЯ ЯДЕРНАЯ РЕАКЦИЯ, если она протекает без помех, приводит при наличии достаточного количества радиоактивного вещества к лавинообразному нарастанию процессов распада (ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ). При соответствующем размещении и регулировании освобождающаяся энергия технического применения может быть использована в мирных целях (ЯДЕРНЫЙ РЕАКТОР). Такое расщепление ядра (бомбардировка изотопа урана с массовым числом 235 медленными нейтронами) имеет большое значение, кроме того, и потому, что освобождаемая энергия при этом значительно больше (приблизительно 200 МеV на отдельный процесс), чем при других ядерных реакциях. Возможность расщепления ядра была открыта также и у других тяжелых ядер, прежде всего у плутония и у среднетяжелых ядер. – Во время ТЕРМОЯДЕРНОЙ РЕАКЦИИ освобождается энергия приблизительно до 20 МеV на каждый отдельный процесс. – Считается, что энергетических запасов Земли, включая уголь и нефть, хватит на 1000 лет, энергии от расщепления ядра на 20 000 лет и энергии от термоядерных реакций более чем на 500 миллионов лет. – Ядерная энергия играет решающую роль также и в энергетическом балансе Солнца и неподвижных звезд. Излучаемая ими в течение миллионов лет огромная тепловая и световая энергия вырабатывается, вероятно, исключительно в результате теромоядерной реакции. Внутри звезд господствуют температуры приблизительно в 20 в 7‑й степени градусов Кельвина. В результате этого могут возникать различные циклы ядерных реакций, которые приводятся в действие путем проникновения протонов в атомные ядра; это прежде всего цикл Бете‑Вейцзеккера, то есть слияние ядер водорода с ядрами гелия при участии ядра углерода 12С, далее реакция Бете‑Критчфилда, то есть образование дейтериев из протонов при освобождении позитронов.

ТРАНСМИТТЕР МАТЕРИИ – трансмиттер материи, как он описан в международной литературе научной фантастики и в первую очередь в серии о Перри Родане, представляет собой умозрительную экстраполяцию нашего нынешнего телевидения. По аналогии с телевидением, где отдельное изображение переносится не как единое целое, а подобно естественному процессу зрения разлагается сначала на отдельные маленькие точки изображения ( около 10 миллионов), трансмиттер материи принимает все отдельные составляющие перемещаемой материи вплоть до структуры отдельного атома, преобразует ее в образ и посылает со сверхсветовой скоростью на приемник, где образ снова превращается в твердое тело. В большинстве романов научной фантастики тело‑оригинал или обречено на смерть, или должно смириться с тем, что в другом месте существует абсолютное идентичный дубликат его самого. В серии о Перри Родане трансмиттеры материи посылают не только структурный образ соответствующего человека или предмета, но и перемещаемый объект в виде энергии высшего порядка, которая в приемнике снова преобразуется в материю и формируется в первоначальный образ. Поскольку трансмиттер материи посылает как образ, так и энергосодержание объекта сквозь ГИПЕРПРОСТРАНСТВО, перемещение происходит без потерь времени. В любом случае для перемещения необходимы передатчик и приемник.

«ЗВЕЗДНАЯ ПЫЛЬ II»

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ:

На борту этих кораблей диаметром 800 метров находится 1400 человек экипажа. Они распределены по 42 основным ярусам, каждый из которых имеет еще до шести этажей. 65 антигравитационных шахт и бесчисленные «бегущие дорожки» коридоров позволяют перемещаться с палубы на палубу. Корабль может развивать ускорение до 600 километров на секунду в квадрате; он защищен терконитовой стальной броней с двойными стенками и ВП‑экраном.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ:

Палуба 42: тяжелое преобразовательное полярное орудие с реакторами и позитроникой.
Палубы 41, 40, 12, 7, 5 и 3: помещения для команды и медпункты, научные отделы и лаборатории, мастерские.
Палубы 39, 32, 19, 10, 4: ангары с 80 одноместными истребителями, 110 трехместными бомбардировщиками, 12 корветами, 28 спейс‑джетами, 15 пятиместными планирующими авиаракетами и 30 шифтами.
Палубы 38, 31. 25, 24, 17, 15, 13 и 8: машинные отсеки, крупные силовые станции с конвертерами, реакторами, аккумуляторами и генераторами.
Палубы 37 и 34: импульсная пушка и наркозные орудия с энергетическими установками.
Палубы 36, 26, 11: электростанции с аккумуляторами.
Палубы 35 и 33: генераторы экранирующего поля и умформеры для создания ВП‑экранов.
Палубы 28 и 27: антигравитационные двигатели с проекторами, вспомогательные шлюзы и бортовая обсерватория.
Палуба 30: Центральный пост управления огнем.
Палубы 29 и 7: 10 тяжелых преобразовательных пушек.
Палубы 23, 22 и 21: радиоцентр и центральная радиолокационная станция.
Палуба 20: главная диспетчерская с устройствами контроля и управления, главным позитронным устройством и панорамным телеэкраном.
Палуба 18: конвертер.
Палуба 16: кольцевой выступ с импульсными двигателями, 108 термоядерными реакторами и 18 проекционными полевыми соплами.
Палуба 14: агрегаты и генераторы для кондиционера. Сады на гидропонике и фильтры с регенерационными установками.
Палуба 9: генераторы экранирующего поля и умформеры, склад роботов и запчастей.
Палуба 6: генераторы для трансмиттеров и трансмиттеров материи.
Палубы 2 и 1: складские отсеки и донные шлюзы.